Акустемология и трансдукция как ключевые концепции звукового познания

Исследование природы звука и восприятия его человеком имеет значимость не только с точки зрения изучения функциональности слуха, но и с точки зрения определения роли сенсорного восприятия в структуре разума, а его анализ в философском и антропологическом контекстах необходимо для развития и углубления понимания пространственных и временных переживаний. В эпоху роста интереса к звуковым исследованиям и философским подходам к восприятию звука концепции акустемологии и трансдукции стали ключевыми инструментами анализа.

Методология, введенная Стивеном Фельдом в 1992 году, именуемая «акустемологией» предлагает способ познания бытия через звуковую среду, в то время, как понятие «трансдукции» предполагает процесс преобразования звука как энергии между изменяющимися средами.

Современные исследования в области философии звука так или иначе обращаются к данным концепциям, однако некоторые исследователи указывают на необходимость их критической оценки в рамках Sound Studies.

Соединение понятий «акустика» и «эпистемология» как научно-звуковое знание изначально были восприняты скептически, однако данная теория добавила в инструментарий исследователей в области звука еще одну методологию, выходящую за рамки визуально-ориентированного восприятия. Ограничения трансдукции упоминаются в фундаментальной работе Стефана Хельмрайха «Transduction», где сам автор подчеркивает риск чрезмерно метафорического использования термина трансдукции, что может приводить к размыванию его научной точности.

Несмотря на это, оставаясь в рамках научного дискурса трансдукция позволяет рассматривать формирование звука как энергию в действии и, следовательно, концептуализировать эти процессы. Таким образом, наблюдение за процессом трансдукции в различных аудиозуальных контекстах в свете акустемологии может дать новый взгляд на исследование звука и его философских основ.

Задачей визуального исследования является попытка осмыслить возможности применения данных методологий в контексте познания окружающей среды.

В рамках данной работы текстовыми источниками послужили как фундаментальные работы, которые задают основные направления исследования, так и эмпирические примеры, позволившие наблюдать практическое применение трансдукции в совокупности с иллюстрацией физических и культурных аспектов звуковых явлений. Помимо этого, были также включены взгляды некоторых исследователей, подвергающих сомнению восприятие данных концепций как ключевых. Данное исследование нацелено на выявление актуальности акустемологического подхода с применением трансдукции в современном изучении звука.

Концепции могут дополнять друг друга: трансдукция анализирует физические процессы звука, тогда как акустемология рассматривает его культурное и эпистемологическое значение. Подводная акустика становится примером их синтеза, где технологии раскрывают связь звука с природой и культурой.

Понятие акустемологии ввел Стивен Фельд в 1992 году.

Акустемология объединяет «акустику» и «эпистемологию», чтобы теоретизировать звук как способ познания. При этом она исследует, что является познаваемым и как это становится известным посредством звучания и слушания. [4]

Появлению акустемологии во многом способствовали этнографические исследования социальности звука в регионе тропических лесов Босави в Папуа — Новой Гвинее.

Стивен Фелд описывает опыт сближения с народом Калули как «попытку сделать более интуитивным и чувственным мир искусства коренных народов.» [4] Через исследования песен племени Калули Стивену Фельду удалось выявить особый опыт взаимодействия племени с окружающим миром.

Как утверждает автор, «именно тогда он осознал необходимость переосмысления всей своей звукозаписывающей и писательской работы путем более глубокого изучения феноменологии восприятия, тела, места и голоса.» [4]

В 1991 году Стивен Фельд выпускает альбом «Kaluli — Voices of the Rainforest», внутри которого слышен быт жителей племени и их взаимодействия с лесами в Папуа-Новой Гвинее. Он утверждал, что «слушать тропический лес как мир, населенный множеством звуков и знающих существ, — это, по сути, слушать истории слушания.» [4]

Такой подход к записи окружающего мира позволил Фельду сосредоточиться на звуке как культурно и материально обусловленном феномене и позволяет выйти за рамки визуально-ориентированного подхода в гуманитарных науках: «Акустически внедренный в экосистему тропического леса, слушатель выстраивает отношения между всеми видами, слушая их как сосуществующих созданий, как переплетенное присутствие.» [4]

С помощью исследований автор плавно перешел из антропологии звука в «антропологию в звуке» [4]. Лейтмотивом исследования послужили звуки птиц, имитируемые племенем Калули, что дало исследователю понимание о культурно-историческом наследии народа и полифонии их повседневности.

«Птичьи звуки — это голос памяти и отзвук предков. Жители Босави преобразуют акустические материалы для создания птичьих звуков — их интервалы, звуковые формы, тембры и ритмы — в плач и песню». [4]

В отличие от «звуковых ландшафтов», акустемология не проводит звуковые аналогии и не адаптирует «ландшафт» со всей его физической дистанцией от действия и восприятия.

В дальнейшем Стивен Фельд еще не раз встречался с жителями племени, чей синтез с природой он наблюдал на протяжении 25-ти лет.

Профессор Стивен Коннор в статье «Acousmania» утверждает, что теория акустемологии несостоятельна, научно-звуковое знание не может существовать, так как «звук не существует сам по себе», а является тем, «что мы из него делаем». [2]

Подвергая критике акустемологический подход, Коннор опирается на визуальную призму исследования как наиболее рациональную и объективную. При этом, Фельд же в более поздних работах объясняет, что «исчерпал… те подходы, которые вытекают из теоретической лингвистики, семиотики… и более формальных теорий символической антропологии», вследствие чего происходят попытки понять песни племени Калули «с птичьей точки зрения». [7] Он пытается объяснить феномен акустемологии через иные средства выражения, отличные от средств, подлежащих рационализации через визуально-образный дискурс.

Такой подход к исследованию звука наиболее близок непосредственно к звуку, чем к объяснению звука через визуальные инструменты, что дает более широкий инструментарий к философскому изучения звука как такового.

В широком смысле под трансдукцией понимается изменение звука, проходящего через определенную среду. Стефан Хельмрайх рассматривает звук как энергию, и эта энергия претерпевает изменения и, следовательно, меняет смысл: «Когда антенна преобразует электромагнитные волны в электрические сигналы, а когда они преобразуются через громкоговоритель в колебания давления воздуха, мы получаем цепочку преобразований, материальных преобразований, которые также изменяют способ восприятия и интерпретации сигнала.» [5]

До появления трансдуктивной идиомы звук понимался скорее через его производство в голосовой артикуляции, чем через его восприятие ушами.

Д. Энрикес предполагает, что через усиленный громкоговоритель звук переходит в уши слушателей, вследствие чего создается некая «аура». Эта аура «является одновременно средством устной или музыкальной коммуникации, а также воспринимается как материальная вещь сама по себе: вы ощущаете воздух как газообразно-жидкую среду, которая „переносит“ звук, и слышите форму волны, отражающей форму звука». [4]

Преобразование звуковой материи прослеживается через движение звуковых волн из источника (аудиосистема) через воздух к получателю (непосредственный слушатель).

«Благодаря усиленному громкоговорителю слушатель ощущает трансдукцию на танцполе: „человеческое тело можно рассматривать как сенсорный преобразователь“, в котором происходит „преобразование звуковой энергии в кинетическую“». [3]

Таким образом, движение создает опыт человеческого погружения, достигаемый благодаря трансдукции.

Трансдукция — это репрезентативный рецепт со своими собственными риторическими, историческими и техническими отправными точками.

Согласно Г. Симондону, трансдукция «отображает фактический курс, которым следует изобретение, который не является ни индуктивным, ни дедуктивным, а скорее трансдуктивным, что означает, что он соответствует открытию измерений, в соответствии с которыми может быть определена проблема». [5]

«[Движение звука], столь важное почти для всех представлений об обработке сигналов, само по себе уходит корнями в идеи о путешествиях, которые в более широком смысле влияют на западную эпистемологию звука.» [4]

Таким образом, можно четко проследить метафорическое применение движения по отношению к звуку, равно как и к электричеству.

«Звук и электричество понимались как текучие среды и были концептуально связаны друг с другом с помощью метафор водных волн и связанных с ними терминов, таких как течение, канал и движение.» [4]