Концепция
Сгенерировано автором с помощью ChatGPT на основе оригинального текстового промта. 2026.
Выбор темы связан с тем, что в рамках звуковых исследований архив рассматривается не только как техническое хранилище информации, но и как форма культурной власти, способ организации памяти и слушательского опыта. Звук невозможно сохранить в его первоначальном виде: он исчезает в момент возникновения. Однако технологии записи и цифрового распространения позволяют превратить звуковое событие в архивный объект. В этом смысле аудиоархив выступает механизмом отбора, классификации и интерпретации культурной реальности.
Теоретической основой исследования является статья Е. Юмашевой «Аудиовизуальные архивы в сети Интернет», где интернет-архивы описываются как новая форма распределенного культурного хранения, объединяющая государственные институции, частные коллекции и пользовательские практики. В статье подчеркивается, что современный цифровой архив функционирует не только как пространство хранения, но и как медиасреда, предполагающая интерактивность, открытый доступ, пользовательское участие и новые способы каталогизации материалов. Исследование опирается на эту идею и переносит ее в работу, рассматривая архив как акустическую территорию, где звук существует одновременно как документ, культурный артефакт и медиальный опыт.
Важным основанием исследования становятся работы Рэймонда Мюррея Шейфера, Брэндона ЛаБелля и Джонатана Стерна. Шейфер вводит понятие soundscape — звукового ландшафта, который можно анализировать как культурную среду. ЛаБелль рассматривает звук как способ организации пространства и социальных отношений. Стерн показывает, что история звукозаписи является одновременно историей способов слушания. В контексте интернет-архивов эти идеи особенно важны, поскольку цифровая среда меняет не только методы хранения звука, но и саму модель восприятия аудиального опыта.
Ключевой вопрос исследования:
Почему и как современная цифровая культура стремится архивировать пограничные и трудно классифицируемые звуки?
Под «пограничными» здесь понимаются записи паранормальных явлений, спиритических сеансов, шумовых экспериментов, индустриальных сред, полевых записей заброшенных пространств, радиоэфиров, механических помех, архивов голосов умерших, ритуальных практик и анонимных бытовых шумов. Эти материалы часто располагаются вне официальной музыкальной культуры и оказываются на пересечении искусства, документалистики, антропологии и цифровой археологии.
Гипотеза исследования заключается в том, что интернет-аудиоархивы выполняют сегодня функцию «акустической памяти» цифровой эпохи. Они сохраняют не только звуки как таковые, но и способы восприятия мира через слушание. При этом особую ценность приобретают нестабильные, шумовые и маргинальные записи, поскольку именно они позволяют зафиксировать ускользающие состояния среды, общества и технологий. Архив странных звуков становится способом сохранения культурных тревог, мифов и коллективного воображения.
Принцип отбора визуального материала строится вокруг нескольких типов архивов: государственные и институциональные звуковые архивы, интернет-платформы коллективного хранения полевых записей, архивы оккультных и паранормальных аудиоматериалов, noise-архивы и коллекции индустриального звучания, звуковые карты городов и акустические базы данных, художественные архивы экспериментального звука.
Особое внимание будет уделено интерфейсам архивов: структуре каталогов, визуальному языку сайтов, картографированию звука, способам метаданных и навигации. Визуальный ряд исследования должен показать, что архивирование звука — это одновременно технический, эстетический и идеологический процесс. Например, государственные архивы стремятся к научной систематизации и исторической репрезентации, тогда как независимые интернет-архивы часто работают по принципу открытого пользовательского накопления и хаотической цифровой коллекции.
Одним из центральных кейсов станет анализ звуковых карт мира и городов — проектов, где пользователь может «слушать пространство». Такие платформы превращают географию в акустическую территорию и демонстрируют переход от визуального картографирования к аудиальному. В статье Юмашевой также подчеркивается значение интерактивных звуковых карт как новой формы архивной практики.
Исследование будет структурировано по принципу постепенного движения от институционального архива к децентрализованному цифровому шуму. Сначала рассматриваются государственные архивы и их модели сохранения культурного наследия, затем — независимые базы полевых записей и sound map-проекты, а финальная часть посвящена архивам «странного звука»: EVP-записям («электронным голосовым феноменам»), оккультным аудиоколлекциям, кассетным шумовым архивам, forgotten media и digital decay-записям.
В работе выделяются следующие блоки:
- Концепция
- Институциональные архивы как память
- Независимые архивы и sound maps
- Архивы «странного звука»
- Заключение
Отдельной частью исследования станет анализ эстетики интерфейсов таких архивов. Многие из них используют визуальный язык темноты, спектрограмм, шумовых текстур, архивных помех и VHS-артефактов. Это формирует особый тип «архивного воображения», где пользователь воспринимает звук как след исчезнувшего события. Таким образом, архив перестает быть пассивным хранилищем и превращается в медиальный опыт.
Визуальное исследование также затрагивает проблему соотношения приватного и публичного звучания. Многие интернет-архивы содержат материалы, изначально не предназначенные для широкой публикации: домашние кассеты, записи радиоперехватов, полевые интервью, шумы закрытых пространств. Цифровая публикация подобных материалов меняет статус звука и превращает личный аудиальный опыт в часть коллективной памяти.
Практическая цель исследования — показать, что звуковые исследования позволяют анализировать интернет не только как визуальную, но и как акустическую среду. Современный цифровой архив оказывается пространством, где звук становится способом изучения памяти, власти, технологий и культуры повседневности.
В заключении исследования предполагается прийти к выводу, что интернет-аудиоархивы являются одной из ключевых форм существования современной звуковой культуры. Они не только сохраняют исчезающие аудиальные феномены, но и формируют новые способы слушания, новые модели памяти и новые представления о культурном наследии. Особенно важными оказываются архивы шумов, странных и пограничных записей, поскольку именно через них проявляется нестабильность и многослойность современной медиареальности.
Институциональные архивы как память
Институциональные аудиоархивы — это первый слой памяти о звуке. В отличие от стихийных пользовательских коллекций или художественных проектов, они строятся по принципу документа: запись здесь должна быть идентифицирована, описана, помещена в систему хранения и снабжена метаданными, превращающими эфемерное звуковое событие в устойчивый исторический источник. В этой главе мы рассматриваем три типа таких структур — национальные библиотеки звука, университетские медиаархивы и музейные коллекции полевых записей — чтобы понять, как дисциплинарная логика архива формирует то, что мы впоследствии начинаем считать «ценным звуковым наследием».
1.1 Национальные библиотеки звука: конструирование аудионаследия
Национальные звуковые библиотеки возникают как ответ на фундаментальное противоречие: звук недолговечен, но государства и культурные институции стремятся зафиксировать его как часть коллективной идентичности. В отличие от письменных архивов, где единицей хранения выступает документ с четкими границами, звуковой архив сталкивается с проблемой акустической непрерывности: где заканчивается одна запись и начинается другая? Как отделить «шум» от «содержания»?
Примером решения этой проблемы может служить Австрийская медиа-библиотека, архив которой насчитывает более 2 млн единиц хранения. Интерес здесь представляет не столько количественный охват, сколько принцип тематической группировки: разделы «Акустическая хроника за 100 лет», «Женские голоса» или «Моцарт» превращают звук из нейтрального носителя информации в носитель культурной идентичности. Выбирая, какие голоса и события архивировать, институция одновременно решает, какая версия прошлого заслуживает сохранения. Также примечательно четкое разделение по годам, фотографии женщин того времени, их работы и исторический контекст, предваряющий аудиозаписи.
Скриншот страницы «Frauenstimmen» Österreichische Mediathek, 2026. Добросовестное использование (fair use) в образовательных/исследовательских целях.
Аналогичную функцию выполняет Национальная звуковая библиотека Мексики, где одной из стратегий комплектования выступает прямой сбор записей от пользователей сети. Формально это демократизация архива, но фактически — перераспределение ответственности: институция сохраняет контроль над каталогизацией и доступом, в то время как производство контента делегируется публике. Это создает интересное напряжение между «архивом как собранием экспертно отобранных документов» и «архивом как платформой для пользовательского творчества».
Скриншот страницы Fonoteca Nacional. Прямой сбор записей от пользователей для «Национальной звуковой библиотека Мексики (Fonoteca Nacional)». 2026. Далее видео с картой звуков от публики.
Национальные библиотеки звука стремятся к тотальности, но неизбежно сталкиваются с ограничениями: физическими (носители деградируют), юридическими (авторское право) и эпистемологическими (не все звуки признаются достойными архивации). Именно в этих ограничениях и формируется то, что мы впоследствии воспринимаем как «официальную звуковую историю».
1.2 Университетские медиаархивы: полевая запись как научный инструмент
Если национальные библиотеки работают с уже существующими коммерческими или вещательными записями, то университетские архивы обладают принципиально иной спецификой: они производят звук сами в процессе научного исследования. Полевая запись здесь выступает не просто методом сбора данных, но и актом акустического перевода — преобразования живого, ситуативного звучания в стабильный архивный объект.
Фонограммархив Австрийской академии наук, основанный в 1899 году, является старейшим в мире звуковым архивом, изначально созданным для фиксации языков, музыки и устных традиций. Техническая особенность ранних записей (восковые валики) определяла и эпистемологическую: ограниченное время звучания заставляло исследователя предельно селективно подходить к тому, что именно фиксировать. Это не пассивная регистрация, а активное конструирование — выбор фрагмента, который должен репрезентировать целое.
В коллекциях этого архива, насчитывающих около 14 000 часов звучания, доминируют гуманитарные дисциплины: полевая лингвистика, диалектология, этномузыковедение, культурная антропология. Важно, что записи голосов политических деятелей здесь практически отсутствуют — университетский архив ориентирован не на «великие голоса», а на типические проявления: диалекты, обрядовые песнопения, звучание механических музыкальных инструментов. Это задает особую модель слушания, где ценность записи определяется не уникальностью исполнителя, а ее репрезентативностью для научной классификации.
Университет Лидса в проекте Sound Map идет дальше, внедряя принцип географической привязки: исторические записи из сельских поселений Англии позволяют изучать особенности произношения и традиционную лексику через картографирование звука. Пользователь движется не по хронологии или жанру, а по пространству — акценты и диалекты Великобритании, традиционная музыка графств, записи из сельских поселений оказываются «распределенными» по территории. Это визуализирует представление о звуковом ландшафте (soundscape) как о непрерывной, географически обусловленной среде, меняя сам способ навигации в звуковом архиве.
Скриншот страницы. The Dialect and Heritage Project / University of Leeds. 2026. Использовано в образовательных и исследовательских целях на принципах добросовестного использования (fair use).
Однако и здесь сохраняется ключевое ограничение: значительная часть наиболее ценных записей (включая уникальную коллекцию акцентов и диалектов) доступна только в читальных залах. Цифровой архив оказывается не заменой физического, а его витриной, за которой скрывается закрытое хранилище. Это возвращает нас к вопросу о власти архива: кто и на каких условиях получает доступ к «полному» звуковому наследию?
1.3 Музейные коллекции полевых записей: этнография против эстетики
Музейные аудиоколлекции занимают промежуточное положение между научным архивом и художественной экспозицией. В отличие от библиотеки, где запись существует прежде всего как источник информации, музей склонен представлять звук как экспонат — объект, обладающий также эстетической, материальной или мемориальной ценностью. Это смещение фокуса порождает специфические формы презентации.
Королевский музей Центральной Африки в Бельгии в рамках проекта DEKKMMA оцифровал этномузыкальную коллекцию, выстроив навигацию по двум осям: музыкальные инструменты и сами записи. Здесь важно, что инструмент (материальный объект) уравновешивается в правах с аудиофайлом (событийной записью). Пользователь может изучить физическое устройство инструмента, а затем услышать его звучание в полевых условиях — музейная логика «предметного ряда» накладывается на архивную логику «документального свидетельства».
Скриншот страницы. Коллекция Королевского музея Центральной Африки (DEKKMMA project), 2026. Использовано в образовательных и исследовательских целях на принципах добросовестного использования.
Итальянский портал «Сеть звуковых архивов народной музыки» (ArchivioSonoro) идет еще дальше: его задача — собрать, сохранить и представить не просто аудиозаписи, а культурные традиции шести провинций в их целостности. Звук здесь — лишь один из каналов наряду с фотодокументами и видеозаписями. Такой подход принципиально децентрализует слуховое восприятие: музыка или обряд не выносятся в отдельную «аудиодорожку», а остаются частью комплексной сенсорной среды. Слушатель при этом лишен возможности полноценного погружения — он наблюдает за звуком со стороны, как музейный посетитель за экспонатом в витрине.
Ключевое различие между музейной и библиотечной моделями архивации звука можно сформулировать так: библиотека стремится к исчерпывающей документации, а музей — к репрезентативной экспозиции. Библиотекарь хочет сохранить все варианты диалекта, музейный куратор выбирает «типичный» или «уникальный» образец для демонстрации. Именно это напряжение между полнотой и отбором формирует специфику музейных аудиоколлекций.
Заключение к главе 1
Институциональные архивы трех типов (национальные библиотеки, университетские собрания, музейные коллекции) задают дисциплинарную рамку для существования звука в культуре. Они определяют:
- Что считается достойным сохранения;
- Как эти записи должны быть описаны (метаданные, категории, классификации);
- Кто имеет к ним доступ (открытый онлайн, по запросу, только в читальном зале).
На этом фоне становится заметным, что «странный звук» — оккультные записи, паранормальные феномены, бытовые шумы, индустриальные помехи — практически не находит места в институциональных архивах. Он либо не соответствует критериям документа, либо не вписывается в научную классификацию, либо представляет юридическую или репутационную проблему. Именно здесь возникает пространство для альтернативных, децентрализованных, пользовательских архивов, которые станут предметом следующей главы.
Независимые архивы и sound maps
Если институциональные архивы строятся вокруг идеи контролируемого хранения, то сетевые аудиоархивы возникают из противоположного импульса — желания поделиться. Здесь звук не проходит экспертный отбор, не дожидается годами очереди на оцифровку и не требует читательского билета для доступа. Вместо этого он циркулирует по принципу файлообмена: запись попадает в сеть потому, что у кого-то оказался старый кассетник, любопытство к радиопомехам или вера в то, что голос умершего можно услышать на магнитофонной ленте.
Эта глава рассматривает три типа сетевых аудиовизуальных архивов, формирующих новый режим существования звука: платформы пользовательских записей, стихийные YouTube-собрания звуковых феноменов и цифровые sound map-проекты. Их объединяет один принцип: архив здесь не столько хранилище, сколько событие — акт публикации, комментирования, ремикширования и повторного распространения.
2.1 Платформы пользовательских записей: от частной кассеты к публичному архиву
Классическим примером децентрализованного аудиоархива выступает проект «Интернет-архив» (Internet Archive), начатый в 1996 году с совершенно иной цели — сохранения веб-страниц. Однако со временем его структура вобрала в себя миллионы аудиозаписей, включая 160 000 записей живых концертов и огромный раздел «Старое радио». Здесь важно не количество, а логика пополнения: материалы поступают либо по прямым договоренностям с правообладателями, либо от волонтеров, которые оцифровывают собственные коллекции. Архив перестает быть институцией и становится агрегатором частных жестов сохранения.
Раздел «Старое радио» в Internet Archive особенно показателен. Он составлен не из официальных архивов радиостанций, а из того, что сохранилось у любителей: записи эфиров 1930–1950-х годов, рекламные паузы, новостные вставки, дикторские объявления. Сетевой архив превращает то, что когда-то было эфемерным вещанием (радиосигнал не сохранялся сам по себе), в прослушиваемую историю повседневности. При этом пользователь слышит не только контент, но и сам медиум: шумы приема, помехи, изменения громкости — то, что в официальном архиве было бы отфильтровано как «дефекты».
Скриншот раздела «Old Time Radio» Internet Archive, 2026. Использовано в образовательных и исследовательских целях на принципах добросовестного использования.
Аудиозаписи воспроизводятся через встроенный эмулятор легендарного плеера Winamp с включенной визуализацией MilkDrop.
Другой тип пользовательской платформы представляет проект «Проект 78 оборотов» (The Great 78 Project). Это совместная инициатива нью-йоркского некоммерческого архива современной музыки и Internet Archive, целью которой является оцифровка и публикация пластинок с частотой вращения 78 оборотов в минуту. Технически эти записи охватывают период с 1880 по 1960 год — время, когда звукозапись еще не стала массовой индустрией с жесткими стандартами. Художественная ценность таких пластинок может быть сомнительной (популярная музыка, танцевальные мелодии, рекламные ролики), но именно эта вторичность и делает их ценными для историка звука: они документируют не шедевры, а рутину слушания.
Принципиальное отличие от институционального архива здесь в том, что отбор отсутствует. В коллекцию попадает всё, что удалось оцифровать волонтерам, а не то, что признано «культурным наследием». Это создает эффект акустической демократии, но одновременно порождает проблему навигации: как найти нужное среди миллионов файлов, если нет единой системы каталогизации? Решением становятся теги, плейлисты и пользовательские комментарии — то есть метаданные, создаваемые не профессиональными архивистами, а сообществом.
Канадский проект Noise-Arch, представляющий собой оцифрованную коллекцию из более чем 400 кассет радиоведущего Майка Драйера, показывает еще одну важную характеристику сетевых архивов: личное как публичное. Драйер собирал записи не для музея, а для себя — интервью, радиошумы, случайные разговоры. Оцифровка и публикация этого собрания превращают приватную практику слушания и коллекционирования в объект чужого исследования. Пользователь получает доступ не только к содержанию записей, но и к вкусу коллекционера, его критериям отбора, его пониманию того, что «достойно сохранения».
2.2 YouTube-архивы звуковых феноменов: видео как контейнер для звука
YouTube сегодня выполняет функцию аудиоархива, хотя изначально не был для этого предназначен. Видео здесь становится контейнером — способом опубликовать звук, который не нашел бы места на музыкальных стримингах или в подкаст-платформах. Это касается прежде всего пограничных звуковых феноменов: записей спиритических сеансов, EVP-феноменов («электронных голосовых феноменов»), трансляций «голосов умерших», паранормальных шумов, индустриальных записей, радиопомех.
Значительная часть записей оккультных и паранормальных аудиофеноменов циркулирует именно через YouTube-каналы, специализирующиеся на «странных звуках». Здесь можно найти так называемые «записи с того света» (EVP-записи), сделанные энтузиастами на диктофоны в заброшенных зданиях, радиоперехваты неизвестных источников, цифровой шум, интерпретируемый как «голоса».
Например, в фрагменте видео «Звонок с того света» с YouTube-канала «Для тех, чья душа не спит» разбирались звуки помех — звонок от умершего человека, а также возможные произнесённые им слова.
Важно, что YouTube предоставляет не только хранение, но и коммуникативную среду: комментарии, лайки, репосты формируют вокруг таких записей интерпретационные сообщества. Споры о подлинности, попытки технического анализа звука, отсылки к другим похожим записям — все это становится частью архивного объекта, который теперь включает не только аудиофайл, но и его социальную жизнь.
Скриншот комментариев под видео «Звонок с того света» с YouTube-канала «Для тех, чья душа не спит». Люди делятся своими историями. 2026.
Сетевой архив на YouTube решает проблему, с которой институциональные архивы справляются плохо: публикация фрагментов. Полное интервью может быть слишком объемным для оцифровки или закрыто авторским правом, но пятиминутный фрагмент, выложенный пользователем, часто избегает этих ограничений. Это создает парадоксальную ситуацию: архив оказывается полнее официального собрания, но фрагментарнее и менее надежен.
2.3 Цифровые sound map-проекты: картографирование акустического пространства
Третий тип сетевых аудиоархивов — звуковые карты (sound maps) — наиболее радикально меняет способ навигации по звуку. Если библиотечный архив организован хронологически или тематически, а YouTube — по алгоритмам популярности, то звуковая карта предлагает пространственный принцип: каждая запись привязана к географическим координатам, и пользователь движется по территории, слушая то, что было записано в конкретной точке.
Sound map-проекты особенно важны для фиксации того, что в институциональных архивах практически отсутствует: звуки повседневности. Не концерты и не интервью с политиками, а шум рынка в китайском городе Ухань, лай йоркширского терьера, вечерние звуки болотистых джунглей в Заире с лягушками и сверчками, звон колоколов Вустерского собора, смех годовалого мальчика, арктический ветер. Эти записи есть в проекте Radio Aporee — это глобальная звуковая карта мира и открытая онлайн-платформа, посвященная полевой аудиозаписи (field recording), фонографии и искусству аудиального исследования пространств. Проект объединяет звуки окружающей среды с конкретными географическими точками на карте, создавая уникальный архив аудиоландшафтов нашей планеты.
Звуковые карты создают новый тип слушательского опыта: локальное прослушивание. Вы не просто включаете запись — вы знаете, где она была сделана, и можете сравнить ее со звуками соседних точек. Это приближает архив к идее soundscape, предложенной канадским композитором и исследователем Р. Мюрреем Шейфером: звуковой ландшафт не может быть понят вне пространства, в котором он возникает. Цифровая звуковая карта оказывается инструментом не только сохранения, но и анализа этого ландшафта.
Заключение к главе 2
Сетевые аудиоархивы трех рассмотренных типов радикально меняют природу архивного звука. Если институциональные архивы стремятся к стабильности (запись описана, проверена, помещена в систему), то сетевые существуют в режиме нестабильности: записи появляются и исчезают, метаданные создаются пользователями, интерпретация становится коллективной. Это одновременно и сила, и слабость таких архивов.
Ключевые отличия от институциональной модели:
- Отсутствие предварительной фильтрации — в архив попадает всё, что кто-то счел достойным публикации;
- Пользователь как архивист — метаданные, комментарии, плейлисты создаются сообществом, а не экспертами;
- Децентрализация хранения — записи распределены по разным платформам, не существует единого каталога;
- Событийность архива — публикация, комментирование становятся частью архивного объекта.
Именно в сетевых архивах наиболее полно представлен «странный звук» — оккультные записи, EVP-феномены, шумы, бытовые звуки, радиопомехи. Институциональные архивы либо не принимают такие материалы (из-за сомнительной достоверности или отсутствия методик описания), либо хранят их в закрытых фондах. Сеть же не требует верификации — она требует интереса. И если запись находит своего слушателя, она сохраняется. Это и есть принцип существования маргинального звука в цифровую эпоху.
Следующая глава будет посвящена архивам «самого странного звука» — коллекциям, которые находятся на грани между документом и мистификацией, между культурным наследием и паранормальным феноменом.
Архивы «странного звука»
Институциональные и сетевые архивы, рассмотренные в предыдущих главах, при всем разнообразии их устройства, сохраняют одну общую черту: они оперируют звуками, которые в принципе могут быть идентифицированы. Даже если запись сделана любителем на кассетный диктофон, даже если она опубликована анонимно на YouTube, сам источник звука — чей-то голос, музыкальный инструмент, природный шум, техническое устройство — остается в пределах объяснимого.
«Оккультные» аудиоархивы, которые станут предметом этой главы, работают с иным типом записей. Здесь звук не поддается однозначной идентификации. Это может быть голос, которого не могло быть в комнате. Радиосигнал, который никто не передавал. Шум, который не воспроизводится никаким известным устройством. Глоссолалия — речь на несуществующем языке. EVP-феномен («электронный голосовой феномен») — предполагаемая запись голоса умершего, прорвавшаяся сквозь радиопомехи.
Эти архивы располагаются на территории, где встречаются фольклор, парапсихология, медиумные практики, радиолюбительство и цифровая археология. Их существование ставит под вопрос базовое предположение архивного дела: что документ должен быть подлинным в смысле его происхождения. «Оккультный» аудиоархив не требует подлинности — он требует веры или, как минимум, интереса к неподтвержденному.
3.1 Любительские базы «аномальных звуков»: архивирование неподтвержденного
Самой известной коллекцией такого рода является архив «Оккультные голоса», размещенный на портале UbuWeb. Собрание включает записи трансовой речи, «прямых голосов» (предположительно исходящих от духов), высказываний ясновидящих, примеров ксеноглоссии (говорения на неизвестном языке) и глоссолалии (религиозного «говорения на языках»), а также феномена «электронного голоса» и паранормальной музыки. Временной диапазон коллекции — с 1905 по 2007 год.
Ключевая характеристика этого архива — отсутствие верификационного фильтра. Создатели не проверяют, действительно ли запись содержит «голос духа» или же это обычная радиопомеха, интерпретированная соответствующим образом. Задача архива — сохранить сам факт существования такой записи и контекст ее возникновения. Пользователь оказывается в позиции исследователя, который должен самостоятельно решить, что перед ним — документальное свидетельство паранормального явления, артефакт культурной истории спиритуализма или чья-то сознательная мистификация.
Особый интерес в этой коллекции представляют записи, связанные с Аллистером Кроули — британским оккультистом, основателем религиозного движения Телема. Его голос, зафиксированный на фонограф, становится архивным объектом двойной природы: с одной стороны, это историческое свидетельство голоса реально существовавшего человека; с другой — для последователей Кроули эта запись может обладать ритуальным, а не только документальным значением. Архив не разводит эти два режима восприятия, оставляя их в неразрешимом напряжении.
Любительские базы аномальных звуков часто возникают вокруг конкретной практики записи. Например, EVP-энтузиасты (исследователи «электронных голосовых феноменов») используют диктофоны, радиоприемники и даже телевизионные тюнеры для фиксации звуков, которые, по их мнению, являются голосами умерших. Эти записи затем публикуются на специализированных форумах и YouTube-каналах, где сообщество обсуждает их «чистоту» (отсутствие артефактов, которые можно было бы объяснить техническими помехами) и «содержание» (расшифровка предполагаемых сообщений).
Архив в данном случае функционирует как эпистемическая машина: он не столько сохраняет уже известное, сколько производит новые объекты для интерпретации. Каждая новая запись становится поводом для дискуссии, сравнительного анализа, выработки критериев «настоящего» EVP-феномена. Это сближает маргинальный аудиоархив с научным сообществом — в обоих случаях архив служит материалом для коллективного установления истины. Разница лишь в том, что научное сообщество опирается на воспроизводимые эксперименты, а EVP-сообщество — на личный опыт и герменевтику шума.
3.2 Архивы радиошума и помех
Радиошум занимает особое место в маргинальной аудиокультуре. В отличие от EVP-записей, которые предполагают сверхъестественное происхождение, радиопомехи имеют вполне материальную природу — атмосферные явления, технические неисправности, интерференция сигналов. Однако в практике радиолюбителей и коллекционеров «странных звуков» эти помехи становятся объектом архивации именно в силу своей неподдающейся расшифровке.
Еще более явно этот эффект проявляется в любительских коллекциях радиоперехватов. Существуют сообщества радиолюбителей, которые записывают сигналы из «серых зон» радиочастотного спектра — диапазонов, не используемых официальными вещателями. Это могут быть военные передачи, сигналы цифровых систем, неизвестные коды, голоса на неизвестных языках. Часть этих записей впоследствии идентифицируется (например, как метеорологические данные или авиадиспетчерские переговоры), но другая так и остается неопознанной.
Архивация таких записей преследует парадоксальную цель: сохранить то, что по определению не может быть понято. Это архив в режиме нулевого знания: вы не знаете, кто передает, на каком языке, с какой целью, но вы фиксируете сам факт существования сигнала. Такой архив близок к жанру found footage в кино или к концепции «найденного звука» в экспериментальной музыке — ценность объекта определяется не его содержанием, а его загадочностью.
Техническая специфика этих архивов заслуживает отдельного внимания. Записи радиошума часто сопровождаются спектрограммами — визуализациями частотного спектра звука. Это превращает аудиофайл в изображение, которое можно анализировать визуально: искать паттерны, скрытые сигналы, возможную модуляцию. Архив радиошума становится аудиовизуальным гибридом, где слух и зрение работают совместно в попытке дешифровки.
3.3 Сообщества, фиксирующие «необъяснимые» аудиособытия: коллективная герменевтика шума
Маргинальные аудиоархивы редко создаются в одиночку. Они почти всегда возникают вокруг сообщества практики — группы людей, разделяющих интерес к определенному типу неподтвержденных звуковых феноменов.
Важно, что каталогизация здесь носит консенсусный характер. Решение о том, к какой категории отнести запись, принимается не единоличным экспертом, а сообществом в процессе обсуждения. Если большинство участников склоняется к тому, что запись объясняется техническими причинами, она маркируется как «артефакт». Если консенсус не достигается, запись остается в «неопределенной» зоне. Архив оказывается формой коллективного знания, которое постоянно пересматривается и оспаривается.
Исторический пример такого сообщества — практика записи «голосов умерших», восходящая к медиумам XIX века. Однако цифровая эпоха радикально изменила масштаб и доступность. Если раньше спиритический сеанс был приватным событием, участие в котором требовало физического присутствия, то теперь EVP-запись может быть опубликована на YouTube, где ее увидят тысячи людей. Публичность маргинального архива меняет его природу: он становится не просто хранилищем, но и ареной для культурной борьбы между сторонниками паранормальных интерпретаций и скептиками.
Сгенерировано автором с помощью ChatGPT на основе оригинального текстового промта. 2026.
В российском сегменте сети также существуют подобные сообщества. Форумы, посвященные «голосам с того света», «фантомным радиосигналам», «аномальным звукам в заброшенных зданиях», собирают любителей, которые обмениваются записями, обсуждают технику записи (какой диктофон лучше улавливает EVP, в какое время суток выше шанс зафиксировать «голос») и предлагают свои интерпретации. Эти практики почти не изучены академически, но они представляют собой важный слой современной звуковой культуры — своего рода низовую эпистемологию необъяснимого.
Заключение к главе 3
Маргинальные аудиоархивы представляют собой наиболее радикальную форму отхода от институциональной модели. Они оперируют звуками, которые не могут быть верифицированы в обычном смысле — их происхождение неизвестно или оспаривается, их содержание не поддается однозначной интерпретации, их статус колеблется между «документом» и «артефактом».
Ключевые характеристики маргинальных аудиоархивов:
- Отсутствие верификации — записи принимаются без проверки подлинности;
- Консенсусная каталогизация — категории определяются сообществом, а не экспертом;
- Эпистемическая неопределенность — архив сохраняет объекты, статус которых остается открытым;
- Практико-ориентированность — архивирование является частью более широкой практики (поиск EVP, радиоперехват, спиритические сеансы).
Именно в этой третьей зоне — между документом и мистификацией, между техническим артефактом и паранормальным свидетельством — наиболее отчетливо проявляется то, ради чего было начато это исследование: почему цифровая культура стремится сохранять странные, пограничные, трудно классифицируемые звуки. Ответ заключается не в их документальной ценности (она часто минимальна), а в их провокативной способности. Странный звук заставляет слушателя задавать вопросы, на которые нет ответов. Он создает пространство для интерпретации, для сообщества, для веры или сомнения. Он сопротивляется окончательному смыслу.
В этом смысле маргинальный аудиоархив оказывается не просто хранилищем аномалий, но и моделью альтернативного знания — знания, которое не претендует на истину, но претендует на сохранение вероятной истины. Именно эта возможность и есть главное, что современная культура стремится сохранить в эпоху избытка объяснений.
Заключение
Проведенный анализ трех типов аудиоархивов — институциональных, сетевых и маргинальных — позволяет вернуться к ключевому вопросу исследования: почему и как современная цифровая культура стремится архивировать пограничные и трудно классифицируемые звуки?
Институциональные архивы, как показано в первой главе, строятся вокруг дисциплинарной логики: отбор, каталогизация, сохранение того, что признано «культурным наследием». Однако именно эта логика создает зону исключения — звуки, которые не вписываются в научные классификации или репутационные рамки, остаются за пределами официального хранения. Сетевые архивы, рассмотренные во второй главе, заполняют этот пробел, но по иному принципу: они не фильтруют, а накапливают. Пользовательские платформы, YouTube-каналы и sound map-проекты принимают любой звук, который находит своего слушателя. Здесь архив превращается из экспертной инстанции в агрегатор коллективного интереса.
Маргинальные архивы, ставшие предметом третьей главы, представляют собой наиболее радикальный случай. Они сохраняют звуки, которые не могут быть верифицированы в обычном смысле: EVP-феномены, голоса умерших, радиопомехи, трансовые речи. Эти записи не претендуют на документальную достоверность — они претендуют на возможность иного объяснения реальности. Архив здесь работает не как хранилище фактов, а как пространство для коллективной интерпретации, сомнения и веры.
Гипотеза исследования заключалась в том, что интернет-аудиоархивы выполняют функцию «акустической памяти» цифровой эпохи, причем особую ценность приобретают именно нестабильные, шумовые и маргинальные записи, поскольку они фиксируют ускользающие состояния среды, общества и технологий. Анализ подтвердил это предположение, но с важным уточнением.
Ценность странных звуков заключается не в их информационной насыщенности (она часто минимальна), а в их провокативной способности. Запись, которую невозможно однозначно идентифицировать, заставляет слушателя задавать вопросы, на которые нет готовых ответов. Она создает паузу в автоматизированном восприятии — момент, когда слух перестает скользить по поверхности и начинает вслушиваться. Именно в этой паузе и возникает возможность иного способа отношения к миру: не как к набору объясненных фактов, а как к открытой, шумящей, сопротивляющейся окончательному смыслу реальности.
Таким образом, интернет-аудиоархивы сохраняют не столько сами звуки, сколько способность удивляться звуку. Архивы шумов, помех, оккультных записей и анонимных бытовых фрагментов оказываются не периферией цифровой культуры, а ее чувствительным нервом — местом, где память сталкивается с неопределенностью, а документ граничит с мифом. В эпоху избытка объяснений именно необъяснимое становится самым ценным, что можно сохранить.
Юмашева Ю. Ю. Аудиовизуальные архивы в сети Интернет. Часть первая: «В начале было слово» [Электронный ресурс] // (автор) Ю. Ю. Юмашева. — URL: [CyberLeninka](https://cyberleninka.ru/article/n/audiovizualnye-arhivy-v-seti-internet-chast-pervaya-v-nachale-bylo-slovo?utm_source=chatgpt.com) (дата обращения: 17.05.2026).
Schafer R. M. The Soundscape: Our Sonic Environment and the Tuning of the World [Электронный ресурс] / R. Murray Schafer. — Rochester, Vermont: Destiny Books, 1994. — 301 p. — URL: https://monoskop.org/images/d/d4/Schafer_R_Murray_The_Soundscape_Our_Sonic_Environment_and_the_Tuning_of_the_World_1994.pdf (дата обращения: 18.05.2026).
Westerkamp H. Soundwalking [Электронный ресурс] / H. Westerkamp // Sound Heritage. — 1974. — Vol. 3, No. 4. — P. 18–27. — URL: https://www.sfu.ca/sonic-studio-webdav/WSP_Doc/Booklets/SHWesterkamp.pdf (дата обращения: 18.05.2026).
Обложка и несколько иллюстраций были созданы с помощью ChatGPT.
https://www.mediathek.at/onlineausstellungen/frauenstimmen/bis-1918/kuenstlerische-oeffentlichkeit (дата скриншота: 18.05.2026).
The Dialect and Heritage Project / University of Leeds. — URL: https://dialectandheritage.org.uk/sound-map/ (дата скриншота: 18.05.2026). Использовано в образовательных и исследовательских целях на принципах добросовестного использования (fair use).
https://music.africamuseum.be/english/index.html (дата скриншота: 18.05.2026). Использовано в образовательных и исследовательских целях на принципах добросовестного использования (fair use).
https://archive.org/details/the-shadow-radio-show-1937-1954-old-time-radio-all-available-episodes?webamp=default (дата записи экрана: 18.05.2026). Использовано в образовательных и исследовательских целях на принципах добросовестного использования (fair use).
https://www.youtube.com/watch?v=kfbjZ-6OjwM (дата записи экрана: 19.05.2026). Использовано в образовательных и исследовательских целях на принципах добросовестного использования (fair use).
https://aporee.org/maps/?loc=70702 (дата записи экрана: 19.05.2026). Использовано в образовательных и исследовательских целях на принципах добросовестного использования (fair use).
https://www.youtube.com/watch?v=D-K8KEuaxoI (дата сохранения звуков: 19.05.2026). Использовано в образовательных и исследовательских целях на принципах добросовестного использования (fair use).
https://fonotecanacional.cultura.gob.mx/index.php/escucha/mapa-sonoro-de-mexico Скриншот страницы Fonoteca Nacional. Прямой сбор записей от пользователей для «Национальной звуковой библиотека Мексики (Fonoteca Nacional)». Далее видео с картой звуков от публики. Использовано в образовательных и исследовательских целях на принципах добросовестного использования (fair use). (дата записи экрана и скриншота: 19.05.2026)
https://www.archiviosonoro.org/ (дата записи экрана: 19.05.2026). Использовано в образовательных и исследовательских целях на принципах добросовестного использования (fair use).