Художник и технологии автоматизации

В 20 веке начинается глубокий интерес к машине, который в отличии от 19 века, был не конфликтом робота и человека, а поиск глубокого смысла. Технологии соединяют человека со всем миром и весь мир с человеком. Из нужды соответствовать индустриальной реальности, возникает искусство подражающее машине или использующее её, в которой нужно отказаться от традиционных навыков художника. Машина становится человеком, а человек становится машиной. Возможность воспроизвести искусство, означает что автором может быть каждый, так пропадает чувство эксклюзивности у произведений. Технологии разрушают старый порядок деятелей искусства, а далее становятся соперниками для них. Робот угрожает рабочим заменить их своим трудом, а также угрожает его владельцам лишить их права на свой труд. Проблема власти над технологиями стоит у промышленных владельцев, а потому проблема является не гендерной, а классовой. Робот является решением общественных трений на почве экономики путём перевода труда от человека к роботу. Одно видение такого решения идёт по пути создания утопического общества изобилия, другое говорит об опасностях подчинения неимущих людей ученым или восстания роботов. Страх перед роботом в свою очередь отражает страх перед рабочим классом, имеющий революционный потенциал. Таким образом конфликт идёт не только между рабочими и роботами, а между роботами и человечеством.

Ланд говорит, что машинная революция должна убирать все ограничения, в отличии от социалистической мысли. Но в погоне за прогрессом и заменой труда машинами, сам продолжает свой ручной интеллектуальный труд, создавая пробел между его идеями и действиями. Образ гения возникает в отказе от механического, его талант стоит в противовес бездумному труду. Робот в свою очередь может быть не только постчеловеческим гением, но и рабочим, который освободит человека для мыслительной работы. В экономике рабочие обычно находятся в противостоянии с нанимателем, но робот тоже является трудовым капиталом, что делает их конкурентами. Труд является важным фактором, меняющий мир, он находится в борьбе с природой за перемену действительности, но больше в конфликте с результатами (кристаллизацией) труда, с мертвым капиталом. Технологии сами не меняют экономических отношений, их упрощение вызывает лишь интенсификацию труда. Левый акселерационизм видит роботов как слуг спасителей человечества от труда, а правый — делает людей ненужными при наличии роботов.

Положение художника, автора или иного гения возникает лишь в том случае, когда есть разделение труда, где у гения есть возможность вести интеллектуальную работу, не обременяя себя простым трудом уборки помещения или смешивания пигментов с маслом для создания красок. Его гениальность зависит от продукции в виде тюбиков с краской, холстов или кистей, которые производятся без его участия, что делает его не работником в мастерской с остальными ремесленниками, а человеком другого порядка, который занимается трудом, стоящий интеллектуально выше других.

В работе Дилана Бэйли «Чистота фанеры» 2013 фигурируют колпачки от красок прикреплённые к фанерам в качестве экспонатов. Они напоминают, что краски были произведены безымянными рабочими на заводах, а не смешаны вручную в мастерской художника.

Также хорошим примером является работа Тревора Паглена «Автономный куб», который является роутером интернет соединения через Tor, иллюстрируя зависимость современных художников от интернет инфраструктуры в похожей степени, что и от производителей красок.

Фигура гения невозможна, если нет кого-то, кто бы выполнял бездумный труд, который обычно складывается на фигуру пролетария. Он находится в прямой зависимости, не существует в вакууме мыслительного труда, он есть в передаче труда, где фигура робота может вести роль рабочего, дополняющего гения, как печатная машинка. Робот выступает как продолжение разделения труда, отношений исполнителей бездумного труда и гениев. А потому они вместе являются частью одной социальной действительности, где представить фигуру гения без технологий и производства становится невозможно, потому что эта фигура является частью единой системы и выступает в ней только как важный, но по прежнему компонент.

В начале 20 века идеи стали отходить от противопоставлению человека и машины, отошли от критики машины и стали искать возвышенное в механическом. Стал отступать романтизм и восхваление природы, технологии стали местом поиска смысла человека и машины. Вытекающее из этого времени искусство стало искать в роботах и машине понимание человека, отсылки к тому, чем машиной не является. Технологии в это время становятся продолжением человека, связывая его с остальным миром, тем самым делая его зависимым.

Позже художники сами стали пытаться подражать механической работе, к примеру футуристы считали что должны соответствовать индустриальному времени. Художники-авангардисты, которые отказывались от традиционных техник создания искусства, двигали человека к машине, в виде смешения образов человека и машины, а также реди-мейдов, которые были не созданы руками художника. То же самое наблюдается в технике повторения иллюстрации с рекламных изображений, напечатанных станками.

Сближение машины и человека очень хорошо прослеживаются в работе коллектива Random International, пятнадцать точек механически двигаются, чтобы в конечном итоге создать силуэт ходящего человека.

У машины нет торса, конечностей или чего-либо напоминающего человеческое тело, но его представляют нам в свете, который бы напоминал нас самих, людей.

В Магдебургском тигеле можно попытаться взглянуть на органику и роботов на не как отдельные устоявшиеся концепции, а как потенциально гибридный вид, попытка отойти от антропоцентричных взглядов на роботов и людей и попытаться увидеть их вместе.

В трудовых отношениях есть два участника, рабочий, предоставляющий свой труд, и работодатель, который его труд нанимает. В их отношениях есть естественный конфликт, в котором обе стороны пытаются взять верх над другим. Робот в этой конфигурации является поставщиком труда, тем самым, очевидно, становясь конкурентом для людей рабочих, что создаёт новый конфликт не только между работодателем и рабочим, но и между человеком наёмником и роботом, который может заменить его труд, потому что не устаёт, не имеет слабостей плоти и готовый работать без оплаты труда, поскольку является машиной.

Но не надо обманываться трением, которое образуется в их встрече. В ситуации когда работодатели стремятся заменить роботами труд, складывается рабские отношения, казалось бы победа над капиталистическими отношениями в пользу работодателей. Но данном случае промышленные владельцы находятся в постоянном страхе перед потенциальным отказом роботов трудиться только в интересах работодателя. Эта ситуация отражает похожие отношения между человеческими рабочими и работодателями, где риск восстания роботов отражает революционный потенциал рабочего класса. Это ставит роботов и людей в похожие рамки трудовых отношений, которые хоть и имеют много различий, но по сути своей в корне схожи.

Саммит Аскера Брильда из Дании является одновременно и художественной выставкой, и политической конференцией. Синтетическая партия, которую он основал в 2022 году говорит о субъектности роботов в политике как независимых акторов, хоть и партия является больше художественным жестом чем политическим, оно позволяет подумать о роботах не как о бездушных штрейкбрехерах (Работающих во время забастовок), а как о субъектах общества как люди.

Ланд, в своей любви к маркетизации технического прогресса, стремится к автоматизации труда и снятия всех ограничений на машины и их развитие. Однако не делает отметок, что умственный труд должен быть не автоматизирован, а следовательно его последующая практика с созданием мыслительного труда, коим были его мысли о правом акселерационизме, не следует его теории о том, что труд должен быть бесконтрольно модернизирован. Также он ставит по сути методы производства над самими производителями, устанавливая инструмент как самоцель без чёткого понимания для чего это нужно. Таким образом он выставляет технологический прогресс как самостоятельную силу, которая должна смести человека на своём пути в силу того, что он более продуктивен.

Но по крайней мере его противоречие действий со сказанным может быть решено признанием факта, что мысленный труд не нуждается в автоматизации машинами, поскольку роботы и гении будут в более удобном положении, если будут находиться в симбиотических отношениях, в которых гений выступает как трудящийся мыслительно, а робот как трудящийся «бездумно». Поскольку возникшая система взаимоотношений пролетариев и гениев имеет заметно меньше трения, если робот занимает положение рабочего в этой конфигурации.

Ранее в тексте было установлено, что фигура гения является частью системы разделения труда, в которой рабочие или робот могут перенять на себя бездумный труд, чтобы выделить гению возможность вести мысленный труд пользуясь благами и услугами, произведенными другими. Согласно замыслу левого акселерационизма, в которой человек может освободиться от «бездумного» труда, робот может дополнить эту конфигурацию не меняя основную механику взаимодействия, но перемещая людей в позицию мысленных деятелей, где они могут быть «гениями».

Таким образом роботы играют важную роль в создании общества мысленного труда, где бытовые нужды, методы производства исполняются роботами как спасителями человечества от необходимости иметь значительную часть людей в позиции простых пролетариев, которые выделены, чтобы доля людей могла иметь возможность заниматься «возвышенным» трудом. Таким образом роботы выступают не как нечто снаружи художников, авторов или гениев, а как продолжатели существующей системы, в которой они потенциально могут выступить как слуги-спасители для людей. Художник находится в плотном симбиозе с роботами по той же схеме, что и зависимость от технологий и разделения труда.

Роботы не нужны для автоматизации труда и роста продуктивности в вакууме и без целей заложенных человеком. В этой работе «Ничего не могу с собой поделать» наблюдение за роботом, который пытается удержать красную жидкость кажется печальным, а его труд никому не нужным. В симбиозе с художником его бездумный труд бы использовался в целях улучшения жизни художника, чтобы он мог заниматься искусством, а не для неясной деятельности.

Однако данный вывод полагает отказ от автоматизации мысленной работы, а следовательно отказ от робота как от субъекта, который будет совершать мысленную работу или пытаться занимать позицию гения. В тексте Бич, как по моему прочтению, не уделяет внимания разделению роботов на бездумных рабочих, по типу лошадей для гужевого транспорта или силы, и потенциальных мыслителей, которые в силу своей способности мыслить, скорее всего были бы субъектами наравне с людьми. Запрет роботам на любую мыслительную работу ограничивает их от научной работы, поскольку они должны быть независимыми субъектами, чтобы создавать теории в науке и исследовать их. Это может быть решено либо запретом мыслящих роботов на деятельность художников, авторов, в общем гениев, а следовательно дискриминацией независимых субъектов. Либо отказом от автоматизации и научной работы, а следовательно отказ от повышения продуктивности технического прогресса, который мог бы улучшить качество жизни людей.

В тексте роботы находятся в некоторой середине между людьми и лошадьми. С одной стороны они очень похожи на рабочий класс, а страх перед их восстанием напоминает революционный потенциал, но ожидается что они не будут иметь собственной субъектности и сознания, а следовательно занимается антропоцентристская позиция, что роботы будут слугами людей, хоть и называет их спасителями человечества.

Их отношения должны складываться на идеях правового государства, впоследствии человек занимает уязвимую позицию перед роботами, нежели при лишь автоматизации бездумного труда, но технологическое развитие, которое, как установлено, необходимо для художников, получает заметно больше силы, если позволить сознательным роботам, способных на мысленный труд, быть равноправными субъектами в правовой системе. Однако я не буду отрицать потенциальную возможность работы конфигурации Бича, поскольку не могу с уверенностью сказать, что научная деятельность безукоризненно требует независимую субъектность и не может быть исполнено алгоритмическими роботами, не имеющих собственных желаний стать гением.