Original size 2480x3500

«Блюз осеннего вечера» — как «подстава» оживила повесть Кивинова

PROTECT STATUS: not protected
This project is a student project at the School of Design or a research project at the School of Design. This project is not commercial and serves educational purposes

Концепция

«Улицы разбитых фонарей» (или «Менты») — обычно, первое название, которое приходит в голову при вспоминании ностальгических детективов о сотрудниках милиции. В некотором понимании его можно назвать «классикой» своего жанра, так как этот сериал успел заинтересовать, вдохновить и «вырастить» не одно поколение.

big
Original size 0x0

Основной актёрский состав первого сезона «Ментов»

«Улицы…» — сборник независимых историй, которые объединяют сеттинг и задействованные герои. Каждый сюжет раскрывает будни сотрудников одного милицейского коллектива: подробности их работы, кабинетной и при исполнении долга, а также быт за стенами участка. Каждая серия вырисовывает сложноструктурную, затягивающую картину преступления, с последующим расследованием. Детектив захватывает «глухим» (не имеющим зацепок) делом, втягивающим в процессе раскрытия в вереницу неожиданных событий, острых конфликтов и рисковых обстоятельств. При этом история выделяется и характерной для своего времени реалистичностью. Возможно, потому что снималась в тех же тяжелых условиях, в которые были помещены её участники.

«Наша знаменитая киностудия „Ленфильм“ напоминала себя в годы блокады — выбитые окна, одинокие фигуры в темных коридорах, страшная разруха.» — признался один из режиссеров «Улиц…» Дмитрий Светозаров. — «За эти пять-шесть лет многие ушли из профессии. Просто не нашли себя в новых условиях. И каждый спасался, как мог.»

плакаты к первому и второму сезонам «Улиц разбитых фонарей»

Именно честное, без приукрашиваний и замалчивания, изображение обстоятельств наступившей эпохи стало одним из факторов, которые помогли сериалу быстро найти преданного зрителя. За это можно отчасти поблагодарить прародителя «Ментов» — Андрея Кивинова. Профессиональным писателем он не был, однако, как сам позже рассказывал в интервью, «решил оставить ребятам на память такую повесть о нашей (милиционеров) жизни». На момент создания первых сюжетов, автор работал в отделе по раскрытию умышленных убийств Кировского РУВД Санкт-Петербурга, и знал о работе милиционера не понаслышке.

«(…) многие моменты, случаи, байки взяты из реальности. Я даже писал персонажей с настоящими фамилиями».

Андрей Кивинов (наст. Пименов), бывший сотрудник убойного отдела // одно из произведений, послуживших основой «Ментам»

Позже, в кооперации с режиссерами на основе повестей Кивинова был отснят первый сезон «Улиц разбитых фонарей», где детективные истории обрели своё визуальное воплощение. Данное исследование будет посвящено одной из таких адаптаций, а именно: 9-му эпизоду 1-го сезона «Блюз осеннего вечера».

Особенностью этой серии является неожиданная подмена главного действующего лица, сбившая с толку некоторых внимательных зрителей. Так, в повести события разворачиваются вокруг милиционера Кирилла Ларина (в адаптации героя переименовали в Андрея). Однако сериал демонстрирует происходящее от лица его коллеги — Владимира Казанцева (далее также Казанова).

Я намерена прояснить, как повлияла «подстановка» персонажа на впечатление от истории. Для этого будут рассмотрены сцены как в серии, так и в её литературной основе, произведено сравнение их атмосферы, поступков главного героя, а также выявлено влияние этих аспектов на наполненность произведения и продвижение по сюжету.

«Ой, Киря, выручай.»

«Я за тебя потом отстою. Теща из Воронежа приезжает, встретить надо бы. У меня и так с женой… Ну, сам знаешь…»

Завязка и в повести, и в серии одинакова: Ларин (Казанцев), уволившийся по собственному желанию из милиции и работающий теперь на должности охранника у киоска обмена валюты, подменяет отсутствующего коллегу по его же просьбе. Он ненадолго отлучается с поста за «Беломором», исполняя поручение уже от другого сотрудника — кассира. А вернувшись, обнаруживает последствия налёта с грабежом: двое убитых, украденная из кассы обмена крупная сумма денег, и подоспевшие на переполох милиционеры, бывшие коллеги главного героя.

«Там, в зале магазина, уже развивалось милое сердцу действо — эксперты мазали порошками стенки киоска, щелкали вспышками фотоаппаратов; оперы опрашивали двух вусмерть перепуганных продавщиц; судебный медик склонился над одним из убитых…»

Кирилл Ларин, в повести, ведёт длинный внутренний монолог, постепенно окунающий читателя как в произошедшее только что преступление, так и в предысторию, которая к нему подвела. Затрагиваются процессы увольнения героя из МВД, дальнейший поиск работы и возникновение киоска, который впоследствии довелось охранять, приём на новую должность, обустройство на месте, особенности занятости, и наконец, события «сегодняшнего дня».

Original size 2518x1416

Казанцев (Ларин) в поисках «Беломора»

Каждый фрагмент повествования пропускается сквозь призму восприятия Ларина.

Описания субъективны, идут вперемешку с размышлениями и мечтаниями героя («Я так и знал! Вернее, чувствовал. Этим самым анекдотичным внутренним голосом. Хотя голосом чувствовать нельзя, к голосу можно прислушиваться. Но я почувствовал.»; «Ну а на ножки встанем, сразу снимемся отсюда. Куда-нибудь в „Пассаж“ переедем или в „Гостинку“, на худой конец в Мариинский театр.»).

Содержат много оценочных выражений («Теща — дело святое. Не объект для анекдотов, а теща.»; «Вот насчет пугала, это я точно подметил. Но приходилось наряжаться. Установка не моя.»).

А также преисполнены эмоциональных, слегка философских отступлений. Например, о «предчувствии» («А говорят, предчувствий не бывает. Конечно, не бывает. Это сейчас вот думаешь там внутри что-то шевельнулось.»), о новой работе («Какая разница, где скучать? Что в „Пассаже“, что здесь.») или о неутешительном положении после случившегося налёта («А теперь что? Вроде и не виноват, а виноват. По всем статьям. Разводи руками, не разводи…»).

Original size 862x506

Кассир Лёха, за несколько мгновений до смерти

Сериал превратил это длинное, плавное вступление в последовательность быстро сменяющих друг друга кадров. Та же сцена показана не глазами главного героя, а объективно, со стороны. Домысливания и рассуждения убраны. Вместо них — чистое действие, обезоруживающее как оказавшегося не в том месте, не в то время Казанову, так и зрителя перед экраном. Персонажу не отводится права поразмыслить о случившемся, всё убрано из-за требований хронометража.

Но, хотя способ демонстрации завязки в сериале может в сравнении показаться менее подробным, использованные приёмы работают не только на экономию экранного времени. У героя отнимают возможность объяснения, делая его заложником обстоятельств. В то время, как повесть увеличивает степень напряжения постепенно, будто «приманивая» читателя разворачивающимся на его глазах происшествием, серия мгновенно окунает в эмоцию, выставляя череду событий, как «проклятие злого рока». Эта подтема пересекается с мыслями Ларина о «предчувствии», но не затягивает повествование, ёмко предоставляя контекст и цепляя внимание.

«Каждый козел кричит: „Меня подставили, меня подставили!!!“»

Сюжет успешно стартует, принимаясь обрастать подробностями, как в повести, так и в серии. Ларин (Казанцев) недолго задерживается на месте преступления, наблюдая за сбором улик и допросом свидетелей. Затем покидает магазинчик, где стояла касса обмена, выходя обратно наружу. Там его останавливает на разговор друг и бывший коллега: Евгений Филиппов (в повести) или Андрей Ларин (в сериале), и герой «изливает ему душу», коротко и раздраженно высказываясь о произошедшем.

«Возвращаюсь — мать их за ногу! Витька (сотрудник магазина) уже готов, а Леха (кассир, попросивший отлучиться за сигаретами) дышит, но тоже не жилец — две дырки в груди.»

Слово «подстава» употреблено мной ранее не просто так. В контексте исследования оно имеет двойное значение: это замена одного персонажа в сценарии на другого и отсылка на первую, выдвинутую Евгением (в повести!) версию мотива «налётчиков». Согласно ей, Ларина намеренно выставили соучастником преступления, чтобы запутать следствие. В обоих произведениях бывший сослуживец пытается добиться справедливости и защитить подозреваемого товарища, но его реакция на это различается. В повести главный герой активно сопротивляется, говоря, что алиби с предательством — дешевый способ выставить себя невиновным, и никто ему не поверит.

Original size 866x512

Казанцев (Ларин) и его бывший коллега Андрей (Евгений)

В сериале, вместо продолжения разговора с товарищем, Казанцев смиренно отправляется в участок. Уже на месте его вызывает на допрос бывший начальник Петренко. Герой выкладывает ему ту предысторию, которая являлась монологом в начале повести. Эта перестановка сцен дополнительно показывает безвыходность ситуации, в которую Казанова угодил, как он думал, по несчастливой случайности. Более того, главный герой осознает, что застрял не просто на ненадежной вакансии, но и в уголовном деле без зацепок. Поэтому помощи от бывших коллег мог не дожидаться.

В следующей сцене, несмотря на одинаковое общее наполнение и значение, различаются некоторые любопытные детали. Начальник банка, для которого Ларин (Казанцев) охранял киоск обмена валюты, вслух зачитывает ему его досье: паспортные данные, сведения о милицейском прошлом, личностные качества…

«По характеру честолюбив, вспыльчив, но отходчив, скрытен.»

Так описывается персонаж Ларина. В серии, уже о Казанове озвучивают больше черт: герой «порой безрассуден, имеет слабость к женскому полу, абсолютно безразличен к политике». Начальник банка старается надавить на «крайнего» в возникшей обстановке, апеллируя добытыми фактами, чтобы заставить того исполнить дальнейшие требования.

«Ну и что?» — открыто спрашивает Казанцев, ещё наглядней демонстрируя свою бесцеремонность (в то время, как в повести Ларин держит мнение при себе и ведёт только внутренние размышления). Далее, конфликт обостряется, и в обоих произведениях начальник банка требует возместить украденную сумму. В повести на задание отводится месяц, а в серии — всего две недели. Так история не только лучше укладывается в хронометраж, но и повышает ставки, подогревая интерес у зрителя.

Original size 862x512

Тимур Бельский, начальник Ларина (Казанцева)

Реакция Юры, сменщика Казановы, завершает эскалацию напряжения и служит «мостом» для завязки и первых сюжетно весомых действий. Она важна и в повести, и в сериале, так как возводит абсурдность случившегося в абсолют. Юра в шоке — он не ожидал, что просьба подменить его на работе выльется в ситуацию, где коллега окажется под подозрением в соучастии в двойном убийстве.

«Уперся. Не в стенку, а в ситуацию.»

Замотивированный найти настоящих преступников и разобраться с долгом, Ларин (Казанцев) начинает собственное расследование. Как бывший милиционер, он понимает: ни один профессионал не знаком с преступным миром лучше, чем его «обитатели». Поэтому он намерен встретиться с информатором по кличке Молчун, который иногда помогает стражам закона свежими слухами.

В повести герои пересекаются в подземном переходе, а затем отправляются побеседовать в ближайшую забегаловку. В сериале сцена встречи вырезана, однако именно она объясняет название произведения. Ларин задерживается близ уличного музыканта. Мелодия его инструмента олицетворяет настроение, пронизывающее город, где и творится основное действие.

«Блюз осеннего вечера» — как «подстава» оживила повесть Кивинова
Project created at 29.12.2025
hse.space
Unlock new opportunities in education, career, and creativity with HSE SPACE, the digital platform from HSE University. This online hub connects students, faculty, employers, and professional communities, empowering users to build dynamic digital portfolios, showcase extracurricular achievements, participate in competitions, and launch successful careers.
educational projects
extracurricular activities
startups
academic digest
We use cookies to improve the operation of the HSE website and to enhance its usability. More detailed information on the use of cookies can be fou...
Show more