Рубрикатор
I. Звук как среда: почему тишина не равна пустоте II. Звук как часть места III. Индустриальная эпоха: шум как цена прогресса IV. Становление звука объектом науки, дизайна и управления в XX веке V. Soundscape и acoustic ecology: слушать и слышать среду, а не только измерять шум VI. Маскировка VII. Noise cancelling VIII. Звук как капитал IX. От noise control к soundscape design X. Тишина как привилегия
Итог
P. S. В исследовании есть два основных цвета синий и красный. На изображениях они передают либо шум, либо тишину, а смесь их говорит о том, что шум уместен и возможно создает особенную атмосферу в определенном месте.
Концепция
Музыка, … в противоположность другим искусствам, есть не отпечаток идей, а отпечаток самой воли, объектность которой представляют идеи.
Действие музыки настолько мощнее и глубже действия других искусств: ведь последние говорят только о тени, она же — о существе.
Мы часто думаем о пространстве визуально: стены, свет, цвет, мебель, фасады. Но пространство существует не только для глаза. Оно существует и для слуха. Комната может быть «уютной» не из-за цвета стен, а потому что в ней нет эха. Офис может быть красивым, но невыносимым из-за постоянной речи коллег. Город может казаться живым, а может — агрессивным, если его звуковая среда состоит из транспорта, сигналов, строительного шума и чужих разговоров.
Звук — это невидимая архитектура.
Музыка (звук) — это второй мир. Как писал Артур Шопенгауэр.
Она организует поведение, задает границы личного пространства, влияет на внимание, усталость, тревожность и ощущение контроля. В этом смысле тишина — не просто отсутствие звука. В современной культуре тишина стала сконструированным эффектом: ее проектируют, покупают, измеряют, продают и персонализируют.
Современные sound studies рассматривают звук не только как физическую волну, но и как культурный, социальный и политический феномен. Важен не только вопрос «насколько громко?», но и «кто звучит?», «кто вынужден слушать?», «кто может позволить себе тишину?» и «какие звуки считаются нормальными?». Направление acoustic ecology, связанное с R. Murray Schafer и World Soundscape Project, изучает отношения человека и среды через звук; проект был основан в конце 1960-х в Simon Fraser University и стал одним из оснований современной акустической экологии.
История звука — это не простая история движения от шума к тишине.
Скорее, это история перехода от пассивного слушания среды к активному управлению ею. Раньше человек защищался от шума стенами, коврами, шторами, расстоянием и архитектурой.
В процессе работы я руководствовалась пониманием, что современная акустическая среда — это не только вопрос технологий, но и вопрос распределения власти.
Сегодня человек использует акустические панели, sound masking, белый и розовый шум, шумоподавляющие наушники, приложения для сна, городские карты шума и имерсивный spatial audio.
Но как он пришел к этому?
The soundscape of the world is changing.
Артур Шопенгауэр писал, что музыка, … в противоположность другим искусствам, есть не отпечаток идей, а отпечаток самой воли, объектность которой представляют идеи.
Действие музыки настолько мощнее и глубже действия других искусств: ведь последние говорят только о тени, она же — о существе. Под музыкой в его философии подразумевается естественные звуки. Сейчас человек научился частично «контролировать» эту музыку во благо.
Серия международных стандартов ISO 12913 (Акустика. Звуковая среда). Посвящена концепции саундскейпа (soundscape, или звукового ландшафта). В отличие от традиционной борьбы с шумом, она изучает то, как люди воспринимают окружающий их звук в контексте среды, их культуру и личные предпочтения
Проект строится на высказываниях Шеффлера, ISO 12913 и философии Шопенгауэра и Канта, на конкретно тесно связанных с темой написаниями.
I. Звук как среда: почему тишина не равна пустоте
Звук не существует отдельно от пространства. Он всегда связан с материалами, телом, архитектурой, социальной ситуацией и ожиданиями человека. Один и тот же звук может восприниматься по-разному: музыка в клубе — как энергия, громкость за стеной ночью — как агрессия. Шум — это не только децибелы. Это еще и контекст.
В soundscape studies звук понимается как акустическая среда, воспринимаемая человеком в определенном контексте. ISO 12913 определяет soundscape как «acoustic environment as perceived or experienced and/or understood by a person or people, in context» — то есть не просто физическую среду, а именно воспринятую и осмысленную звуковую ситуацию.
acoustic environment — то, что можно измерить приборами soundscape — то, как это переживает человек
Городская улица с машинами, людьми и рекламой Современный город — это не только визуальный шум, но и звуковое давление
Библиотека или читальный зал Тишина как социальный договор. Люди молчат не потому, что звука нет, а потому что пространство требует определенного поведения.
Церковь/Собор Звук как духовная и архитектурная среда. Эхо здесь не ошибка, а часть сакрального опыта
Концертный зал с деревянными панелями Архитектура не гасит звук, а формирует его. Пространство становится музыкальным инструментом.
Клуб Шум, неконтролируемость и вторжение в личное пространство.
Фото современной живой улицы Российская национальная библиотека «Императорская» Санкт-Петербург.
Богоявленский Кафедральный собор в Елохове, Москва.
Пример концертного зала с деревянными панелями Пример громкой музыки в клубе
Например, фонтан в городе может быть таким же громким, как транспортный шум, но восприниматься приятнее. Шум дождя может помогать заснуть, а разговор за стеной — раздражать, даже если он тише. Значит, проблема не только в громкости, а в смысле, узнаваемости, контролируемости и вторжении в личное пространство
II. Звук как часть места
До индустриальной эпохи мир не был «тихим». Это частая ошибка. Рынки, церкви, мастерские, животные, колокола, кареты, ремесленные инструменты — все это создавало насыщенную звуковую среду. Но эти звуки были чаще локальными, ритмичными и связанными с конкретными событиями.
Колокол сообщал время. Голоса на рынке означали торговлю. Шум мастерской был частью труда. Звук был привязан к месту и функции. Он помогал ориентироваться в социальной жизни.
В традиционном городе звук был способом коммуникации. До массовых экранов и цифровых уведомлений именно звук часто выполнял роль сигнала: церковный звон, крик продавца, стук молота, музыка праздника, военный барабан.
Александровский старый рынок. Санкт-Петербург.
Рынок старого города Шум как социальная жизнь, а не только раздражитель.
Колокол / колокольня Звук как власть над временем. Колокол буквально организует день.
Старинный театр / опера До микрофонов архитектура сама усиливала голос и музыку.
Ростовская звонница. Успенский собор Ростовского кремля. Историческая сцена Мариинского театра в Санкт-Петербурге.
Но уже здесь появляется важная культурная граница: одни звуки считались допустимыми, другие — нарушающими порядок. Например, громкая музыка могла быть праздником, а могла быть угрозой дисциплине. Колокола могли объединять общину, но также регулировать время и поведение.
Пример мастерской
Ремесленная мастерская. Звук труда как часть городской идентичности.
III. Индустриальная эпоха: шум как цена прогресса
Железнодорожный вокзал XIX–XX века Транспортный шум как символ модерности
Фабрика XIX века Рождение массового механического шума.
Витебский вокзал. Санкт-Петербург. Серпуховской текстиль XIX век. Московская область.
Индустриализация изменила звуковую среду радикально. Появились фабрики, железные дороги, паровые машины, заводские гудки, массовый транспорт. Звук стал механическим, повторяющимся, мощным и постоянным. Если раньше многие звуки были событийными, то индустриальный шум стал фоном.
Здесь появляется новый культурный конфликт: шум одновременно воспринимается как символ прогресса и как угроза телу. Город звучит как машина. Фабрика звучит как производительность. Железная дорога звучит как модерность. Но вместе с этим звук начинает ассоциироваться с усталостью, нервностью, потерей контроля и вторжением в частную жизнь
R. Murray Schafer писал, что современный человек начинает жить в акустической среде, радикально отличающейся от всего, что он знал раньше. Эта мысль важна: индустриальный шум — не просто «громче», он качественно другой. Он не обязательно несет смысл для слушателя, но постоянно воздействует на тело
Первые бытовые способы защиты
До сложных акустических технологий люди использовали простые материалы и планировочные решения:
толстые стены ковры тяжелые шторы мягкую мебель деревянные панели войлок разделение комнат по функциям толстые плотные двери удаление спальни от улицы закрытые кабинеты вместо общего пространства
Это не всегда называлось «шумоизоляцией» в современном смысле. Часто это было частью быта, статуса и эстетики. Богатый интерьер с коврами и тяжелыми тканями не только выглядел «дорого», но и звучал мягче.
Примеры ковров на полу и стене Примеры дверей, комнаты Вид комнаты с толстыми шторами
Квартира с коврами на стенах / полу Бытовая акустика до специальных технологий. Ковер — не только декор, но и звукопоглощение
Интерьер с тяжелыми шторами Ткань как ранний «мягкий фильтр» звуковой среды.
Старая дверь / толстая стена / коридорная планировка Архитектура как защита частной жизни.
IV. Становление звука объектом науки, дизайна и управления в XX веке
В XX веке звук начинают активно измерять, нормировать и проектировать. Развиваются акустика помещений, радиотехника, звукозапись, кино, телефония, студии, офисная архитектура. Звук становится не только проблемой, но и ресурсом
Появляется новая фигура: специалист, который управляет слышимым. Это может быть акустик, звукорежиссер, инженер, архитектор, дизайнер интерфейсов, урбанист.
Здесь важно не свести историю к «люди научились делать тише»
Пример радио.
Винтажное радио в гостиной Публичный звук входит в частный дом.
Студия звукозаписи с акустическими панелями Звук как редактируемый материал.
Акустические панели Тишина становится материальной и технической.
Пример Акустической панели. Пример безэховой камеры.
На самом деле они научились делать звук контролируемым. В студии звук не исчезает — он очищается. В кино звук не просто записывается — он конструируется. В офисе шум не всегда убирают — иногда его маскируют.
Студия звукозаписи
Студия — один из главных визуальных символов XX века. В ней звук отделяется от случайной среды. Эхо, шум улицы, посторонние голоса — все это считается помехой. Пространство проектируется так, чтобы звук можно было записать, редактировать и воспроизвести.
Это важный культурный момент: звук становится материалом, почти как изображение. Его можно вырезать, усилить, очистить, наложить, повторить.
Радио и домашняя звуковая среда
Радио внесло внешний мир внутрь дома. Дом перестал быть акустически закрытым пространством. Голоса политиков, музыка, новости, реклама и спектакли стали звучать в частной комнате. Это меняет границу между публичным и личным.
V. Soundscape и acoustic ecology: слушать и слышать среду, а не только измерять шум
Во второй половине XX века появляется важный поворот: исследователи начинают говорить не только о борьбе с шумом, но и о качестве звуковой среды.
Это связано с acoustic ecology и World Soundscape Project.
World Soundscape Project был основан R. Murray Schafer в конце 1960-х. Его задача заключалась не просто в фиксации шума, а в поиске экологически сбалансированного soundscape — такой звуковой среды, где отношения человека и окружающего мира находятся в гармонии. Проект занимался записью, каталогизацией и сохранением звуковых ландшафтов, включая исчезающие звуки и soundmarks — звуковые «достопримечательности» места.
«Acoustic ecology» — это изучение звуков в отношениях с жизнью и обществом.
Городской парк с водой, деревьями, людьми Soundscape как баланс природных и городских звуков
Парк Горького в Москве (ЦПКиО им. М. Горького)
Эта мысль меняет саму рамку. Звук больше не рассматривается только как техническая помеха. Он становится частью культурной памяти, городской идентичности и экологического баланса.
Например, исчезновение пения птиц — это не просто «стало тише». Это симптом экологических изменений. Современная ecoacoustics использует звук для мониторинга биоразнообразия: леса, океаны, почвы и природные территории можно «слушать» как индикаторы жизни.
VI. Маскировка
«Soundscape» — acoustic environment as perceived, experienced and/or understood by people in context.
«Singing Ringing Tree» (Поющая поющая труба, Англия) Это огромная скульптура из стальных труб. Когда дует ветер, трубы издают низкий, медитативный гул. Этот звук работает как «маскировка»: он перекрывает случайные резкие шумы окружающей среды.
«Singing Ringing Tree» (Поющая поющая труба, Англия)
Современная культура часто не стремится к абсолютной тишине. Более того, абсолютная тишина может быть тревожной. В безэховой камере человек начинает слышать собственное тело: дыхание, сердцебиение, движение крови.
Поэтому современный запрос часто звучит не как «уберите все звуки», а как «дайте мне правильный фон»
«правильный фон» в настоящем
white noise pink noise brown noise звуки дождя звуки птиц шум вентилятора lo-fi beats приложения для сна sound masking в офисах фоновая музыка в магазинах акустический дизайн кафе, отелей, спа
Пример Open space офиса
Open space офис Визуальная открытость конфликтует с акустическим комфортом.
Приложение с white noise / rain sounds на смартфоне Тишина становится персональной настройкой. Влияние звуков на людей удивительное.
Пример приложения с white noise / rain sounds на смартфоне.
Sound masking — это добавление специально подобранного фонового звука, чтобы сделать нежелательные звуки менее заметными. В офисах это особенно важно, потому что наиболее отвлекающим фактором часто является не громкость сама по себе, а разборчивая чужая речь. Исследования open-plan offices показывают, что irrelevant speech стабильно воспринимается как один из главных источников отвлечения и снижения продуктивности
При этом sound masking не является магией. Он не «уничтожает» звук, а снижает его заметность и разборчивость. Современные исследования также изучают адаптивную маскировку, которая меняется в зависимости от уровня окружающего шума.
современный человек не всегда ищет тишину — он ищет управляемый шум.
VII. Noise cancelling
Если sound masking меняет среду вокруг человека, то noise cancelling меняет границу между человеком и средой. Наушники с активным шумоподавлением создают личную акустическую оболочку. Человек может физически находиться в метро, аэропорту или офисе, но акустически быть «в другом месте»
История активного шумоподавления связана с авиацией. Bose указывает, что в 1989 году компания представила первый коммерчески доступный авиационный headset с активным шумоподавлением; сама идея была связана с проблемой защиты слуха пилотов и улучшения слышимости коммуникации.
Здесь важен культурный сдвиг: технология, созданная для экстремально шумной профессиональной среды, стала массовым повседневным аксессуаром. Сегодня noise cancelling — это не только про звук, но и про контроль, продуктивность, приватность, тревожность, усталость от города.
Наушники превращают город в редактируемую реальность. Человек может условно выключить метро, улицу, разговоры, самолет, офис. Но это не просто освобождение. Это еще и изоляция: мы все чаще существуем рядом физически, но в разных звуковых мирах.
Пример человека в noise cancelling headphones в метро
Человек в noise cancelling headphones (шумоподовляющих наушниках) в метро/городе/аэропорту Личная звуковая капсула внутри общего пространства
VIII. Звук как капитал
В XXI веке звук становится частью экономики впечатлений. Бренды проектируют не только логотип, цвет и интерьер, но и звуковую атмосферу. Музыка в магазине, звук уведомления, аудиологотип, шум воды в спа, плейлист в кафе — все это управляет поведением.
Звук может
ускорять или замедлять движение создавать ощущение дороговизны делать пространство «молодежным» или «премиальным» снижать неловкость тишины маскировать разговоры формировать память о бренде
Например, в ресторане слишком громкая музыка может заставлять людей быстрее уходить, а в баре — наоборот создавать ощущение энергии. В спа звук воды не просто «красивый»: он маскирует посторонние шумы и создает образ природного восстановления. В магазине фоновая музыка может быть частью позиционирования.
Если звук управляет поведением, то где граница между комфортом и манипуляцией?…
IX. От noise control к soundscape design
Традиционный подход к городскому шуму был в основном защитным: измерить децибелы, снизить шум, поставить барьер, ограничить транспорт. Современный soundscape-подход шире. Он спрашивает: какие звуки делают город приятным, узнаваемым и живым?
Современные исследования urban soundscape подчеркивают, что качество звуковой среды зависит от взаимодействия источников звука, свойств пространства и общества. Восприятие звука субъективно, поэтому одного измерения децибел недостаточно.
Кинетические скульптуры Энтони Хоу (Anthony Howe).
Новые подходы включают:
городские карты шума звуковые прогулки акустический дизайн парков водные объекты как маскировку транспорта сохранение soundmarks использование природных звуков AI-системы, которые подбирают маскирующие звуки под конкретную среду
Например, исследование 2024 года описывает AI-систему, которая автоматически выбирала природные маскирующие звуки для жилых районов с транспортным шумом. В эксперименте с 68 жителями такая интервенция повысила воспринимаемую pleasantness звуковой среды на 14,6%…
Это показывает, что городская акустика движется от логики «сделать менее громко» к логике «сделать воспринимаемо лучше».
X. Тишина как привилегия
Важно не романтизировать современные технологии. Возможность контролировать звук распределена неравномерно.
Кто может позволить себе:
тихий район? отдельный кабинет? качественные наушники? отдых в природной тишине? офис с продуманной акустикой? квартиру с хорошей шумоизоляцией?
И кто вынужден жить рядом с трассой, стройкой, аэропортом, шумными соседями или работать в постоянном акустическом стрессе?
Здесь звук становится социальным вопросом. Тишина — это не только эстетика, но и ресурс. В городе она часто связана с деньгами, районом, классом, типом жилья и доступом к технологиям.
Поэтому вопрос «как мы управляем звуком?» нужно дополнить вопросом «кто имеет право на акустический комфорт?».
Noise pollution is now a world problem
Рэймонд Мюррей Шафер (1933–2021) — выдающийся канадский композитор, писатель, педагог и философ, ставший основоположником экоакустики. Он широко известен как автор термина «звуковой ландшафт» (soundscape), популяризатор саунд-арта и новатор в области музыкального образования.
Итог
История звуковой культуры показывает, что человек никогда не жил в «чистом» звуковом мире. Всегда были голоса, труд, ритуалы, животные, транспорт, музыка, техника. Но менялось отношение к этим звукам.
В доиндустриальной культуре звук был связан с местом, событием и социальной жизнью. В индустриальную эпоху он стал массовым, механическим и постоянным. Тогда тишина начала восприниматься как комфорт и защита. В XX веке звук превратился в объект науки, дизайна и управления: его начали записывать, изолировать, нормировать, редактировать. В XXI веке произошел новый поворот: человек уже не просто борется с шумом, а создает собственные звуковые среды.
Современная культура пришла не к тишине, а к управляемому звуку. Мы используем белый шум, чтобы спать наушники, чтобы отделиться от города sound masking, чтобы работать акустический дизайн, чтобы продавать впечатления карты шума, чтобы управлять городом AI-системы, чтобы улучшать soundscape.
Но…тишина стала ресурсом и привилегией.
Возможность не слышать лишнее зависит от множества факторов: денег, района, жилья, работы, технологий…
Поэтому вопрос звуковой культуры — это не только вопрос эстетики. Это вопрос власти, комфорта и права на личное пространство.
Инсталляции Дженни Хольцер Часто используют звук и свет для изменения восприятия пространства, создавая зоны «акустического убежища».
Инсталляции Дженни Хольцер создание зоны «акустического убежища».
Тишина — это не отсутствие звука, а форма контроля над слышимым
https://thb.tildacdn.com/tild3739-3035-4737-a330-623862333262/-/resize/504x/72156_6-aleksandrovs.jpg
