Синтез искусства и моды: интервью с Марией Смирновой

Арт-среда и модная индустрия представляются в наши дни отделенными друг от друга явлениями. Тем не менее, Мария Смирнова — основательница бренда Inshade, дизайнер, куратор Школы дизайна НИУ ВШЭ по направлению «Мода», успешно существует и в том и в другом измерении. В интервью Мария рассказала проекту «Архив российской моды» о своем творческом пути.

Первое образование я получила в Текстильной Академии им. Косыгина [Московская Государственная Текстильная Академия им. А. Н. Косыгина]. В моем дипломе указана квалификация «художник-стилист» — довольно необычно для тех лет и связано с тем, что это было время серьезных перемен в образовании. Ранее специализации делились по назначению и технологическим задачам, например, орнамент, костюм или конструирование трикотажных изделий. Но в результате реформ изменилась структура специальностей. Например, люди, занимавшиеся орнаментом, могли работать как в области дизайна интерьера, так и костюма. Возникли новые форматы симбиозных специальностей, где можно было заниматься несколькими направлениями одновременно. Я много изучала орнамент и занималась костюмом, поэтому моим дипломным проектом была коллекция одежды. Создание новых квалификаций было также связано с желанием соответствовать международным стандартам иностранных вузов, в том числе и итальянских. В этот момент у многих выпускников было написано в дипломе «стилист».

Еще я училась в институте изучения проблем современного искусства при поддержке Фонда Сороса [Институт «Открытое общество»]. Там преподавали искусствоведы и художники, настоящие профессионалы в своей области. Я уже была практикующим художником, когда пришла в этот институт, и провела там два года, получая большое удовольствие от процесса обучения.

Когда я училась на первом курсе Текстильной Академии, мы решили организовать перформанс около памятника Гагарину. Сейчас это кажется абсолютно невозможным, но в то время мы об этом даже не думали. Репетировали выступление на Ленинском проспекте в панк-клубе Джерри Рубина, который был муниципальным заведением для подростков — безопасной зоной, где они могли играть на гитарах и наслаждаться музыкой.

Я предложила идею провести показ моды около памятника, и девушка, представительница муниципалитета, согласилась нам помочь. Мы получили официальное разрешение, и два наряда милиции охраняли нас во время показа.

Тогда мы не имели представления об инструментах продвижения и опыта в организации подобных мероприятий. В 1997 году мы еще не знали, как общаться с прессой и как привлечь внимание к нашему проекту. Но мы не сдались и начали обзванивать всех, кого только можно было. И наш труд оказался не напрасным — к нам приехали несколько телеканалов и газет.

От одной из моделей о перформансе узнал Андрей Бартенев, который связался со мной и пригласил на свой день рождения — так мы и познакомились.

До того, как появился бренд одежды, я была участницей арт-группы «В тени», где создавала костюмы для перформансов, которые мы показывали на различных арт-фестивалях и выставках.

История возникновения названия бренда довольно забавная. Название Inshade было придумано организаторами Авангардной моды в Тбилиси — им нужен был адрес нашей электронной почты для дальнейшей коммуникации, которого у нас не было. Поэтому они сами придумали такое название, а мы решили, что это хорошая идея — оставить название «В тени» для перформансов, а бренд одежды назвать «Inshade».

Мои проекты в то время были связаны с моим кругом общения, который составляли в основном представители арт-сообщества. Например, после шоу у памятника Гагарину я познакомилась с Андреем Бартеневым, Сашей Петлюрой и Виолеттой Литвиновой. Также общалась с Ильёй Пигановым, который снимал мастерскую на улице Чаплыгина.

На Всемирной выставке World Expo в Ганновере в 2000 году Андрей Бартенев курировал подбор художников из своей страны по просьбе куратора интернационального павильона искусства и пригласил в том числе нас. Выставка длилась полгода, и каждый месяц на нее приезжали художники со всего мира, чтобы показать свои работы в павильонах, посвященных искусству, дизайну, науке. Для одного из своих перформансов, связанных с проектом «Парк культуры», я использовала 100 метров капрона, поджигала, прикалывала его к манекену, вышивала. Несколько объектов из серии «Религия конечностей» были куплены американским театром U.S. Bread&Puppet Theater (США) и одним из посетителей выставки. Деньги, полученные от продажи, стали основой для создания бренда Inshade.

Точками притяжения модной и арт-тусовки были клубы «Эрмитаж», «Птюч», «Территория», «Титаник», «Край», «Аэроданс», «Третий путь» и другие. Но кроме клубов спонтанные вечеринки проходили в квартирах и галереях.

В 2001 году в «Эрмитаже» мы участвовали в Театральной олимпиаде [III Всемирная Театральная Олимпиада в Москве], которую курировал Слава Полунин, и показывали там девять перформансов: три белых, три черных и три цветных. Белое платье, которое я сделала в Германии из 100 метров капрона, участвовало в нашем белом блоке. Впоследствии эти вещи были использованы в фильмах Оксаны Бычковой.

«Как назовешь корабль, так он и поплывет» — говорят мудрые люди. Сегодня можно найти книги с нашими работами, но, к сожалению, многие из них подписаны некорректно и иногда приписываются другим авторам. Так, есть работа, которая выставлялась в Галерее XL, где я была основным автором, но в подписи указали только фотографа. Редакция позже извинилась за ошибку, но уже ничего не могла изменить. Иногда подписывают просто Inshade, но не указывают мое имя как дизайнера и автора. Я уверена, что таких недоработок немало и в отношении других художников и дизайнеров.

Мы можем наткнуться на удивительных людей, деятельность которых осталась вне поля зрения общественности и никак не задокументирована. Мы можем обнаружить вещи, которые не имеют ярлыков и меток.

В то время не было ещё сложившейся терминологии и условных обозначений, по которым можно было отделить моду от искусства. Все были свободны в выборе своей индивидуальной области интересов, при этом искусство все равно оставалось центральной темой. Рынки искусства и моды только начинали формироваться, и одни и те же люди были активно заняты в обеих сферах. Одежда могла быть арт-объектом, а арт-объект — одеждой. Часть арт-объекта могла представлять собой просто одежду, и наоборот. Тогда не нужно было задумываться о том, чем ты занимаешься: модой или искусством. Вопрос возникал только в случае, когда речь заходила о продаже — нужно было решить, продавать объект как искусство или как одежду.

В какой-то момент я перестала продавать свое творчество как искусство и стала продавать его как одежду. Первый шаг в этом направлении был сделан в 2001 году, когда была выпущена капсульная коллекция, вторым значимым годом я могу назвать 2004 — когда мы создали полноценную коллекцию, которую показали на Неделе моды [Russian Fashion Week сезон ss2005, октябрь 2004].

В Ганновер на выставку World Expo в 2000 году я поехала одна без партнера по проекту «В тени». Перформансы и объекты, которые я там показывала, привлекали внимание публики — так я поняла, что у них есть потенциал как у одежды. В то время я как раз закончила институт и создала свою первую коллекцию. Сочетание моды и искусства не вызывало ощущения дисгармонии. Главное, я понимала, что могу создавать и продвигать свои идеи.

Как стилист, я работала в журналах и делала съемки. У меня было большое портфолио, но я решила пойти дальше и создать одежду, которую могу продавать. Мои друзья — представители арт-среды, художники и журналисты были первыми, кто купил мою одежду, что было очень приятно.