Я полюбил музыку ещё в детстве, когда слушал хиты 2010-х по радиостанции «Европа плюс» в машине по дороге в школу. С того времени музыка окончательно завладела мной: с появлением смартфона и наушников я слушал музыку постоянно, когда не нужно было внимание к окружению. В 14 лет я начал проявлять внимание к электронной музыке — в частности, к дабстепу, который поразил меня своей энергией и буйством звуков, что вызывало уникальные эмоции. Этих эмоций я не мог найти ни в какой другой музыке.
Чуть позже, на волне популярности фонк-музыки, мне стало интересно попробовать создать что-то свое. Я впервые скачал FL Studio, пробовал собрать из готовых сэмплов композицию в этом жанре. Трижды мои попытки не увенчались успехом, я удалял программу, но снова скачивал. Спустя время я пробую вновь и у меня… получилось. Я переслушивал свою работу десятки раз и был так рад, будто сорвал джекпот; я понял, что хочу испытывать эти эмоции снова и снова. С этого и начался мой путь в музыке.Следующие четыре года я развивался как битмейкер-любитель, писал биты для друзей и знакомых, но постепенно мой интерес сместился в сторону анализа музыкальной структуры. Я строил зависимости между разными жанрами и разбирал то, какие принципы работают в определенном жанре, и эти выводы побудили меня экспериментировать в музыке, пробовать новые жанры, смешивать их, да и примитивные биты уже порядком наскучили. Однако именно электронная музыка казалась мне огромным полем для экспериментов. Все чаще я стал слышать от окружающих, что моя музыка имеет потенциал, но осознанно не публиковал свои работы, чувствуя, что это еще не то высказывание, которое я хочу донести.
Параллельно я поступил в МИРЭА на специальность «Инфокоммуникационные технологии и системы связи». Это дало мне уникальную призму: я посмотрел на звук как на физический процесс — колебания волны, частотные характеристики, распространение в пространстве. Но несмотря на это, я не хотел связывать свою жизнь с инженерным делом, а хотел заниматься музыкой и творчеством, но для этого нужно было место, где я мог бы абстрагироваться от всего мира. Так родилась идея открыть собственную студию звукозаписи. В дальнейшем это помогло бы мне совмещать работу и творчество. Вместе с другом мы спроектировали пространство с нуля. Это потребовало глубокого погружения в акустику, подбор оборудования и звукорежиссуру. Спустя год я открыл вторую студию и сейчас совмещаю роли музыкального продюсера, звукорежиссера и менеджера, живу музыкой и развиваюсь в этом направлении.
Почему именно «Sound Art & Sound Studies»? За время, что я занимаюсь музыкой, моё увлечение электронной музыкой и саунд-дизайном всегда выходило за рамки простого прослушивания: я анализировал, как музыканты создают уникальные тембры и почему тот или иной звук оказывается концептуально оправданным. Меня вдохновляли музыканты, в чьих работах я слышал новый звук, крутой синт или глубокий текстурный пэд. Однако мои собственные попытки синтеза долгое время ограничивались манипуляцией с готовыми пресетами и семплами — мне не хватало знаний, чтобы перейти от ремесла к искусству. В магистратуре я хочу освоить синтез на глубинном уровне, чтобы создавать звуки, которые не просто «подходят» аранжировке, а становятся самостоятельным художественным высказыванием, наделённым авторской интенцией.
Отдельный вызов для меня — жанр перформанса. Я хочу попробовать себя в живых звуковых действиях, где композиция разворачивается во времени и пространстве, взаимодействуя со зрителем и средой. Программа ВШЭ видится мне идеальной средой для этого: здесь я смогу объединить техническую базу с художественной рефлексией, войти в сообщество единомышленников и научиться переводить свои концепции в законченные звуковые высказывания, которые будут резонировать не только с экспертами, но и с широкой публикой.
На дне открытых дверей я узнал о том, что на курсе изучают MAX/MSP и SuperCollider; стало очень интересно попробовать генеративный синтез, а также собрать плагин для Ableton, с которым я работаю уже 5 лет, под собственные задачи или перфомансы.
Но главная моя миссия заключается в том, чтобы разрушить рамки понимания музыки как инструмента удовлетворения человеческого слуха. Работая над своей и чужой музыкой, я всегда стремился соблюдать правила хорошей аранжировки, песни и микса, где все было в нужном темпе и тональности. Хочется посмотреть на звук как на обособленный объект, не подчиняющийся академическим правилам и имеющий различные смыслы и идеи.
