В 1533 году четырнадцатилетняя девочка из Флоренции обвенчалась в Марселе со вторым сыном французского короля — обряд был пышным, но невеста, по мнению придворных, звёзд с неба не хватала: ни красоты, ни короны, только фамилия. Девушку звали Катерина Медичи — через несколько десятилетий она станет одной из самых могущественных и самых оболганных женщин Европы. Её фамилия же означала нечто большее, чем аристократический титул — она означала банк, который даёт кредиты папам римским и строит Ренессанс на процентах по ним.
Кредитка папы
В XIII веке предки семьи Медичи переехали во Флоренцию из сельской местности, занялись торговлей и банковским делом, а в 1397 году Джованни ди Биччи де Медичи основал собственный банк, вскоре открыв его отделения в Риме, Венеции, Лондоне и Брюгге. Однако фактором, определившим его успех стало не количество филиалов, а один-единственный клиент — папа римский. Управление деньгами понтифика открыло Медичи доступ к политике всей Европы. Сын Джованни, Козимо Старший, обратил этот капитал в реальную власть — не претендуя на официальный титул, он фактически стал правителем Флоренции, начав своё восхождение в 1434 году.
Кровь на воскресной мессе
26 апреля 1478 года, в пасхальное воскресенье, флорентийский собор Санта-Мария-дель-Фьоре был полон людей — среди них были и братья Лоренцо и Джулиано Медичи, внуки Козимо. Заговорщики из соперничавшего семейства Пацци, заручившись негласной поддержкой папы Сикста IV, решили убить братьев прямо во время мессы. Наёмный убийца отказался поднимать руку на Лоренцо в святом месте — эту роль спешно взяли на себя два священника. Джулиано пал под ударами Бернардо Бандини и Франческо де Пацци, а Лоренцо, легко раненный в шею, сумел укрыться в ризнице. План заговорщиков поднять город против Медичи провалился: вместо этого горожане бросились защищать Лоренцо. Более восьмидесяти человек, причастных к заговору, были казнены — некоторых повесили прямо из окон Палаццо Веккьо. Лоренцо же, прозванный Великолепным, продолжил править и покровительствовать искусствам и наукам.
Перчатки королевы
Катерина Медичи — та самая девочка, что обвенчалась в Марселе, — стала королевой Франции, а затем — регентшей при малолетних сыновьях. Из Флоренции Катерина привезла в Париж не только фамильное состояние, но и личного парфюмера, который смешивал для неё ароматы. Итальянка ввела при французском дворе моду на надушенные перчатки — и именно эта мода породила легенду, преследующую её имя до сих пор. Когда королева Наварры Жанна д’Альбре, противница Катерины по религиозным и династическим вопросам, неожиданно умерла вскоре после получения в подарок надушенных перчаток, гугенотские авторы обвинили Катерину в отравлении. Современные историки и токсикологи считают эту версию маловероятной: яды XVI века плохо усваивались через кожу, а Жанна, по всей видимости, скончалась от туберкулёза или иной болезни. Тем не менее миф о «королеве-отравительнице» с кабинетом ядов пережил и саму Катерину, и её эпоху.
Последняя из Медичи
К началу XVIII века некогда могучий род истощился. Единственная дочь великого герцога Козимо III, Анна Мария Луиза, вышла замуж за курфюрста Пфальцского, но детей у супругов не было; её братья также не оставили наследников. После смерти последнего великого герцога из рода Медичи, её брата Джана Гастоне, в 1737 году, всё движимое имущество семьи — включая колоссальную коллекцию искусства — перешло к Анне Марии Луизе. Вместо того чтобы вывезти сокровища или распродать их, как сделали бы многие наследники, она заключила с новой, лотарингской династией так называемый Семейный пакт. По условиям договора, всё художественное наследие Медичи — галереи, скульптуры, библиотеки, драгоценности — должно было навсегда остаться во Флоренции, никогда не покидая города. Она особо оговорила, что Уффици, прежде частная галерея семьи, должна стать общедоступным музеем. Так род, который начинал с процентов по кредитам, закончился актом дарения, определившим облик Флоренции на века вперёд — и доныне.
Банкиры без короны, заговорщики в соборе, королева с сомнительной репутацией и женщина, подарившая городу собственное наследие, — вот что осталось от семьи, чьё имя когда-то было синонимом самой Флоренции. Медичи давно нет, но их отпечаток — в каждом зале Уффици — никуда не делся.
