Искусствовед и куратор Владимир Левашов читает курс «Современная фотография» в Школе дизайна НИУ ВШЭ. Мы поговорили с ним о том, как снимок почти сразу научился обманывать, как уместить историю медиума в один курс и что происходит с человеком, который понял, как устроена фотография.
Мы привыкли верить фотографии на слово: раз снято, значит, так и было. Почему это обман и как фотография научилась лгать почти сразу после рождения?
Мир диалектичен: в каждом инструменте, в каждом человеческом поступке заложена возможность для противоположного качества. То же было и с фотографией. Она возникла как средство наиболее точного копирования, но уже тогда было понятно, что под видом реальности можно подставить что угодно: выстроить сцену, сфотографировать её и назвать реальностью. И очень часто такой кадр неотличим от того, что произошло в действительности.Всё держится на мифе о правде фотографии, потому что фотография всегда про окружающий мир. В системе знаков это индекс, то есть след, отпечаток. Грубо говоря, мы не можем сделать снимок, если перед объективом нет того, что снимается. В отличие от искусства, которое может вам нарисовать, спеть, рассказать что угодно, здесь объект должен быть. Но фотография в силу лживости человеческой природы научилась обходить этот камень преткновения миллионом способов. Поэтому она и стала одним из медиумов современного искусства, который показывает уровень развития нашей цивилизации.
Сегодня камера есть у каждого в кармане, но мало кто умеет ей пользоваться. Как вы укладываете в один курс весь путь фотографии, от первых снимков до этой всеобщей съёмки?
Камера в кармане — это всё равно что карандаш в руке. От того, что карандаш попал к человеку, не следует, что человек умеет им пользоваться. Техника даёт нам колоссальные возможности, которыми мы пользуемся на считаные проценты, и это ещё не значит, что мы способны сделать что-то пристойное.Курс называется «Современная фотография» условно, потому что речь идёт и про XIX век, и про историю медиума в целом. Он ведётся от официального рождения фотографии в 1839 году до сегодняшнего момента, но строю я его не хронологически, а проблемно, потому что искусство требует более тонкого деления. Сначала разговор о фотографии и её основных критериях как самодостаточной практики. Потом тема правды и объективности: как она существовала и как на рубеже семидесятых годов прошлого века, когда ломалось всё, сломалась и она, и фотографическая практика разделилась на разные потоки и стала другой. После проблемной части идут основные тренды и течения последнего времени. Сколько успеваем.Труднее всего с современной частью, потому что в любом историческом разговоре есть большая проблема настоящего. Прошлое — это существующие факты: когда эпоха умирает, мы видим, как там всё было устроено. А настоящее — это уже предположения о том, как прошлое перетечёт в будущее.
Что даёт человеку ваш курс на выходе — что меняется в его взгляде на мир, когда он понимает, как устроена фотография?
Я же не врач, который ведёт пациента пожизненно. Скорее это работает как у семейного доктора, который понимает, что происходит с семьёй в трёх-четырёх поколениях, тогда как сами в семье этого не знают. Так и здесь: человек начинает видеть скрытую структуру снимка, знает, что такое индекс.Дальше в дело идут ещё два важных слова — studium и punctum*, два основных понятия из книжки Барта «Camera lucida». И тут стоит объяснить, почему именно такие идеи меняют взгляд. Барт — из редкой породы очень влиятельных авторов. Таких трое: Сьюзен Зонтаг, Вальтер Беньямин и Барт. Зонтаг компилятивна: она берёт всё подряд и гениально перерабатывает, обо всём судит легко. А Беньямин и Барт сочиняли изначально, из ничего делали всё. Гениальность их ума в том, что на этом фантазировании они порождали массу важных идей, которые потом реально развивали целые области. Это гораздо важнее, чем правдивый зануда, который кладёт кирпич на кирпич.*Studium и punctum — два ключевых понятия Ролана Барта. Studium — общий культурный интерес к снимку, то, что считывается разумом: тема, сюжет, контекст. Punctum (от лат. «укол») — случайная деталь, которая цепляет и ранит зрителя лично, помимо всякого смысла.
