Нью-Йорк вне себя. Манифест для Манхэттена.

Данная цитата, как мне кажется, во многом резюмирует мысли и стереотипы, которые возникают у людей «о большом яблоке». По правде сказать, манифест «Нью-Йорк вне себя» оказал колоссальное значение на формирование концепции о том, «что такое мегаполис». Архитектура представляет собой симбиоз науки и искусства, она постоянно развивается, поэтому можно предположить, что архитектура Нью-Йорка повлияла на мысли и теоретические работы множества архитекторов и теоретиков нашего времени, которые успели проследить развитие города, начиная с первых генпланов города, заканчивая спорами о нынешней инфраструктуре города и спорах вокруг него.     В исследовании хочется проследить то, как архитектура повлияла на формирование концепций и смыслов, на примере урбанистической идеологии «манхэттенизма». Что отличает мегаполис от других городов? Какие основные черты Нью-Йорка позволяют выделить его среди других городов? Также возникают вопросы, затрагивающие ментальную и эмоциональную части этого города и ощущения человека в нем. Какие процессы происходят внутри человека, приживающего в этом городе? Окружающая среда и устройство города настолько ли важны в жизни человека?

Также во время анализа манифеста отдельную часть необходимо будет посвятить изучению не только взаимосвязи архитектуры, городской среды и городской жизни, но и идеям постмодернизма, которые сыграли важную роль в архитектуре и городской среде. Стоит упомянуть еще о том, что город имеет большое культурное значение. Но при этом возникает вопрос: Как постмодернистские идеи и концепции были применены в архитектуре Манхэттена и как они повлияли на городскую среду других городов?

В процессе работы я буду отвечать и раскрывать проблемы и дискуссионные стороны данного манифеста. Как мне кажется, образ Нью-Йорка — симбиоз сложных взаимосвязанных систем и наук, но в тоже время большой пласт философии и искусства, финансового и культурного центра мира.

В самом начале повествования идет текст манифеста, который вводит читателя в курс дела и дает основное понимание того, о чем ему предстоит думать на протяжении всей книги, а также выделяет основные понятия: экстаз, плотность и план. Вдобавок автор подчеркивает, что Манхэттен является центральным символом и важным местом для всего XX века.

Если обращаться к содержанию глав книги, то сразу хочется выделить логику построения повествования, главная ее особенность — что главы книги выстроены на раскрытии основных пространственных характеристик Манхэттена. Генплан города и его облик представляет собой регулярные решетки улиц и кварталов. Всего книга состоит из 5 глав — первые пять посвящены аналитической хронике исторических и концептуальных основ развития Манхэттена, отражающих эволюцию такого понятия, как «манхэттенизм» как еще не полностью сформулированной урбанистической концепции. Также на протяжении этих глав показывается то, как споры и вечные изменения в планировании города повлияли на формирование большинства культурных особенностей.

Последняя часть представляет собой собственные проекты самого архитектора, нацеленные на улучшение города, переходящего «от неосознанного проектирования к фазе осознанного проектирования». Автор по мере повествования не только высказывает предложения и идеи по улучшению городской среды Манхэттена, включая использование новых технологий, создание открытых пространств и разнообразие проживания, но показывает то, что город абсолютно нетипичен во всех смыслах.

Особенную роль во всей книге занимает остров Манхэттен, который можно по праву считать символом американской городской культуры и модернизма. Автор исследует историю города и архитектуру Манхэттена, обращая внимание на различные архитектурные стили и урбанистические особенности, используемые при его строительстве.

Колхас рассматривает Манхэттен как «город-театр», где каждое здание и улица играют свою роль в городской жизни. Он обращает внимание на неожиданные и смелые идеи, использованные в проектировании и строительстве Манхэттена, и анализирует их влияние на городской пейзаж и культуру, а также на облик его жителей.

Город был открыт еще в далеком 1624 г нидерландской компанией и именовался как «новый Амстердам».

Это по-истине новое место было мифическим для большинства европейцев, что как мне кажется во многом отображает, ту самую метафору застоя. Образ Нью-Йорка сформировался благодаря большому количеству исторических событий, начиная от захвата британцами (1664 г.), заканчивая статусом столицы и место инаугурации первого президента страны Джорджа Вашингтона (1798 г.) Это прямой пример того самого развития и тотального роста города, с точки зрения исторической значимости.

Меня зацепило данное высказывание архитектора в первой же главе, поскольку оно натолкнуло меня на мысль о том, что даже в планировании казалось бы целого города, представляющего собой совокупность сложных систем, которые связаны с планированием, развитием и организацией пространства — возможен элемент неопределенности и отсутствие какого-либо точного планирования.

Большое количество специалистов привлекалось, чтобы спроектировать город на еще неизвестной полностью земле, что отчасти весьма логично: колониальные амбиции больших держав, получение экономической и политической выгоды. Но в тоже время полная неизвестность того, что ты делаешь, поскольку проекты города, которые предлагали специалисты для «Нового Амстердама» были полностью подчинены старым порядкам.

Создание целой системы «Манхэттенской решетки улиц» — своего рода удивительный проект, который автор называет «концептуальной догадкой». Возникает вопрос в чем она состоит?

Тогда еще не было такого понятия «концептуальная архитектура», которое хорошо известно нам сейчас. Но можно сказать, что далее многие искусствоведы и архитекторы сформулировали базовые характеристики, которые могли бы объяснить «концептуальность застройки» Манхэттена.

Если обратиться к тексту Чарльза Дженкса «13 позиций архитектуры постмодернизма» (1996 г.), то можно выделить то, что архитектуре предпочтительнее «сложность», чем простота.

Также в одном из пунктов историк архитектуры говорит о том, что теории сложности и хаоса более фундаментальны и позволяют архитекторам создавать новую «среду», что как мне кажется и произошло благодаря строительству «решетки». Она позволила полностью пересмотреть подход к формированию районов, улиц и впоследствии жизни людей в данном городе. Она стимулировала строителей Манхэттена искать новые системы формальных ценностей и разрабатывать методы, позволяющие различать один район от другого.

Изобретение лифта, постройка первого небоскреба и многое другое — являлось прорывом в облике города и технической оснащенности общества.

Еще в древности высотные здания создавались людьми и влияли на их восприятие, казались чем-то божественным и величественным. В наше время постройка очередного высотного здания или бизнес центров считается чем-то обыденным, но все равно небоскреб важно рассматривать не только как архитектурный объект, но и культурно-философский и социально-психологический феномен.

К моменту постройки первого небоскреба в Америке, Нью-Йорк успел стать промышленным центром, в который со всего света стремились иммигрантов из разных стран. Тем самым начал формироваться социум

Интенсивный рост промышленности, курс на демократическое и свободное общество, увеличение количества населения города — все это ведет к такому понятию как «культура перегрузки».

Образ небоскреба, можно представить как большой улей, в котором соединяются разные люди и взаимодействуют между собой.

Первые небоскребы Нью-Йорка были отданы под офисы издательств и разных компаний, где было большое количество работников.

Изучив здания, хочется отметить, что несмотря на новизну и так называемый прорыв в том, что в Нью-Йорке всего лишь за одно столетие были отстроены многоэтажные здания, по сравнению с другими не менее крупными городами. Город все равно подчиняется законом истории и памяти, которые отражаются в его ДНК. Так, например смешение стилей и определенная популярность такого направления как «Beaux-Arts» подтверждают это.