Персонажи сонмов: от святости к абстракции

• Рубрикатор • Концепция • Глава 1 • Глава 2 • Глава 3 • Глава 4 • Заключение • Библиография • Источники изображений

Сонм — единый целостный объект, собранный из множества малых служебных частей. Это понятие несёт в себе идею о делимости материального мира на бесконечные атомы. Но как русский авангард, отрицая религиозную традицию, сумел сохранить метафизическую суть сонмов, переведя их в новую визуальную форму? Данное визуальное исследование прослеживает удивительную трансформацию сакральных образов небесных сил — от канонических иконописных изображений с строгой иерархией, золотыми фонами и нимбами — к символическим и абстрактным формам, выраженным через геометрию, динамику и беспредметность.

Этот путь представляет собой постепенное движение от трансцендентной абстракции к материальности, а затем — новый виток возвращения к абстракции, но уже в геометрическом ключе. Начальная точка — византийские и древнерусские иконы, где лики святых и ангельские чины служили не просто изображениями, а объектами интеллектуального созерцания, мостами для духовного контакта. Здесь сонм — это прежде всего метафизическое понятие, визуализация небесной иерархии, где каждая деталь наполнена богословским смыслом.

Сдвигаясь по временной шкале в сторону авангарда, мы наблюдаем, как образ сонма становится более конкретным и осязаемым. Художники начала XX века, отвергая религиозные каноны, тем не менее сохраняют саму идею множественности, соборности, коллективного начала. Если в иконописи сонм — это ангельские силы, то в авангарде он трансформируется в образ человеческого коллектива, толпы, социального единства. Малевич, Самохвалов, Филонов — каждый по-своему переосмысляет эту тему, переводя её из области духовного в плоскость социального и философского.

Но на этом трансформация не заканчивается. Дальнейшее движение ведёт к обратному процессу — возвращению к абстрактной форме, но уже на новом уровне. Если религиозная абстракция была обращена к трансцендентному, то геометрическая абстракция авангарда исследует саму структуру материального мира. Изображение окончательно теряет конкретность, обретая чисто формальные, структурные свойства. В работах Филонова, например, сонм становится «формулой» — не собранием ангелов, а совокупностью элементарных частиц, подчинённых универсальным законам. Абстракция авангардистов — это попытка выразить материальное через метафизическое, увидеть в структурах мира его сокровенную суть.

Таким образом, исследование образа сонмов в искусстве раскрывает многослойность этого понятия: от сакральных религиозных коннотаций, связанных с множественностью духовных сил, до современных трактовок, где «сонм» становится метафорой коллективности, бескрайности мироздания, бесконечного множества элементов реальности. Эта трансформация — не просто смена художественных форм, а отражение глубинных изменений в культуре и философии общества, переход от религиозного мировоззрения к научному, от веры в божественный порядок — к поиску законов, управляющих материей.

Визуальное исследование состоит из 4 глав, каждая из которых изучает один из приведенных этапов изменения персонажей сонмов.

Икона — не просто образ, а путь общения с Богом и святыми. В православной традиции она служит посредником между миром зримым и тем, что постигается лишь верой. Поэтому лица святых очень часто изображаются идентично: одинаковое внешнее обличие подчёркивает их роль, как посланцев Бога, и помогает человеку воспринимать их как символы, а не как конкретных людей.

Также для иконы характерна условность изображения. То есть перед зрителем предстаёт не сам предмет, а скорее его идея. Так, например, некоторые святые узнаются по цвету одеяний или по предмету, но никак не по чертам лица и его эмоциям. Для иконы важно показать и раскрыть внутренний смысл, а не отвлекать верующего внешними факторами. Все это поможет проанализировать следующие иконы и персонажей сонмов в них.

Отправной точкой визуального исследования служит фреска итальянского мастера Джотто ди Бондоне. Сюжет произведения достаточно прост и понятен: происходит суд, на котором решается судьба душ. По центру композиции в овальном обрамлении расположен Иисус, а чуть сверху по сторонам изображены стройные линии святых. Их лики тождественны — одинаковые благоговейные выражения, головы повёрнуты либо влево, либо смотрят на зрителя. Многочисленные золотые нимбы и идентичные лица создают ощущение, будто перед зрителем войско, некая ангельская рать. Ангелы соединяются в единый организм и пышный, насыщенный орнаментальный ряд, наполненный светом и движением.

В левом нижнем углу художник представляет перед зрителем другой сонм — уже праведников. Теперь это не эфемерные образы, а вполне конкретные личности. Конечно, зритель не узнает их по физиологическим чертам, ведь, как и в случае с ангелами, они похожи друг на друга. Мужчины, женщины, светские люди и духовные деятели расположены параллельными рядами, уходящими вглубь фрески. Ощущение единой процессии создаёт положение их голов — они повёрнуты в одну сторону и смотрят вправо, на крест. Также ритм задают жесты рук праведников — почти у всех поднята правая кисть, как бы протягивая её в сторону креста.

Другими персонажами сонмов в иконах являются сорок севастийских мучеников — группа христианских воинов из Каппадокии, которые отказались от язычества и были жестоко казнены из-за своей веры около 320 года. Их считают символами стойкости и верности христианским идеалам. В искусстве их часто изображают как молодых мужчин, объединённых в группу. Фреска из церкви Феодора Стратилата на Ручье в Новгороде не оказалась исключением. В отличие от сонмов «Страшного суда» Джотто ди Бондоне, здесь все герои являются определёнными людьми. Несмотря на то, что произведение дошло до наших дней не в очень хорошем состоянии, внимательный зритель может разглядеть, что у каждого героя есть индивидуальные черты, будь то причёска или поза. Но как писалось выше, это все условные обозначения.

Сами мученики выстроены в три ряда рядом друг с другом, что, во-первых, формирует их в единую композиционную группу и, во-вторых, подчёркивает духовное единение и неразрывную связь участников сюжета.

Сошествие Христа в ад — догмат, согласно которому Иисус после распятия спустился в преисподнюю и, принеся свою евангельскую проповедь, высвободил заключённые души из сени смертной.

На псковской иконе «Воскресение — Сошествие во ад» по сторонам от сияния Славы Христа симметрично изображены два сонма святых — спасённые ветхозаветные праведники и прародители Адам и Ева. Лики всех героев похожи, что опять же символизирует святость и эфемерность образов. Их фигуры расположены плотно, словно единое духовное братство, взирающее на Воскресшего Спасителя.

Особенностью этой композиции является то, что все персонажи изображены с нимбами. Такая деталь наделяет икону ритмом и группирует всех святых в целое объединённое духовное сообщество, прославляющее Воскресение и спасение.

Иконография Собора Архистратига Михаила и прочих Небесных Сил композиционно схожа с вышеописанным сюжетом сошествия Христа в ад. По центру произведения опять находится сам Иисус, но уже младенец, а по бокам его окружает небесный сонм ангелов в традиционном юношеском одеянии. Перед зрителем опять выстраиваются ряды абсолютно идентичных образов, словно бесконечный хор, славящий Бога. Однако среди единой массы одноликих святых слева и справа на переднем плане различаются Архистратиг Михаил и архангел Гавриил. Стоит ещё раз отметить, что выделяются они не столько внешними очертаниями, сколько своей ролью в композиции иконы.

«О Тебе радуется» – это вдохновенный гимн Пресвятой Богородице, созданный Иоанном Дамаскиным. Название одноимённой иконы восходит к начальным словам песнопения: «О Тебе радуется, Благодатная, всякая тварь...». Композиционным центром иконы выступает восседающая на престоле Богородица, держащая на руках Младенца Христа. Вокруг них разворачивается стройный ангельский собор - перед зрителем вновь предстают абсолютные копии ликов с сияющими золотыми нимбами.

У основания престола запечатлены святые Иоанн Предтеча и Иоанн Дамаскин – создатель «Октоиха», смиренно подносящий Богородице свиток со своим молитвенным текстом. Ниже их располагается «человеческий род» — собор святых, выстроившихся в благоговейном единстве и скомпонованных по чинам святости: простые люди и пророки, цари и иноки, патриархи и целомудренные девы стоят в ряд плечом к плечу. Все герои иконы объединены в единую духовную группу, уходящую глубоко в пространство произведения, символизируя непрерывность и преемственность святости.