Михаил Нестеров / Путь к Христу (роспись) / 1911 г.
КОНЦЕПЦИЯ
В русской живописи 19 века существует множество картин, изображающих Христа, каждая устроена по-разному и имеет определенный эмоциональный фон: где-то он стоит вдали, где-то в центре драки или дискуссии, а где-то вовсе окружен одиночеством пустыни. Мне захотелось понять, какой смысл художники закладывают в эти приемы.
Интересно разобраться, как художники с помощью композиции заставляют зрителя чувствовать что-то определённое, как именно композиционные признаки определяют настроение.
Материал для исследования я отбирала по трём правилам. Во-первых, в анализе участвуют только картины второй половины 19 – начала 20 века. Это самое интересное время, когда русские художники начали отходить от строгих академических правил и придумывать свои приёмы. Во-вторых, сравниваются только те работы, где композиция реально работает на смысл: то есть важно, где именно стоит Христос, с кем или с чем он рядом, большой он или маленький. В-третьих, я выбираю картины, которые есть в хорошем качестве в открытых музеях — в Третьяковке, Русском музее и т.д. Найденный мной визуальный материал делится на три типа композиции.
1. Христос как отдаленная цель 2. Святой в центре драмы 3. Одиночество и внутренняя борьба
Первая глава: «Христос как отдалённая цель». Тут разбираю картины, где Христос находится на расстоянии, эмоциональном или фактическом, а все остальные персонажи на него смотрят и показывают на него руками.
Вторая глава — «Христос в центре драмы». Здесь он уже не где-то вдали, а прямо участвует в сцене. Он находится окружении других людей, происходит конфликт или трудный разговор.
Третья глава — «Одиночество и внутренняя борьба». Тут Христос в одиночестве, никого рядом, только пустыня или пустая комната. Классика — «Христос в пустыне» Крамского.
Как русские художники второй половины 19 — начала 20 века с помощью разных композиционных приёмов показывают разные эмоциональные стороны образа Христа и как эти приёмы меняются со временем?
Есть связь между тем, где стоит Христос в кадре, и тем, что мы чувствуем. Если он где-то на заднем плане, а все направляющие ведут к нему, мы чувствуем ожидание и торжественность. Если он в центре, но вокруг него драка или спор — конфликт, напряжение, нравственный выбор. Если он один в звенящем одиночестве, мы чувствуем его внутренние переживания. А когда художники начинают рисовать русский лес или поле вокруг Христа, его образ обретает «родной» характер, он перестает быть далёким библейским героем. Я сравню конкретные картины и проверю это.
Существует прямая связь между композицией картин с образом святого, символизмом, заложенным в этой фигуре и сюжетом, происходящем на полотне — гипотеза, которую я собираюсь проверить в своем исследовании.
ХРИСТОС КАК ОТДАЛЕННАЯ ЦЕЛЬ
Александр Андреевич Иванов / Явление Христа народу / 1837–1857 гг.
Наиболее яркий и наглядный пример такой композиции - "Явление Христа народу"
В центре картины находится Иоанн Креститель, указывающий, на приближающегося Мессию. При этом все эмоциональное напряжение сосредоточено вокруг самого маленького элемента на полотне. Художник специально оставляет пустое пространство между толпой и святым, чтобы создать ощущение растянутого ожидания.
Взгляды и движения тел создают разные траектории взгляда для зрителя
Например: мы видим старика и раба, сидящих на земле в окружении людей. Они не видят Христа своими глазами, но внимают Иоанну Крестителю, видя в его жесте надежду.
Таким образом, прослеживается цепочка: Старик - Раб - Иоанн Креститель - Иисус
Кроме этого, все условные направляющие, вроде линий горизонта, движения рук и тел персонажей, сходятся в одной точке.
Христос здесь играет роль далекого маяка, цели. К нему устремлены взгляды на картине.
Христос на картине предстает, как что-то недостижимое, далекое, божественное. Могущественные горы и небо, повторяющие цвет одежд Иисуса подтверждают мое мнение.
Еще одна интересная деталь композиции, которая усиливает символизм сюжета - направление движения самого Мессии. Он не идет прямо к толпе с конкретной целью. Его шаг устремлен параллельно людям, он лишь проходит мимо. Это символ выбора. Вера это не то, что можно навязать. Каждый сам решает: присоединиться или нет.
Поленов Василий Дмитриевич / Решили идти в Иерусалим / 1890 г.
Александр Андреевич Иванов / Явление Христа Марии Магдалине после воскресения / 1835 г.
Тот же смысл, но другим способом передает Иванов на картине "Явление Христа Марие". Здесь Христос не находится буквально далеко от остальных персонажей на картине, но мы все равно чувствуем ауру пропасти между ним и Марией Магдалиной.
Девушка упала на одно колено, а фигура святого возвышается над ней. Весь свет сцены обращен на Христа: его руку, лицо, шрамы, невесомые белые одеяния. Мы будто кожей чувствуем божественность, излучаемую им, небесный свет. Мария в свою очередь - земная и человеческая, ее руки устремлены в сторону Иисуса. Расстояние на этой картине измеряется не метрами, а глубиной чувства осознания воскресения Христа, и тем как Иванов его передает располагая героев прямо рядом друг с другом.
«В образе Магдалины есть нечто такое, что показывает, на каком уровне понимания трагической живописи уже находился Иванов, каким знатоком человеческой души он стал, как он мог до слез прочувствованно изобразить евангельский сюжет»
Семирадский Генрих Ипполитович / Христос и самаритянка / 1843–1902 гг.
Семирадский Генрих Ипполитович / Христос и грешница / 1843–1902 г.г
В противопоставление можно привести полотно Семирадского, где Христа, напротив, ставят на один уровень с грешницей. Это сделано специально, чтобы подчеркнуть равенство ситуации: Христос не где-то вдали, он прямо здесь, перед нами, и конфликт происходит сейчас, а не «вот-вот начнётся».
