Преобразование салонного искусства

Данное визуальное исследование посвящено развитию салонного искусства, от зарождения до современного его преобразования. В исследовании будет описание салонного искусства как явления в мире и приведены соответствующие примеры работ. Также важно установить, какие именно признаки делают ту или иную картину подходящей к определению салонного искусства.

Я выбрала данную тему, так как меня заинтересовало, что именно делает искусство «безопасным» и «легким» в плане понимания, то есть для большинства людей. Также немаловажным является интерес развития данного искусства. Можем ли мы сопоставить те же признаки традиционной салонной картины XIX века с современным? И каково развитие данное направления?

Салонное искусство — это искусство, которое начало активно развиваться преимущественно в XIX веке и получило огромное распространение. Его зарождение случилось с организацией первых выставок художников, со временем становившихся всё более значимыми в обществе. Исходя из огромной популярности салонов, художники, чьи картины прошли отбор, получали признание и известность. Но, чтобы завоевать успех в обществе, нужно было предоставлять «безопасное» и всем понятное искусство, которое зачастую не несло в себе никакой смысловой ценности, кроме демонстрации мастерства и «пустой» красоты.

Сам термин исторически происходит от закрытых аристократических гостиных — салонов, где собиралась элита, обсуждались новинки и формировались вкусы. Однако в широком смысле салонным сегодня называют любое презентационное, «причёсанное» и витринное творчество, созданное не ради личного высказывания художника, а ради быстрого коммерческого успеха, зрительского восторга и статусного потребления. Это искусство, которое продаётся здесь и сейчас — потому что оно говорит с публикой на понятном, красивом и предсказуемом языке.

В XIX веке, особенно в период расцвета буржуазной культуры, салонное искусство стало синонимом официального вкуса своей эпохи. Это продукт, рождённый не в уединённой мастерской и не ради вечности, а под прямую диктовку рынка, академических правил и ожиданий публики. Художник-салонник — профессионал высокого класса, но не творец в романтическом смысле. Он даёт людям то, что они хотят видеть у себя в гостиной. Именно поэтому позднее термин «салонное искусство» приобрёл резко негативный оттенок. Критики-новаторы — от реалистов (Курбе, Милле) до импрессионистов (Моне, Дега) и постимпрессионистов (Ван Гог, Сезанн) — использовали его как ругательство. Они противопоставляли живой, дышащей, иногда неловкой и грубой «жизни» салонную слащавость, приторность и бесконечное повторение мёртвых образцов. Для них салонное искусство означало ложь во имя красоты и отказ от правды ради комфорта.

В это время сложился типичный «салонный стиль»: гладкая, почти невидимая живопись, приятные сюжеты (цветы, красивые женщины, исторические сцены без жестокости), никакой нарочитой грубости или незаконченности. Художники вроде Бугро и Кабанеля пользовались огромной популярностью — их работы покупали коллекционеры из разных стран.

Важная характеристика салонного искусства заключается в эстетичной красивости картины. На подобные полотна в таком стиле всегда должно быть приятно смотреть, несмотря на возможные драматичные сюжеты и т. д. Это во многом проявляется в мастерской технике художника, выверенной до малейших деталей. Для таких мастеров было придумано специальное название — рисовальщики, так как в данном слове акцент идет именно на ремесленные умения человека.

Один из признаков салонной живописи — театральность. В салонном искусстве существовала задача развлечь зрителя, именно поэтому картина должна завладеть вниманием с первого взгляда. Для этого часто применялись как театрально драматичные сюжеты, так и техника письма, которая подразумевала собой использование ярких, но при этом приятных красок и контраста света и тени.

Тиражность и коммерция также являются неотъемлемыми признаками салонного искусства. Так как оно создавалось в качестве развлечения и наслаждения для публики, то приобрело статус общедоступного искусства, которое всегда будет востребовано. Тиражность формируется исходя из популярности и общей красивости искусства, которое всегда отвечает на запросы широкой аудитории.

И заключительным признаком, который будет выделен в данном исследовании, является консерватизм и отсутствие какого либо новаторства. Салонное искусство — это в первую очередь что-то безопасное и понятное, что никогда не шокирует и потрясет. Это «золотой стандарт» искусства, каноны которого не склонны меняться.

В современном мире термин «салонное искусство» используется гораздо реже, но это не означает, что само явление пропало без каких-либо следов. Однако с течением времени салонное искусство в качестве салонов исчезло, но тенденции до сих пор сохранились. Разумеется, если сравнивать с прошлым, сегодняшнее салонное искусство довольно хаотично, так как у него нет четких и строгих правил, как это было в XIX веке.

Салонное искусство начала XX века — это искусство, которое постепенно отходило от строгих академических правил XIX века, но по-прежнему стремилось нравиться публике и приносить коммерческий успех. Его развитие пришлось на время, когда старые выставочные системы исчезали, а художники искали новые способы завоевать зрителя. Если в XIX веке главным требованием была правильность — чёткий рисунок, исторический сюжет, академическая выучка, — то теперь публика хотела чего-то более лёгкого, декоративного и радостного. Искусство постепенно покидало тяжёлые залы официальных салонов и переселялось в афиши, журналы, рекламные плакаты и богатые особняки, где ценилась не столько глубина, сколько эстетическое наслаждение.

Художники вроде Альфонса Мухи, Фрица Лейендекера или Максфилда Пэрриша как раз и представляют это новое, обновлённое салонное искусство. Их работы всё так же оставались «безопасными» — никакой социальной критики, никаких болезненных сюжетов, никаких радикальных экспериментов. Но изменился сам язык. Вместо тяжеловесных исторических полотен с героями в доспехах пришли изящные линии, приглушённые пастельные тона, идеализированные женские образы и сказочные, почти фантазийные пейзажи. У Мухи — это текучие волосы и цветочные венки, у Пэрриша — нереально синее небо и сияющий свет, у Лейендекера — утончённая, слегка манерная грация. Всё это было красиво, понятно и очень привлекательно для зрителя.

Таким образом, салонное искусство начала XX века не исчезло, а просто сменило маску. Оно оставалось всё тем же искусством успеха и признания, но теперь его стандарты диктовал не академический совет, а вкусы богатой публики, любителей красивых афиш, дорогих журналов и эстетичных интерьеров. Мастерство никуда не делось — оно просто стало более декоративным и менее помпезным.

Салонное искусство начала XXI века прошло долгий путь. Раньше одной из главных выставочных площадок был Парижский салон, но, несмотря на вымирание этой традиции, основной принцип остался неизменным: чтобы завоевать известность, нужно предоставлять «безопасное» и всем понятное искусство, которое зачастую не несёт в себе никакой смысловой ценности, кроме мастерства и «пустой» красоты. Просто за полтора века изменились стандарты этой безопасности и понятности.

В XXI веке салонное искусство стало во многом гиперреалистичным и цифровым. Оно окончательно порвало связь с академическими сюжетами, однако приобрело новую форму — фотореализм, глянцевый блеск и безупречную гладкость.

Несмотря на все изменения, салонное искусство в любом веке — это искусство успеха без риска. В XIX веке художник боялся не угодить академическому жюри, в XX — не попасть во вкусы богатой публики, в XXI — не получить лайки и охваты. Всегда нужно было давать зрителю то, что он хочет видеть: красивое, понятное и безопасное. Всегда нужно было избегать двух крайностей — слишком грубого реализма и слишком странных экспериментов. И всегда критики-новаторы использовали слово «салонный» как ругательство, противопоставляя живой, дышащей жизни — слащавость, приторность и бесконечное повторение мёртвых образцов.

Таким образом, салонное искусство начала XXI века — это всё то же явление, что и полтора века назад, но облачённое в цифровую и глянцевую упаковку. Оно стало быстрее, ярче и доступнее, но не стало глубже. Оно научилось работать на алгоритмы, но так и не научилось рисковать. Потому что классика всегда немножко опасна, а каноны и традиции салонного искусства — всегда безопасны.

Подводя итог, можно сказать, что салонное искусство — это искусство, которое прошло долгий путь преобразований на протяжении XIX, XX и XXI веков, но при этом сохранило свою главную суть. В XIX веке оно начиналось с огромных академических выставок, где художники боролись за одобрение строгого жюри и получали признание благодаря «правильным» и «безопасным» картинам на исторические и мифологические сюжеты. В XX веке салонное искусство вышло из тяжёлых выставочных залов на улицы и в журналы, став более лёгким, декоративным и радостным — оно украшало жизнь богатой публики, но по-прежнему избегало всего слишком грубого или странного. В XXI веке оно окончательно перебралось в цифровое пространство, обретя гиперреалистичный, глянцевый облик и научившись подстраиваться под алгоритмы социальных сетей и требования рынка.

Идея проекта заключается в том, чтобы объединить два противоположных друг друга направления в искусстве: голландский натюрморт и коллаж дадаизма.

Голландский натюморт принято считать «стабильным» видом салонного искусства, который создается по определенным канонам и правилам. Несмотря на то, что голландский натюрморт наполнен символизмом, он все равно является эстетически приятным искусством.

Дадаизм же существует, чтобы нарушать уже установленные правила. Итак, парадокс проекта в том, как сохранить общий смысл, при этом разрушив и исказив прошлые каноны и техники воплощения.

Проект воплощается в серии плакатов-коллажей, каждый из которых символизирует одну из главных тем голландского натюрморта, а именно: — бренность бытия — религиозное назидание — прославление земного мира