Архитектура как инструмент контроля в фильме «Суспирия» (2018)

1. Введение

2. Здание академии Маркос: экстерьер

3. Здание академии Маркос: интерьер

4. Танцевальные залы

5. Заключение

6. Библиография

7. Источники изображений

В 2018 году итальянский режиссёр Лука Гуаданьино представил ремейк фильма Дарио Ардженто «Суспирия». Съёмка альтернативной версии была заведомо рискованным шагом: оригинал 1977 года за 40  лет приобрёл статус культовой классики итальянских ужасов, визуальный язык картины считался уникальным и неповторимым, само произведение и имя автора — неприкосновенными. Любая попытка переосмыслить фильм могла быть негативно воспринята публикой. Однако Гуаданьино не стал копировать оригинал и не пытался с ним соревноваться ни в эстетике, ни в нарративе. Вместо этого режиссёр предложил совершенно иное прочтение: мрачное, телесное, с элементами историзма. Это сделало ремейк самостоятельным художественным высказыванием, что впоследствии позволило ему полноправно существовать наравне с оригиналом.

Одним из главных отличий адаптации от оригинала стала кардинальная смена эстетики: если фильм Дарио Ардженто запомнился зрителю насыщенной цветовой гаммой и сюрреалистическими декорациями, то в версии Луки Гуаданьино действие перенесено в Западный Берлин 1977 года — холодный город, разделённый стеной и сотрясаемый протестами. Ужасы танцевальной академии Маркос разворачиваются уже не среди ар-деко и неона, а в мрачных бетонных интерьерах.

Гуаданьино осознанно отказывается от привычных для жанра ужасов решений (например, скримеров), заменяя их пугающим устройством Академии Маркос: лабиринты из коридоров, паутина лестниц и тяжёлые стены. Всё это оказывается оружием против тела и психики: пугает не то, что выскочит из-за угла, а то, что угол сам по себе давит. Все архитектурные элементы в совокупности создают ощущение тревоги и изоляции.

Цель данного визуального исследования — проанализировать, как именно архитектура влияет на эмоциональное восприятие фильма. В центре внимания окажутся экстерьер и внутреннее устройство академии, а также два танцевальных зала.

Расположение академии играет важную роль в понимании нарратива фильма. Она окружена холодными пустыми улицами и выцветшими фасадами, напоминающими о политическом напряжении «немецкой осени». Вокруг только бетон, асфальт, металл и серые тучи. Кажется, будто пространство обесцвечено. Прямо перед зданием возвышается Берлинская стена, специально воссозданная для съёмок. Она окружает академию и физически, и идеологически, отделяя её от внешнего мира и символизируя изоляцию и контроль.

Академия Маркос предстаёт перед зрителем мрачным массивным зданием. Оно не приглашает героя внутрь, а отталкивает и пугает. Снаружи академия напоминает крепость или даже тюрьму: будто бы давящие, устремляющиеся ввысь стены, тяжёлые бетонные формы, узкие окна. Всё в экстерьере подавляет, заставляет почувствовать себя маленьким и неспособным сопротивляться. В таком виде академия не создаёт атмосферу уюта и безопасности, а наборот даёт понять, что это пространство испытания и подчинения.

Уже на входе и персонаж, и зритель невольно подчиняются пространству. Переступая порог академии, главная героиня оглядывается, смотрит вверх и теряется в масштабах: её окружает большое пространство вестибюля, а взгляд устремляется в тяжёлый высокий потолок. На фоне подобных масс человек кажется крошечным, еле заметным. Такое вертикальное давление символизирует неравенство: пространство полностью завладевает героем, не оставляя шанса на сопротивление уже в самом начале.

Ещё одна важная особенность внутреннего устройства академии — минимум декора. Взгляду практически не за что зацепиться, поскольку на стенах нет картин или других украшений, которые бы могли смягчить тяжёлую геометрию и давление масс. Академия не пытается быть гостеприимной.

Размеры академии поражают и сбивают с толку. Створки огромных тяжёлых дверей устремляются вверх, в множестве широких холодных холлов и длинных коридоров легко потеряться. Внутри здание намеренно оставлено полупустым, и в этой пустоте человек не чувствует себя в безопасности.

Лестницы в академии длинные, витеиватые, устремляющиеся как высоко вверх, так и глубоко вниз, под землю. Гуаданьино снимает лестницы так, что они кажутся бесконечными. Порой создаётся впечатление, что они и вовсе не ведут никуда. Такое устройство пространства дезориентирует, лишает опоры как физической, так и духовной.

Всё здание академии производит гнетущее впечатление. Это мрачное, холодное сооружение, в котором воздух кажется тяжёлым, а тишина всеобъемлющей. Его стены давят, пустота в нём дизориентирует. Интерьеры школы намерено лишены тепла и жизни: в них нет ярких красок или декораций, которые создавали бы ощущение уюта и безопасности. Всё, что окружает героев, это камень, холод и тьма. Здание запирает человека внутри и не оставляет ему другого выбора, кроме как подчиниться высоте и массе. Чувство свободы здесь полностью подавлено ощущением собственной ничтожности и неспособности сопротивляться.

В фильме Гуаданьино показывает два символически противопоставленных друг другу танцевальных зала. Большой танцевальный зал парадный, светлый, с огромными окнами и высокими потолками. Здесь много воздуха и пространства, что создаёт ощущение полной свободы. Именно там проходят основные занятия и публичные выступления, и именно его видят посторонние. Большой танцевальный зал — это лицо академии, то, что она показывает миру: искусство, дисциплину, красоту.

Второй зал, малый, скрыт от чужих глаз. В нём нет окон, стены по всему периметру закрыты узкими вертикальными зеркалами. Если холлы академии давят на героев тяжестью бетонных стен и каменных колонн, то малый зал сбивает с толку своей относительной теснотой. Это изнанка академии, то место, где происходит подлинный ужас, о котором вне школы не догадывается никто. Большой зал обманывает публику, так как своим интерьером и устройством создаёт впечатление, что танец — это свобода. Но истина таится именно в малом зале: танец здесь всегда был ритуалом, а ритуал требует подчинения.

Вместо одного большого зеркала малый зал окружён узкими вертикальными панелями, тянущимися от потолка до пола. Они окружают героев и не дают им спрятаться. В обычном балетном зале зеркало нужно для того, чтобы танцор видел себя целиком и контролировал каждое движение, здесь же зеркала дробят тело, разрезают отражение на фрагменты. В таких зеркалах ты видишь не себя, а осколки, которые не способны собраться в единое целое.

Эпизод, где тело Ольги ломается в такт танцу Сьюзи, раскрывает символическую суть малого зала. Сьюзи находится в большом зале, и в это время малый зал становится главным участником самой настоящей пытки. Ольга в агонии мечется из стороны в сторону, в то время как множество зеркал улавливают и отражают все её страдания.

Проведённое визуальное исследование подтверждает гипотезу о том, что архитектура в адаптации «Суспирии» режиссёра Луки Гуаданьино действительно становится инструментом контроля и подавления персонажей, а не обычной фоновой декорацией. На протяжении всего фильма архитектура изолирует героев от внешнего мира, дезориентирует их и в конце концов подчиняет себе, вынуждая оставить любую попытку сопротивления. Эта функция прослеживается в мрачном экстерьере академии, снаружи похожей на крепость или тюрьму, высоких тяжёлых потолках и давящих бетонных колоннах, бесконечных лестницах, будто бы ведущих в никуда, лабиринтах коридоров и, наконец, в малом танцевальном зале, где тело оказывается в заточении без шанса на спасение.