Год назад я путешествовала по Китаю. Эти дни оставили во мне особое чувство: просторы, туман, бесконечные силуэты гор, ритм природы, в который хочется раствориться. Я не делала зарисовок тогда, но, когда мы начали работать с тушью, пейзажи сами начали проступать на листах. Словно не я рисовала их — а они вспоминались
Так я решила работать над этим сюжетом. Работая с тушью, я искала свой способ передать то, что во мне отложилось — не буквально, а через ощущения. Я пробовала разные браши: одни лучше ложились для изгибов деревьев, другие — для зыбких контуров холмов. Были десятки неудачных мазков, пока я не начала слышать внутри нужный ритм. Тогда линии стали свободнее, формы — живее. Постепенно я перестала рисовать пейзаж — я стала как будто наблюдать, как он появляется сам.
Особое удовольствие я находила в работе по сырому пятну. Тушь растекалась, создавая рельефы гор, которые невозможно было предугадать. Это было одновременно и рисование, и наблюдение. Я вмешивалась мягко, иногда совсем не вмешивалась — и просто ждала, пока появится что-то узнаваемое. Именно эта спонтанность, отказ от контроля, стали основой моего подхода.
Со временем я поняла, что хочу не просто изображать пейзажи — мне важно передать дыхание пространства. Я искала образы не только снаружи, но и внутри. Научилась слушать, куда ведёт кисть, куда хочется добавить штрих, а где — оставить пустоту. Я перестала бояться белого листа. Он стал для меня соавтором.
Если в начале проекта я думала, что Икигай — это какая-то одна чёткая цель, то теперь я вижу его иначе. Для меня Икигай — это протяжённость. Это возможность находиться в процессе, где нет резких границ между вдохновением, действием и покоем. Где я не тороплюсь прийти к результату, а просто иду, наблюдаю, дышу — вместе с тушью, с пейзажем, с собой.
