EEG-искусство и производство доверия к нейроданным

1. Введение
2. Теория
3. Доверие
4. Примеры 4.1) «Юноия» 4.2) «Октава видимого света: ночной клуб для медитации» 4.3) «ЭЭГ поцелуй» 4.4) «Машина взаимных волн»
5. Заключение

В современной визуальной культуре нейротехнологии всё чаще воспринимаются как способ прямого доступа к внутреннему состоянию человека. Изображения мозга, данные электроэнцефалографии (ЭЭГ) и нейровизуализации приобретают статус объективного свидетельства эмоций, мышления или памяти. Как отмечает Фернандо Видаль, современность формирует фигуру «церебрального субъекта», в которой личность начинает пониматься через мозг и его процессы. В этой логике мозг становится одним из главных носителей истины о человеке.

Особенно ярко данная тенденция проявляется в ЭЭГ-искусстве, где мозговая активность используется в качестве художественного материала. Абстрактные сигналы и визуальные паттерны начинают восприниматься зрителем как непосредственное выражение внутреннего опыта. При этом ЭЭГ остается технологией, требующей сложной обработки и интерпретации: сигнал фильтруется, преобразуется алгоритмами и переводится в визуальную форму. Тем не менее, зритель склонен воспринимать результат как прямой след субъективности.

Под доверием в данном исследовании понимается склонность зрителя воспринимать нейровизуализацию как свидетельство внутреннего состояния, несмотря на непрозрачность процессов обработки и интерпретации данных. Исследование исходит из предположения, что ЭЭГ-искусство не столько репрезентирует сознание, сколько производит эффект непосредственного доступа к нему через сочетание научного авторитета, интерфейсной прозрачности и визуальной эстетики.

В центре анализа находится взаимодействие между субъективным опытом и нейроданными, при котором зритель начинает доверять технической визуализации.

В качестве кейсов рассматриваются работы Лизы Парк («Юноия»), Лии Чавес («Октава видимого света: ночной клуб для медитации»), Карен Лансель и Хермен Маат (ЭЭГ поцелуй), Сюзанны Диккер и Маттиаса Оострика («Машина взаимных волн»). Две из этих работ исследуют мозговые волны одного человека, а две — данные участников.

Теоретической основой исследования становятся концепции церебральности и нейросубъекта, разработанные Фернандо Видалем и Александром Писаревым, а также культурно-исторический анализ электроэнцефалографии, предложенный Корнелиусом Борком.

Исследование строится на оси «церебральность, телесность и технологичность», которую используют в описании медиа-арта, перформанса и интерактивных проектов, чтобы понять, на чём основан эффект произведения и как оно воздействует на человека.

Как показывает Корнелиус Борк, электроэнцефалография с момента своего появления воспринималась не только как медицинская технология, но и как способ визуализации мышления. Графики ЭЭГ нередко считывались как след мыслительных процессов, хотя сами данные всегда требовали интерпретации.

В современной нейрокультуре этот эффект усиливается. По мысли Фернандо Видаля, человек всё чаще понимается как «человек-мозг». В результате нейровизуализация получает особый культурный авторитет: изображение мозга или его активности воспринимается как более объективное, чем субъективное описание опыта. Однако, как отмечает Александр Писарев, нейронаучный дискурс постепенно стремится редуцировать субъективность набором измеряемых процессов и чересчур сильно полагается на отождествление себя с мозгом.

Почему именно абстрактный паттерн начинает восприниматься как эмоция или мышление? ЭЭГ-визуализация считывается не как художественная интерпретация, а как автоматическая запись физиологического процесса. По аналогии с фотографией или медицинским снимком, зритель воспринимает сигнал как прямой отпечаток мозговой активности. То есть, он полагается на уже известный источник, который доказал свою надежность в прошлом.

Плюс ЭЭГ как технологии в том, что она использует схемы, графики, данные в реальном времени и датчики на теле человека. Эта эстетика ассоциируется с измерением и объективностью. Даже если зритель не понимает, что именно показывают данные, он узнаёт форму научного изображения и автоматически приписывает ей достоверность.

Если пользователь сам участвует в эксперименте, то он идентифицирует себя с ЭЭГ данными, потому что отождествляет эти мозговые волны с собой, собственными знаниями или ценностями и, следовательно, решает вложить в них доверие.

Как бы парадоксально не было, но человек склонен доверять абстрактности больше, чем конкретике. И чем сложнее и абстрактнее изображение, тем легче оно может восприниматься как результат высокотехнологического анализа. Тут работает эффект авторитета (сложные графики подсознательно сигнализируют нам: «Это сделали эксперты, я этого не понимаю, значит, это очень умные данные»), наш мозг ленив, и нам легче поверить данным, чем разобраться самому, а также в абстрактных изображениях нет конкретных деталей, за которые можно зацепиться и начать спорить. Он достраивает недостающие смыслы сам, заполняя пробелы тем, во что ему хочется верить.

И, конечно, люди лучше доверяют проектам с хорошим дизайной и цепляющей эстетикой.

В работе «Юноия» (2013) Лиза Парк подключает гарнитуру NeuroSky Brainwave (система регистрации мозговых волн), которая работает с ЭЭГ данными, и специально разработанным программном обеспечением, что используются для озвучивания данных о мозговых волнах артистки в соответствии с её текущим состоянием. Во время выступления пользовательский код откалибрует громкость, высоту тона и панорамирование звука в соответствии с назначенными показателями «внимания» (выше частота звука) и «медитации» (тише), определяемыми по данным нейрофидбэка. Это вызывает вибрации воды в металлических чашах.

Визуальная структура работы строится на эффекте прямой причинности: работа мозга переходит в сигнал, а тот в физическое движение, а именно в колебания поверхности воды. Зритель наблюдает датчик на голове художницы, металлические чаши, движение воды и воспринимает происходящее как непосредственную материализацию эмоции. Хотя ЭЭГ-сигнал проходит через алгоритмическую обработку, сама система скрывает эту медиальность и создаёт эффект прозрачности.

Важную роль играет материальность работы. Вода функционирует как физический медиум аффекта: колебания поверхности воспринимаются не как абстрактная визуализация данных, а как телесное проявление внутреннего состояния. За счёт этого ЭЭГ получает статус достоверного свидетельства эмоции.

Во второй работе, «Юноия» 2 (2014), Лиза продолжает работать с нейроинтерфейсами и носимой электроникой на базе ЭЭГ, связывая эмоциональные данные с аудио- и водной визуализацией, но в этот раз анализируется больше интерпретируемых показателей: фрустрация, медитация, скука, вовлеченность и возбуждение.

Наибольшую убедительность проекту даёт связка церебральности (мозговые волны) и телесность (вибрации воды и звуковые колебания), так как они создают видимую причинно-следственную цепочку. Технологии (нейроинтерфейс и программный код) помогает эксперименту осуществиться. Зритель не понимает принцип обработки сигнала, однако физическая (телесная) реакция среды создает ощущение прямого доступа к переживанию.

В этой работе 2015 года Лиа Чавес и участники занимаются управляемой медитацией, используя ЭЭГ-гарнитуры, а их нейронная активность в реальном времени преобразуется в свет и звук с помощью специального программного обеспечения, превращая сознание в непосредственно воспринимаемое состояние окружающей среды, а не в личный опыт.

В ходе эксперимента участнику объясняют принцип работы устройства, и он сразу видит его подтверждение в виде световых реакций. Такое быстрое подтверждение теории на практике создаёт ощущение достоверности информации.

«Оно включало науку в увлекательной форме…» — комментировал Филлип Барцио, участник данной инсталляции. Проект показывает, что доверие к нейроданным может производиться не только ЭЭГ-сигналом, но и самой средой, которая завлекает, имитирует его логику и создает ощущение технологической прозрачности внутреннего состояния.

Здесь наибольший эффект на участника производит сочетание телесности (переход из затемнённого пространства в свет, музыку) с технологичностью (световые системы, аудиодизайн). Так как «достоверность» опыта возникает из физического погружения в светозвуковую среду, которую ты будто создаёшь сам.

В проекте «ЭЭГ поцелуй» Карен Лансел и Хермен Маат (2014 и 2016 года) используют ЭЭГ-датчики для регистрации мозговой активности целующихся. Полученные сигналы в реальном времени преобразуются в визуальные паттерны на полу вокруг участников, создавая интерактивную визуализацию эмоционального взаимодействия.

Работа строится вокруг идеи «измерения» интимного опыта. Поцелуй (субъективное и телесное переживание) переводится в форму данных. В качестве визуализации используется буквальный, научный интерфейс электроэнцефалографии с мозговыми волнами, которые увеличиваются и уменьшаются по мере эксперимента. Зритель начинает воспринимать визуальные изменения на графиках как объективный показатель эмоциональной связи между участниками. В то же время, два графика начинают отождествляться с двумя людьми, будто два сознания «переплетаются» друг с другом, как и физические тела.

При этом пользователь не может проверить, насколько визуализация действительно отражает его внутреннее состояние. ЭЭГ остается непрозрачным, а соответствие между переживанием и изображением задается интерфейсом и его интенсивностью. Однако именно участие в процессе усиливает доверие к системе. Пользователь начинает интерпретировать собственные ощущения через данные и визуальные паттерны и верить происходящему.

Наиболее убедительным оказывается сочетание телесности (поцелуй) и технологичности (ЭЭГ-система и визуализация). В результате возникает эффект, что интимное чувство действительно можно измерить и увидеть, хотя фактически это художественная интерпретация данных.

В проекте Сюзанны Диккер и Маттиаса Оострика «Машина взаимных волн» (2013) два участника подключаются к ЭЭГ-датчикам и помещаются в интерактивную «капсулу», где система в реальном времени визуализирует степень синхронизации их мозговой активности. Полученные данные интерпретируются как показатель «социальной близости» и преобразуются в световые и визуальные эффекты: чем выше синхронность сигналов, тем ярче становится среда, и наоборот.

Однако, технически машина не показывает реальные эмоции, а измеряет сходства электрической активности мозга, в то время как зритель и участник начинают воспринимать корреляцию сигналов как доказательство психологической или эмоциональной связи.

Прелесть этого эксперимента в том, что зритель может стать его участником, а значит уровень убедительности повысится, ведь на собственном опыте всё воспринимается эффективней. Однако участники начинают подстраивать своё поведение под визуализацию. Поскольку система в реальном времени реагирует на их состояние, зрители пытаются: почувствовать другого человека, изменить своё состояние, прикоснуться, держать зрительный контакт и так далее.

Наибольшее доверие приносит взаимосвязь церебральности (мозговая активность двух участников) и технологичность (ЭЭГ-оборудование и «капсула», которая переводит данные мозга в свет и звук), так как появляется высокая «доказательность» в эксперименте.

EEG-искусство — это не просто изображение сознания, а механизм производства доверия к нейроданным. Через визуальную, звуковую и пространственную репрезентацию абстрактные сигналы начинают восприниматься как непосредственное выражение внутреннего состояния.

Ключевую роль играет ось «церебральность, телесность и технологичность». Церебральность задает мозг как носитель субъективности; телесность обеспечивает чувственную убедительность через свет, звук, воду, прикосновение; технологичность создаёт авторитет измерения и интерфейсной прозрачности. Именно на их пересечении формируется доверие, даже если связь данных с переживанием художественно сконструирована.

Убедительность EEG-арта основана не на точности измерения, а на организации эстетического опыта, где технологическая форма воспринимается как гарантия истинности.

Ценность этих практик в том, что они показывают уязвимость современного взгляда перед эффектом научной формы: доверие возникает там, где церебральный сигнал соединяется с телесным переживанием и технологически убедительной визуализацией. Это позволяет увидеть, как в современной культуре производится вера в образ внутренней жизни.