В ночь на 15 апреля 1918 года под Екатеринодаром белые офицеры тайно хоронили своего командующего — без гроба и без креста, лишь бы красные не нашли тело и не надругались над ним. Опасения были не напрасны: уже через несколько дней большевики отыскали могилу, выкопали труп и сожгли его на глазах у толпы. Так закончилась жизнь человека, которого одни называли спасителем России, а другие — мятежником и предателем Революции. Звали его Лавр Георгиевич Корнилов и был он сыном простого казака, ставшим Верховным главнокомандующим Русской армии и одним из вождей Белого движения.
Лоуренс Туркестанский
Задолго до Революции и Гражданской войны Корнилов был военным разведчиком в Туркестане — под видом купца-мусульманина он путешествовал по Персии, Афганистану, Китаю и Кашгарии, изучая местные языки и составляя для Генерального штаба секретные обзоры о состоянии сопредельных территорий. Свои наблюдения он собрал в книге «Кашгария и Восточный Туркестан», внёсшей заметный вклад в военную и этнографическую науку своего времени. Позже он отправился в Индию — якобы для изучения языков и нравов Белуджистана. На деле же Корнилов анализировал состояние британских колониальных войск: побывал в Бомбее, Дели и Пешаваре — даже провёл разведку афганской крепости Дейдади. Восточная внешность, доставшаяся ему от предков-калмыков по материнской линии, помогала Корнилову сходить за своего в самых опасных экспедициях.
Единственный побег
В апреле 1915 года, во время общего отступления русских армий в Карпатах, дивизия Корнилова попала в окружение — сам генерал был ранен и захвачен в плен. Отказавшись дать обещание не воевать против Австро-Венгрии, он предпринял несколько безуспешных попыток к бегству. Наконец, летом 1916 года, симулировав болезнь и заручившись помощью пленного чеха, аптекарского фельдшера Франтишека Мрняка, сочувствовавшего России, Корнилов в штатском костюме покинул лагерный госпиталь в венгерском Кёсеге. Переодевшись затем в австрийскую форму и выдавая себя за солдата, возвращающегося в часть, он добрался поездом почти до румынской границы; Мрняка схватили, но сам генерал с помощью местного пастуха перешёл линию фронта через горы и вышел к своим. Побег русского генерала из плена был, по всей видимости, единственным подобным случаем за всю войну — Николай II лично принял беглеца в Ставке и наградил орденом Святого Георгия. Так имя Корнилова впервые прогремело на всю Россию.
Странный мятеж
Летом 1917 года, когда армия разваливалась, а власть Временного правительства таяла на глазах, Керенский назначил популярного в войсках генерала Верховным главнокомандующим, надеясь его руками навести порядок на фронте. Но уже в конце августа между главой государства и генералом вспыхнул конфликт: Корнилов намеревался ликвидировать Советы и действовал по прямой договорённости с самим Керенским, который в последний момент испугался и отрёкся от генерала, объявив его мятежником. Корнилов двинул на Петроград конный корпус под командованием генерала Крымова, но наступление захлебнулось — железная дорога была разобрана противниками мятежа, а войска попросту отказались идти дальше. Когда офицер ударного полка предложил Корнилову защищаться силой, генерал ответил отказом: он не хотел, чтобы пролилась хоть капля братской крови. Итогом стал арест и заключение Корнилова в Быховской тюрьме — а окончательно ослабленная и обезглавленная армия открыла дорогу большевикам.
Ледяной поход и последний снаряд
Освобождённый из-под стражи в ноябре 1917 года, Корнилов под чужими документами добрался до Дона, где вместе с генералами Алексеевым и Калединым приступил к формированию Добровольческой армии — ядра будущего Белого движения. В феврале 1918 года, теснимые красными, Корнилов и около четырёх тысяч плохо вооружённых добровольцев покинули Ростов и двинулись на Кубань в поход, который из-за тогдашних морозов и снежных бурь вошёл в историю как Ледяной. Спустя месяц лишений и три десятка боёв армия подошла к Екатеринодару, который уже заняли красные, значительно превосходившие добровольцев числом. Корнилов, вопреки уговорам отступить и дать войскам передышку, настоял на немедленном штурме города. Во время него случайный снаряд попал в дом на окраине станицы, где находился штаб, — и убил одного только генерала, не задев больше никого из присутствовавших в комнате. Штурм Екатеринодара был немедленно остановлен, белые отступили.
