Original size 2480x3500

Архитектура соблазна: ар-деко в декорациях голливудского кино конца 1920-х — середины 1930-х годов

PROTECT STATUS: not protected
This project is a student project at the School of Design or a research project at the School of Design. This project is not commercial and serves educational purposes
The project is taking part in the competition

Рубрикатор

  1. Декорация, которая играет — концепция
  2. Лестница: подиум для новой женщины 2.1 Сначала вещь, потом героиня 2.2 Лестница в никуда 2.3 Дом, который подслушивает
  3. Круг: колесо фортуны в холле отеля 3.1 Атриум как мишень 3.2 Пешки на шахматной доске 3.3 Вращающаяся дверь 3.4 Диск для манекенщиц
  4. Белое: спальня как витрина 4.1 Туалетный столик как алтарь 4.2 Одиннадцать оттенков белого 4.3 Пол одного номера — потолок другого
  5. Праздник над городом: ночной клуб, дирижабль и «Большая белая декорация» 5.1 Бал на дирижабле 5.2 Большая белая декорация 5.3 Пол как зеркало
  6. Тень модерна: город будущего и дом-ловушка 6.1 Город будущего 6.2 Дом архитектора Поэлцига 6.3 Витрина как склеп
  7. Стиль как приговор — заключение
  8. Список литературы
  9. Фильмография и источники изображений

Декорация, которая играет (концепция)

Конец 1920-х — время, когда Голливуд открывает для себя ар-деко, стиль, прославленный парижской выставкой декоративных искусств 1925 года. Точкой отсчёта принято считать «Наших танцующих дочерей» (1928): по оценке Мандельбаума и Майерса, это первая американская картина, где новый модернистский декор использован целиком, а не в отдельных деталях [Mandelbaum, Myers, 1985, p. 10]. За несколько лет зигзаги, зеркальные полы, хром и белые стены становятся одним из самых узнаваемых языков студийного кино. Его формируют главные художники-постановщики крупных студий — Седрик Гиббонс в MGM, Ханс Дрейер в Paramount и Ван Нест Полглейз в RKO. Гиббонс, судя по всему, был едва ли не единственным голливудским декоратором, видевшим парижскую выставку своими глазами [Mandelbaum, Myers, 1985, p. 10].Большинство американцев впервые увидели новую архитектуру не на улицах, а в кинозале. Альбрехт подчёркивает, что именно кино приучило массового зрителя связывать «современный вид» с достатком и передовым вкусом [Albrecht, 1986, p. xii]. Смысл модернизма при этом перевернулся: европейские архитекторы проектировали гигиеничное жильё и светлые цеха для всех, а Голливуд поселил те же формы в виллы, пентхаусы и кабинеты магнатов, превратив их в декорацию для «богатых нонконформистов» [Albrecht, 1986, p. xiii].Исходное предположение работы: в голливудском кино 1928–1935 годов ар-деко служит не приметой эпохи, а пространственным знаком дозволенного. Модернистский интерьер очерчивает зону, где привычные правила ослаблены: здесь живут свободные героини, испытывают судьбу, празднуют, пока страна переживает Великую депрессию. Если о желании нельзя сказать вслух, о нём сообщает обстановка. Но в той же архитектуре заложена угроза — в ней легко сорваться, потеряться, попасть в западню.

Ар-деко на экране — архитектура соблазна: она притягивает и она же грозит.

Original size 640x480

Фрагмент фильма «Гранд-отель», реж. Э. Гулдинг, MGM, 1932.

Эту двойственность замечают исследователи. У Альбрехта модернистские спальни оказываются территорией героинь, отказавшихся от домашнего хозяйства [Albrecht, 1986, p. 111]; Фишер прочитывает экранное ар-деко через фигуру «новой женщины» [Fischer, 2003, p. 148]; Рамирес отмечает, что для Голливуда модернизм стал не универсальным языком, а «ещё одним стилем», который закрепляют за определёнными сценами и персонажами [Ramírez, 1992, p. 10]. Инструментом анализа служит шкала Ч. и М. Аффрон: от декорации, которая лишь сообщает, где происходит действие, до декорации-зрелища и декорации-повествования [Affron, Affron, 1995, p. 36–39]. Ар-деко-интерьеры этих лет поднимаются по ней всё выше.Материал — одиннадцать американских фильмов студий MGM, Paramount, RKO, Fox и Universal. Работа построена не хронологически, а по типам пространства: лестница превращается в подиум, круглый холл — в колесо фортуны, белая спальня — в витрину, ночной клуб — в утопию над городом, а модернистский дом и город будущего — в ловушку.

Кадры из фильмов «Наши танцующие дочери» (реж. Г. Бомонт, MGM, 1928), «Гранд-отель» (реж. Э. Гулдинг, MGM, 1932), «Обед в восемь» (реж. Дж. Кьюкор, MGM, 1933), «Чёрный кот» (реж. Э. Г. Ульмер, Universal, 1934).

Лестница: подиум для новой женщины

В особняке старого типа лестница отвечает за порядок: парадные комнаты внизу, частные наверху, и подъём по ступеням равен переходу из одного статуса в другой. Голливудский ар-деко отнимает у лестницы эту служебную роль и делает её площадкой для показа. Мандельбаум и Майерс пишут о доме героини «Наших танцующих дочерей» как о пространстве, слишком отполированном для настоящей жизни; среди его чудес числится даже «лестница в никуда» [Mandelbaum, Myers, 1985, p. 170]. Ступени, которые никуда не приводят, существуют ради того, чтобы на них остановиться и быть увиденной. Ч. и М. Аффрон описывают подобные моменты как «пунктуацию» — декорация на миг выходит из фона и подчёркивает, кто перед зрителем: какого он пола, класса, с какими желаниями [Affron, Affron, 1995, p. 38].

Сначала вещь, потом героиня

Original size 640x480

Статуэтка танцовщицы и вечерние туфли на зеркальном полу, фрагмент фильма. «Наши танцующие дочери», реж. Г. Бомонт, художник-постановщик С. Гиббонс, MGM, 1928.

Статуэтка снята на пустом сером фоне и освещена так, что бронза блестит как металл. Туфли стоят на чёрном зеркальном полу среди стеклянных веток, и пол удваивает их отражением. В тройном зеркале одно тело дробится на три. Общий план спальни строится ступенями: подиум кровати, стрельчатые проёмы, светлые стены без единой картины. Всюду работают одни и те же фактуры — глянец, стекло, отполированный металл.Первые кадры фильма отданы не лицу, а интерьеру. Фишер видит в этой заставке цепочку превращений: от статуэтки — к декорации, от скульптуры — к живой исполнительнице [Fischer, 2003, p. 148]. Героиня входит в кадр как ещё один предмет коллекции, на равных со статуэтками и зеркалами. Этот порядок — сначала пространство, потом человек — повторяется во всех фильмах исследования.

Original size 2446x1834

Спальня Дайаны. Кадр из фильма «Наши танцующие дочери», реж. Г. Бомонт, художник-постановщик С. Гиббонс, MGM, 1928.

Лестница в никуда

Original size 2420x1814

Холл дома Дайаны с лестницей. Кадр из фильма «Наши танцующие дочери», реж. Г. Бомонт, художник-постановщик С. Гиббонс, MGM, 1928.

В общем плане полосатая стена, чёрная скульптура и кованые перила стоят за героями, как задник сцены. Лестница не ведёт камеру наверх: она закрывает глубину кадра. Свет падает сверху и сбоку, оставляя ступени полутёмными, а плитка пола на переднем плане бликует. На вечеринке гости рассаживаются по ступеням, как зрители амфитеатра, а когда на лестнице одна героиня, ступени становятся подиумом.Студия сама торговала этим декором. В рекламе MGM 1928 года, как показывают Мандельбаум и Майерс, перечислялись не только звёзды, но и детали обстановки: кровати без ножек, гладкие стены, на которых украшением служит только силуэт двери, чёрные статуи на золотом фоне [Mandelbaum, Myers, 1985, p. 33]. Интерьер подавался как отдельная приманка, и лестница, по которой некуда идти, стала самым точным его знаком: архитектура, рассчитанная на взгляд, а не на быт.

01–02  — вечеринка на ступенях; 03  — героиня на лестнице; 04  — пара у перил. Кадры из фильма «Наши танцующие дочери», реж. Г. Бомонт, художник-постановщик С. Гиббонс, MGM, 1928.

Дом, который подслушивает

01  — круглая площадка у лестницы; 02  — лестница, стеклянная люстра; 03  — галерея второго этажа; 04  — холл с круглым зеркалом. Кадры из фильма «Неприятности в раю», реж. Э. Любич, художник-постановщик Х. Дрейер, Paramount, 1932. Источник кадров — smallrooms.com (см. «Источники изображений»).

Изогнутая лестница обнимает круглую площадку внизу, как ладонь. Над ней висит цилиндрическая люстра из стеклянных трубок, и свет от неё ложится на пол ровным кругом. Галерею второго этажа ограничивают тонкие хромированные перила, за ними — ряд одинаковых дверей. Стены гладкие и светлые, фактура появляется только в металле, стекле и складках занавеса. Круглое зеркало вставляет объятие в раму, а часы на фоне занавеса показывают время, которое проходит за кадром.Дом парижской владелицы парфюмерной фирмы Дрейер составил из ар-деко и уроков Баухауза и перенёс в декорацию мебель из собственного жилья. Мандельбаум и Майерс считают особняк едва ли не четвёртым главным действующим лицом картины [Mandelbaum, Myers, 1985, p. 36]; Альбрехт находит в его белизне и обилии света сходство с постройками Рихарда Нойтры [Albrecht, 1986, p. 84]. В этом доме вор и воровка изображают ухаживание ради кражи, и архитектура договаривает то, чего нельзя показать. Галерея с дверями наверху и часы вместо сцены за закрытой дверью оставляют зрителю самому решить, что произошло.

01  — объятие в круглом зеркале; 02  — часы на фоне занавеса. Кадры из фильма «Неприятности в раю», реж. Э. Любич, художник-постановщик Х. Дрейер, Paramount, 1932. Источник кадров — smallrooms.com (см. «Источники изображений»).

В «Наших танцующих дочерях» и «Неприятностях в раю» лестница перестаёт быть дорогой вверх по иерархии. В первом фильме она служит подиумом, на котором героиню показывают, во втором превращается в механизм намёка. Ар-деко отмечает территорию женщин, которые распоряжаются собой сами, и сообщает об этом раньше, чем звучит первая реплика.

Круг: колесо фортуны в холле отеля

Лестница строит вертикаль, круг — случайность. Роскошный отель в кино начала 1930-х — место, где классы на время перемешиваются. Альбрехт называет экранные гостиницы «социальными лифтами»: в них машинистка сталкивается с промышленником, а богатая наследница влюбляется в служащего [Albrecht, 1986, p. 138]. Холл при таком сюжете становится развязкой дорог, и архитектура должна двигаться вместе с людьми — через вращающиеся двери, лифты, лестницы [Albrecht, 1986, p. 139]. Ар-деко сводит это движение к кругу, и круг начинает описывать сам сюжет.

Атриум как мишень

01  — холл отеля сверху; 02  — декорация холла со студийными прожекторами над ней. Рабочие фотографии со съёмок фильма «Гранд-отель», реж. Э. Гулдинг, художник-постановщик С. Гиббонс, MGM, 1932.

Архитектура соблазна: ар-деко в декорациях голливудского кино конца 1920-х — середины 1930-х годов
Project created at 20.11.2026
hse.space
Unlock new opportunities in education, career, and creativity with HSE SPACE, the digital platform from HSE University. This online hub connects students, faculty, employers, and professional communities, empowering users to build dynamic digital portfolios, showcase extracurricular achievements, participate in competitions, and launch successful careers.
educational projects
extracurricular activities
startups
academic digest
We use cookies to improve the operation of the HSE website and to enhance its usability. More detailed information on the use of cookies can be fou...
Show more