Взаимодействие современного искусства с пространством классического музея

Визуальное исследование посвящено поиску диалога между современным искусством и классическими музеем, культурой, а также диалогу с культурой принимающей страны в рамках биеннале «Манифеста 10», проходившей в России в 2014 году.

Для проведения этой выставки был выбран Санкт-Петербург как самый западно-европейский по ауре город России. Главная «сцена» выставки — Эрмитаж. Также в программе биеннале обозначена параллельная программа, которая заняла другие арт-площадки города, публичная программа, киносеансы. Куратором «Манифесты 10» выступил Каспер Кёниг с намерением создавать биеннале интуитивно, а не концептуально. Интуитивная концепция Кёнига предполагает контрцикличность выставки, где нет ни темы, ни линейного, ни хронологического порядка. В выставке наблюдается поэтическая связь между искусством и пространством, с рифмами между работами художников.

Кёниг пусть и не ставил задачу создать кураторское высказывание, но при этом общение Кёнига с художниками привело к ясному результату. Мизиано отмечает, что Кёниг заразителен идеей, и это является успехом его выставки «без высказывания». Но арт-обозреватели, художники отмечали отсутствие политической позиции Кёнига по поводу Крымского кризиса, что стало в дальнейшем послужило всплеску критики в сторону куратора.

Кёниг сделал выставку без сюжета и линии нарратива, но с рифмами. При этом была выполнена главная кураторская задача — возможность и наличие диалога с пространством конвенционального музея, сохранившего свою имперскую неоспоримость институциональных правил.

В 2014 году Россия аннексировала Крым, поэтому политическая обстановка между Европой и Россией стала более конфликтной. Политическое состояние повлияло на организацию выставки, но в итоге не помешало её проведению. Главный посыл и сверхзадача «Манифесты» 2014 года — объединение посредством культурного диалога. Объединение не только конвенционального музея и современного искусства, но Европы и Востока. «Спорная территория» — так называет директор Манифесты Хедвиг Фейен принимающую страну. Но верным будет сказать, что и классический музей, такой как Эрмитаж, отчасти является тоже спорной территорией, куда невозможно прийти с иным искусством, иным эстетическим высказыванием.

«Манифеста» стала внедряться не только в пространство музейного «сакрального» и историю музея, но и в жизнь Санкт-Петербурга: автомобиль Жорди Коломера, разъезжающий по улицам города с огромными буквами на крыше «ЧТО ДЕЛАТЬ?»; или акция с дополнительным выстрелом с Петропавловской крепости в час дня, знаменующий восточноевропейский полдень, организованная Павлом Браилом.

В исследовании будет рассмотрен диалог современного искусства и Эрмитажа: интервенция современного искусства в классический музей, будет рассмотрен принцип действия современного искусства на сцене Эрмитажа. В основном исследование рассматривает экспозицию Зимнего дворца и Нового Эрмитажа. Отдельно будет рассмотрена публичная программа «Манифесты 10» как пример взаимодействия искусства и общества без музея как посредника, как государственной структуры: участники биеннале выходят за рамки взаимодействия с музейной политикой и начинают взаимодействовать с городской политикой, тем самым сокращая дистанцию со зрителем.

Обозначить принципы взаимодействия художников с пространством Эрмитажа, с пространством города и со зрителем.

Так как пространство Главного штаба по сути должно являться пространством современного музея, то основная часть исследования уделена анализу произведений, расположенных в Зимнем Дворце и Новом Эрмитаже. В этом разделе будут рассмотрены формальные и смысловые принципы взаимодействия произведений современных художников с пространствами Эрмитажа: Новый Эрмитаж, Зимний дворец. Также будут рассмотрены работы, посвященные взаимодействию с историей Эрмитажа, с городом и другими культурными институциями.

Сочетание «Этюда с натуры» Буржуа и работ Джованни Баттиста Пиранези Каспер Кёниг увидел, когда только проектировал заявку на курирование биеннале. Рифма форм Буржуа и Джованни Батиста является инспирацией к дальнейшему методу организации работы художников на биеннале. И метод этот можно назвать интуитивно-поэтическим?

Стиль зала называют как «второе рококо». Ракушки в зале рококо — каламбур форм, буквальное взаимодействие. Но что нам напоминает скульптура Фрич? Это увеличенная сувенирная фигурка, будто привезенная с моря с одной стороны, но с другой стороны в «Даме с собачкой» мы видим аллюзию на вычурную придворную жизнь Петербурга XVIII–XIX веков.

Картина размещена в нише под портиком Аполлонова зала. Эма, помещенная в контекст Эрмитажа, напоминает уже далеко не об «Обнаженной, спускающейся по лестнице» Марселя Дюшана. Эма Рихтера становится прообразом Венеры.

Бетонные блоки помещены в зал древнеримского искусства. Скульптуры зала — римская телесность, а также академический канон изображения человека. Идеальные пропорции, запечатленные в мраморе. Бетон антагонист мрамору, а блок — супрематический идеал, геометрическое тело.

Иное взаимодействие с античностью мы можем увидеть в скульптуре Ханса-Петера Фельдмана в Главном штабе.

Японский художник совершает внедрение не только в пространство и историю музея, но и в персону, работающую в музее, в невидимую жизнь музея. Героями проекта японского художника стали художники Вера Милютина и Василий Кучумов, запечатлевшие жизнь Эрмитажа во время Великой Отечественной войны.

Наводнение Невы для Петербурга является меметичным явлением, метафорическим. Об этом нам напоминают таблички с отметками уровня воды на улицах города, а также произведения литературы, например «Медный всадник» Пушкина. Художница размышляет о наводнении в Петербурге в метафоре конкретно исторической: она представляет роль реки в контексте Октябрьской революции 1917 года. «Заграждения пали, пролетариат хлынул внутрь».