Первая персональная выставка прошла в МЦСИ в Ульяновске с 20 марта по 20 апреля
Художница Полина Мансурова использует в выставке образы Федоры из сказки Корнея Чуковского. Они символизируют разрушение привычного порядка.
Кухонная утварь, одеяла, тёрки, старые крышки и осколки посуды переосмысляются как носители личной и коллективной памяти, эмоционального опыта и культурных кодов. Через знакомые предметы художница обращается к коллективным детским переживаниям и феномену бытового хаоса.
Выставка раскрывает образы поколения, выросшего в пространстве советского и постсоветского быта.
Проект стал победителем опен-колла на 6-й выставочный сезон МЦСИ и получил полное финансирование на реализацию. Кураторская работа и монтаж был реализован мною в Ульяновске в конце марта. В рамках выставки прошел торжественный вернисаж и серия интервью со СМИ.
вернисаж
вернисаж. реакция посетителей
Вторая персональная выставка прошла в выставочном пространстве «Пробел» в Ростове-на-Дону с 12 апреля по 3 мая
Выставка строится вокруг кухонных, рабочих образов: больших кастрюль, теста, фартуков. Обе инсталляции масштабно заполняют пространство, прорываясь наружу. В каждом объекте я возвожу бытовой феномен в экзистенциальный масштаб, гиперболизируя его: хаос убегающего теста или коллективное слияние рабочих через унификацию формы. Объединяет всё это общая история, которая будто разворачивается в воображаемой столовой.
Выставка была создана совместно с кураторской группой KRUS
«Выставка „Федорино горе“ Полины Мансуровой отсылает к одноимённой сказке Корнея Чуковского. По воспоминаниям Чуковского, импульсом к написанию сказки становится момент почти телесного счастья: взрослый человек вместе с детьми пачкается в грязи, лепит фигурки и на короткое время освобождается от привычных норм.
Удовольствие автора от беспорядка, телесности и отказа от контроля становится импульсом к созданию произведения, однако в самой сказке эти качества переносятся на главную героиню и превращаются уже не в источник свободы, а в признак моральной несостоятельности и бытовой запущенности. Также любопытно, что сказка, посвящённая пятилетней Светлане Собиновой, работает как ранний механизм гендерной социализации: женская субъектность здесь связывается с обязанностью поддерживать чистоту, обслуживание и порядок, а хаос превращается в моральную неудачу женщины. Через образ Федоры ребёнку предлагается негативный сценарий женственности — модель того, кем нельзя становиться.
Мир „Федориного горя“ держится на незаметном ежедневном труде, который становится видимым только в момент сбоя. Пока посуда вымыта, а кухня функционирует, сама система обслуживания остается невидимой. Катастрофа начинается тогда, когда Федора больше не справляется с поддержанием порядка. Причины этого состояния остаются за пределами повествования: за бытовой неряшливостью могут скрываться усталость, болезнь, депрессия или возрастное недомогание. Однако сама сказка не допускает сложности или сочувствия — нарушение порядка сразу ставится в вину.
В выставке Полины Мансуровой логика сбоя доводится до абсурда и одновременно до почти телесного ужаса. Комичность ситуации соседствует с отвращением, а узнавание — с тревогой».
Лера Круглова
вернисаж
