«[Общество] боялось за распадение искусства, так как в нем была целостность явлений, воспринимаемых массой…»
Казимир Малевич, «Мир как беспредметность»
Для широкой публики Казимир Малевич ассоциируется с «Черным квадратом» и анекдотическими ситуациями о создании этой скупой на разнообразие цвета геометрической фигуры. Однако за супрематизмом стоит большой труд и серьезный анализ, который позволил посмотреть на искусство под новым углом.
Футуристическая выставка «0,10», 1915
В своей работе «Мир как беспредметность» Казимир Малевич выдвигает гипотезу «прибавочного элемента». Все виды отношений регулируются определенным нормам, искусство — не исключение. Когда возникают новые нормы, они меняют отношения, иногда даже разрушая предыдущие. «Прибавочный элемент» как раз эта самая новая норма, которая влияет на работы художника. Малевич сравнивает механику изменений под влиянием «прибавочного элемента» с развитием бактерий и выделяет следующие факторы:
«Природа, полуприрода, провинция и город, металлическая культура человека, — это условия развития живописных элементов. Если сопоставить для аналогии медицинское понимание климатических условий для разного рода бактерий, то они будут рассматриваться как благоприятные и неблагоприятные для развития той или иной болезни, той или иной культуры прибавочного элемента» [Малевич К., 1998, с. 92].
В данной работе рассматривается создание гибрида как нового прибавочного элемента в таких сферах как современное искусство, наука и техника, а также кинематограф.
Принцип гибридности является распространенным методом в получении новых образов в современности. С помощью комбинаторики разных, на первый взгляд, не связанных областей получается новое создание.
В фокусе внимания в данном исследовании находится соединение механического и органического.
Борис Арцыбашев, механические иллюстрации, 1952
Идеи гибридности на протяжении долгого времени сопровождают человечество.
Ещё Леонардо да Винчи в своих чертежах изобретал новые механизмы для расширения человеческих возможностей: вроде крыльев наподобие дельтаплана.
Владимир Татлин, «Летатлин», 1929-1932
Эскиз летательного аппарата «Летатлин», 1929–1932
В эпоху индустриализации существенный вклад в развитие производства и промышленности внесло развитие новых технологий и механизации труда. Первая мировая война в начале прошлого века была войной нового типа: научно-технические изобретения породили множество техники для уничтожения противника, смертность в ходе войны стремительно возросла. У современников тех событий складывалось противоречивое отношение к машинам. С одной стороны, есть футуристы, которые воспевали войну, машины и синтез человеческого тела с механическим. Специфика подготавливаемого футуристами слияния человека и машины словно бы предвещало биомеханику (похожие идеи возникали и в практиках русских конструктивистов, например, крылья для человека Татлина, что получили название «Летатлин»).
В манифесте футуристов даже встречаются строки об «электрических сердцах», а Маринетти сравнивает обращение с техникой с человеческой любовью:
«Случалось ли вам наблюдать за ними, когда они [машинисты] любовно моют огромное мощное тело своего локомотива? Это кропотливые и умелые нежности любовника, ласкающего свою обожаемую любовницу. Во время последней железнодорожной забастовки во Франции было констатировано, что организаторам саботажа не удалось убедить ни одного машиниста испортить свой локомотив» [Маринетти, 1914, с. 73].
Антонио Мараско «Механическая Сила», 1934
Футуристов привлекала идея движения: мчатся локомотивы или люди — для них это не главное. Главное запечатлеть скорость.
А с другой стороны в Швейцарии зарождается дадаизм, который выступает против войны. Художников-дадаистов ужасает как машины убивают людей. Однако, и у дадаизма встречается синтез машины и человека: возможно, это произрастает из бунта против устоявшихся традиций. И те и другие художники по-разному переосмысливают отношения к технологиям.
Джордж Гросс, «Даум выходит замуж за свой педантичный автомат „Джордж“ в мае 1920 года. Джон Хартфилд очень этому рад», 1920
Появление компьютерных технологий по-новому воздействует на понимание гибрида. В конце XX века он превратится в киборга Донны Харауэй, скрестившись с компьютерными технологиями:
«Современная научная фантастика кишмя кишит киборгами — одновременно животными и созданиями механическими, населяющими миры, которые в одно и то же время естественны и искусственны» [Харауэй, 2016, с. 7].
И если у Харауэй киборг — это лишенное пола и гендера существо, то в японской культуре, напротив, киборгов часто делают феминным. Таких роботов с женскими чертами называют гиноидами.
Японец Хадзимэ Сораяма соединяет образ Мэрилин Монро с роботом. Одна из его выставок была названа цитатой Мэрилин Монро: «Актриса не машина, но относится к тебе, как к машине».
Хадзимэ Сораяма, работы «HS_paint_065», «HS_paint_068», «HS_paint_126», «HS_paint_059», 2015
Другой японец, диджей и художник Doooo создает гиперреалистичные объекты из силикона. Хотя в этом нет органического, выглядит очень правдоподобно. Так, например, «Моргающий куб» реагирует на почесывания и поглаживания. Создается впечатление, что это живое существо.
Появляется наука «киборгология», которая исследует машинно-человеческие взаимосвязи. Так «расширенный человек», описанный Маршалом Маклюэном в 1960-е годы принимает новый оборот: теперь возникает задача сделать техногенного-человека. В результате получаются гибридные существа: как в проекте художницы ОРЛАН, которая проводила над собой хирургические эксперименты или Стеларка, который пришил себе к руке человеческое ухо.
Стеларк, ухо на руке, 2015
ОРЛАН, «Улыбка Удовольствия: Теперь Можно Не Страдать Во Время Седьмой Хирургической Операции», 1993
«Моя работа — это борьба с врожденными качествами, которые заложены в нашу ДНК природой и самим Богом» (Цит. по: [O’Brayan, 1997, p. 54]).
В XXI веке технологии все больше используются на ежедневной основе. Меняется их формат, они отличаются от механических, где все детали были видны. Теперь у гаджетов всё упрятано в корпус — компьютер, телефон словно маленький живой организм, который живет своей жизнью.
Пьер Луиджи Капуччи вводит понятие «третьей жизни» — это та жизнь, которую человеческая культура дает своим созданиям. Машины становятся все более автономными, в их неорганическом корпусе фактически зарождается жизнь. Больше нет противопоставления органический-неорганический (например, био-арт часто строится на приеме соединения живого и неживого).
Кен Ринальдо, интерактивная инсталляция «Расширенная рыбья реальность», 2004
