выставка «Речь с холста»

Эта выставка об осознании себя и своих отношений с миром и с текстом. Будучи заикой, выросшей в семье заик, я вдруг задумалась о том, откуда в моих работах взялись буквы. Текст здесь играет необычную роль: во многих случаях заика предпочтёт выразиться письменно, не доверяя своему речевому аппарату.

Когда в семье три поколения заикающихся, общение дома существенно отличается от взаимодействия с людьми вне его. Это родовое проклятие, семейная тайна и знак принадлежности клану. В этот проект попали ключевые моменты жизни — мои и моих близких, связанные с логоневрозом, и рассказать о них я решила самым удобным для заики способом: краской на холсте — образами и текстом.

ОТСЧЁТ ДЕТСТВА (грунтованный картон; масло; 45×60)

До шести лет я не знала о том, что заикаюсь. Друзья детства, с которыми мы играли в лесу рядом с дачей, обращали внимание на то, что я говорю медленнее, чем они, но не придавали этому значения. И я не придавала, ведь в семье почти все так разговаривали. В шесть лет я пошла в подготовительный класс, и обстановка стала постепенно накаляться, так что к началу школы я уже отчётливо понимала, что со мной что-то не так, но не знала, что.

В этом хвойном лесу Ленинградской области навсегда осталось моё беззаботное детство, где все понимали меня без слов.

ГОРЬКИЙ ЧАЙ (холст на картоне; масло; 30×50)

Наша бабушка, будучи врачом-психиатром, вечно изобретала для нас с братом разные методы лечения заикания. Самым стабильным был «горький чай» для расслабления и успокоения — концентрированный до горечи отвар из разных трав, который мы пили дважды в день маленькой чашечкой. Доказана ли эффективность? Не думаю. Помогало ли это? Кто знает. Но горький чай оставил несмываемый осадок в моих воспоминаниях и стал одним из вкусов детства.

ВВВЗВЕСЬТЕ НАМ, ППППОЖАЛУЙСТА… (холст на картоне; акрил; 35×45)

У моего дедушки всегда было две проблемы: разговоры по телефону и продавцы в магазинах. Это сейчас можно прийти в супермаркет и закупиться на неделю, не сказав ни слова, а тогда — «взвесьте, пожалуйста, двести грамм колбасы», «помидоров ростовских два кило», «нет, не этот кусок, другой», «зелени ещё три пучочка». В детстве я часто ходила с дедом на рынок, и чувство защищённости от присутствия деда перемежалось с ощущением нашей общей речевой уязвимости, причин которой я ещё не осознавала.

БЕЗ ИСКЛЮЧЕНИЯ (грунтованный картон; акрил; 35×50)

В начальной школе все без исключения проходят проверку техники чтения. Я читала хорошо и быстро, но только не вслух. Не знаю, вникали ли учителя в особенности тех, кто не укладывался в отведенное время, или просто считали нас одинаково отстающими. В средней школе все без исключения, кроме отпетых двоечников, читали стихи наизусть. Тогда я уже знала о заикании и не упускала возможности оповестить учителей об этом. Учительница литературы на просьбу позволить мне написать стихотворение по памяти на доске вместо чтения вслух говорила: «Делаю для тебя исключение. Иди в конец класса и прочитай нам оттуда, чтобы не волноваться из-за того, что все смотрят».

РЕЧЕВОЙ ПОКОЙ (грунтованный картон; масло; 45×60)

Мой старший брат Вася, как только начал говорить, сразу же стал и заикаться. Начал он это довольно рано, и наша бабушка Светлана Викторовна — доктор наук, психиатр и нейрофизиолог — решила, что внуку нужно ослабить информационную нагрузку извне, чтобы его речевое развитие успевало за личностным. Для этого была найдена изба на краю деревни Свеженькая, куда бабушка Васю и увезла, чтобы там с ним никто не разговаривал, в том числе и она сама.

ЛОГОНЕВРОТИЧЕСКОЕ ДРЕВО (грунтованный оргалит; масло; 75×120)

Когда я была маленькой, в нашей семье заикались все, кроме моей мамы. Бабушка с дедушкой, дети войны, познакомились в центре лечения заикания, который им обоим ничем не помог кроме того, что свёл их вместе. Родился мой папа, у которого не было шансов не стать заикой. Мама с папой познакомились на театроведческом факультете ГИТИСа. Появился мой брат Вася, а через десять с лишним лет и я. Видимо, на мне заряд семейного логоневроза иссяк — папины младшие дети тараторят без всяких особенностей. У каждого из нас есть тексты, к которым мы постоянно возвращаемся, с которыми себя ассоциируем. Тексты, которые для нас опора, как рёбра, контролирующие диафрагму у певца.

Серия живописи со стихами, которые трудно прочесть. Заполнение месяцев в ожидании лета работает подобно додумыванию мысли заики в ожидании, пока он договорит. Людям с заиканием неприятно, когда за них договаривают; а природа всегда скажет последнее слово.

Однодневное событие «Речь с холста» прошло 14.06.21 в  клубе «Клуб» на Покровском бульваре. В 18:00 стали собираться гости, а в 19:00 прошло публичное выступление Валерия Панюшкина, которое было дополнено и моими историями.