Серия натюрмортов, созданных в рамках практики передачи настроения и атмосферы от создателя — зрителю.
Grandpa’s attic
Этим поздний вечером в нашем с Севой распоряжении уютный, захламлённый чердак. В углу, под полосатыми обоями, развернулся наш командный пункт. Старый телевизор, который дедушка давно хотел выбросить, долго думает и наконец включается, пуская полосы помех сверху вних по экрану. На полу — пластмассовый робот соседа Вовки, комиксы, которые мы читали днём, кубик Рубика, мягкий мишка с оторванной лапой и пустой стакан от колы, привезенный родителями в качестве гостинца из города. В центре всего — белая, угловатая приставка. Её шнуры змеями вьются по деревянным доскам, а в наших с Севой руках — джойстики с вытертыми кнопками. На экране запускается Mortal Combat. Всё остальное — невсполотый огород, скандалы родителей и обиженная Настька — перестало существовать. Есть только мы, этот свет и бесконечное «ещё один раунд!»
How i spent my summer…
За окном — непроглядная тьма, в которой, кажется, растворились все заботы этого длинного, изматывающего дня, состоящего из череды нотариусов, нервных родственников и долгой-долгой дороги. Лишь рой мотыльков, привлечённых единственным источником тепла, бьётся о стекло, создавая тихий, призрачный шелест. На столе, среди старых карт и недоеденных ягод, догорает свеча, отбрасывая дрожащие тени. В её мерцании мне чудится моя старая школьная тетрадь. Я закрываю глаза и замираю, прислушиваясь. Готова поклясться, в этой тишине мне почти удается услышать родной, строгий голос: «Ну вот опять ошибка, Лерусь! Тут через букву „о“ пишется!». Сердце сжимает привычная, меланхоличная тоска: «Я так соскучилась, бабуль…».
O Lord, have mercy on me, a sinner
Красный свет аварийки заливает стол, превращая следы крови на документах в чёрные пятна.
Горло жжёт от Егермейстера, но страх почему-то не уходит.
Выстрел из электрошокера в проеме был последним звуком человеческого сопротивления — дальше началась тишина. Ничего не понимаю.
Мой пистолет лежит в сантиметрах от пальцев, но я даже не пытаюсь его поднять — стрелять по этим тварям сравни метанию камней по танку из рогатки.
Мои глаза прикованы к лику на иконе.
Я повторяю про себя одну и ту же фразу, прошу отпустить грехи, но в глухом гуле вентиляции мне чудится холодный Отца: мольбы тех, кто создал чуму, услышаны не будут.
Hobby
У каждого есть своё увлечение, правда? Говорят, хобби очень полезно в наши дни. Кто-то собирает марки, кто-то реставрирует мебель.
Я же — коллекционер былого. Мне уютно в моей алой комнате, я получаю удовольствие от разглядывания сушащихся снимков. С каждой карточки на меня смотрит лицо девушки из ориентировок, и мне греет душу мысль, что лишь я знаю, что с ними случилось и где они сейчас.
Маленькие ангелы, навечно запертые в моем некрополе.
