Original size 2400x3369

«Большой стиль» фотокниги: СССР, Германия, Япония (1920–1930-е)

PROTECT STATUS: not protected
This project is a student project at the School of Design or a research project at the School of Design. This project is not commercial and serves educational purposes
The project is taking part in the competition
Original size 5000x800

— Концепция: почему страница — это поверхность— Часть I. «Полоса как единица монтажа»: советский случай 1.1. Механика столкновения в «СССР строит социализм» (1933) 1.2. Типографика как визуальная масса 1.3. Серия лиц и ритм коллективного тела— Часть II. «Серия как аргумент»: немецкий случай 2.1. «Die Welt ist schön» (1928): грамматика изоляции 2.2. Пластическая эквивалентность природы и индустрии 2.3. Молчание подписи и привычка чтения— Часть III. «Непрерывность как панорама»: японский случай 3.1. Формат аккордеона в «Nippon» (1938) 3.2. Фотомонтаж как слияние (fusion) 3.3. Пространственное чтение и растворение границ— Заключение — Список литературы — Источники изображений

Original size 5000x800

Настоящее визуальное исследование посвящено фотокниге межвоенного периода (1928–1938) и рассматривает её не как простой контейнер для изображений, а как сложное устройство, в котором страница превращается в активную поверхность монтажа. Изучение пластики так называемого «большого стиля» представляется принципиально важным, поскольку позволяет понять, как формальные решения выходят за рамки идеологического содержания и формируют специфический способ смотрения. Речь идёт не только об эстетическом анализе композиции, но и об исследовании того, как культурные проекты эпохи материализуются в визуальной структуре книги. В этом контексте страница перестаёт быть инертным носителем и становится пространством визуальной организации, где фотография, текст и дизайн взаимодействуют для производства смысла.Принцип отбора визуального материала основан на трёх парадигматических фотокнигах, представляющих три модели организации взгляда. Во-первых, советский случай — «СССР строит социализм» (1933) Эля Лисицкого, где страница функционирует как единица столкновения. Во-вторых, немецкий случай — «Die Welt ist schön» (1928) Альберта Ренгера-Патча, в котором серийность становится основным аргументом. В-третьих, японский случай — «Nippon: Japan the Nation in Panorama» (1938) под редакцией Горо Кумады, где формат аккордеона создаёт непрерывную панораму. Для анализа отобраны обложки, полные развороты, типографические детали и фотомонтажи, что позволяет детально изучить пластические операции в каждом случае.Структура исследования организована в виде трёх аналитических блоков, каждый из которых посвящён одной из стран. В каждом блоке рассматриваются формальные стратегии и пластика монтажа с особым вниманием к распределению визуального напряжения на странице. Завершается работа сравнительным синтезом, который сводит воедино три модели и выявляет транснациональную природу «большого стиля».Ключевой вопрос исследования формулируется следующим образом: каким образом вёрстка фотокниг «большого стиля» (1928–1938) в СССР, Германии и Японии конструирует визуальный аргумент через пластику монтажа, выходя за пределы идеологического содержания изображений? Этот вопрос смещает фокус с того, что показывают изображения, на то, как они организованы и какой эффект производит эта организация на читателя.

Гипотеза заключается в том, что страница в этих фотокнигах не является пассивным фоном, а представляет собой активную поверхность монтажа. Принципиальное различие между тремя случаями заключается не в содержании изображений, а в распределении визуального напряжения: столкновение в СССР, серийность в Германии и непрерывность в Японии. Таким образом, «большой стиль» — это, прежде всего, не общая идеология, а репертуар формальных решений, которые каждая фотокнига комбинирует в соответствии со своим визуальным проектом, доказывая, что пластика страницы является подлинным двигателем смысла в этих произведениях.

Original size 5000x800

Советская фотокнига 1930-х годов не иллюстрирует — она конструирует. Каждый разворот представляет собой операцию монтажа, в которой фотография, диаграмма и типографика оспаривают друг у друга пространство. Это не юбилейный альбом, а машина для чтения: глаз читателя принудительно перемещается от фрагмента к фрагменту, от страницы к странице, от одного масштаба к другому. Накопление фрагментов — первый формальный принцип книги. Лисицкий не ставит одно изображение и не ждёт; он ставит несколько и заставляет их конкурировать. Это выталкивание и есть тот кинематографический ритм, который исследователи отмечают в его дизайне. Речь идёт не о декоративной динамике, а о способе организации чтения: монтаж в кино создаёт смысл через столкновение кадров, и Лисицкий переносит этот принцип на бумагу, где столкновение происходит не во времени, а в пространстве разворота.Эль Лисицкий, портрет художника, ca. 1925–1930.

Лисицкий приходит в фотокнигу из архитектуры, плаката и типографики, а не из фотографии. Это происхождение объясняет его обращение со страницей: для него книга — это здание из бумаги, а каждая полоса — этаж, который нужно решить. Когда в 1932 году он получает заказ на оформление «СССР строит социализм», он имеет дело не с книгой фотографий, а с проблемой визуальной конструкции. Изображения не «помещены» на страницу, они подчинены логике композиции, которая их превосходит.

Эль Лисицкий (оформление), «СССР строит социализм», ИЗОГИЗ, Москва, 1933. Обложка.

Обложка устанавливает контракт чтения. Красный и чёрный — не декоративные цвета, а иерархии. Название не парит над изображением, оно пересекает его по диагонали, и эта диагональ заставляет глаз войти через верхний левый угол и выйти через нижний правый, как в плакате. Лисицкий спроектировал не обложку для книги фотографий; он спроектировал порог для устройства монтажа. Там, где обычный фотоальбом той же эпохи даёт изображению главенствовать, а тексту — сопровождать, здесь текст и изображение оспаривают поверхность, и ни один не уступает.

Эль Лисицкий (оформление), начальная страница «СССР строит социализм», ИЗОГИЗ, Москва, 1933.

Страница третья — не предисловие, а вход в материал. Лисицкий упраздняет нарративный порог и помещает читателя непосредственно перед визуальным устройством. Нет ни представления темы, ни видимого оглавления; книга начинается тогда, когда глаз начинает скользить по поверхности. Читатель не получает объяснений, он получает структуру, которую должен пройти. Начальная страница поэтому — не «введение», а первый такт ритма, который будет держать всю книгу.

Original size 2860x1940

Эль Лисицкий (оформление), развороты «СССР строит социализм», 1933.

Здесь страница работает как визуальный конвейер. Фотографии не следуют друг за другом — они накапливаются. Центральное изображение занимает ось; вокруг него фрагменты и линии складываются в ритм чтения. Завод предстаёт не как место, а как последовательность операций, и страница воспроизводит эту последовательность в своей внутренней организации. Накопление здесь не хаотично: оно подчинено скрытой сетке, которая удерживает фрагменты в равновесии. Эта сетка не видна читателю, но ощущается как порядок — и именно это ощущение порядка превращает монтаж в аргумент. Одиннадцатая страница продолжает ритм, но вводит смену масштаба: деталь укрупняется, напряжение концентрируется. Чередование общего плана и детали избегает монотонности плаката и удерживает внимание читателя посредством вариаций масштаба, которые не нарушают логику монтажа.В советской фотокниге лозунг не сопровождает изображение — он в него вторгается. Слова накладываются на тела, заголовки разрезают кадры. Это формальное решение уничтожает любую иллюзию документальной прозрачности: фотография не «показывает» реальность, реальность приходит уже опосредованной печатным словом. Лозунг здесь сам становится изображением, а изображение — аргументом. Их взаимодействие и создаёт визуальную риторику «большого стиля»: читатель не читает лозунг и не смотрит фотографию по отдельности; он воспринимает их как единый сложный знак.Завод представлен как пейзаж, но пейзаж построенный. Металлические конструкции вырезаются на фоне неба с той же чёткостью, что и горы на гравюре. Композиция тяготеет к горизонтали и создаёт ощущение безграничного пространства, доступного для государственного проекта. Горизонталь важна и формально: она успокаивает глаз после плотности предыдущих разворотов и готовит его к новому накоплению. Книга дышит: напряжение сменяется расширением, расширение — новым напряжением.

Original size 2860x1940

Эль Лисицкий (оформление), разворот с индустриальными изображениями, «СССР строит социализм», 1933.

Эль Лисицкий (оформление), разворот с индустриальными изображениями, «СССР строит социализм», 1933.

Тринадцатая страница усиливает плотность. Фрагменты машин накапливаются почти до насыщения поверхности. Читатель видит не машину, а принцип машины, её логику повторения и сборки. Это насыщение намеренно: книга хочет, чтобы читатель ощутил индустрию как силу, занимающую всё доступное пространство, не оставляя места для созерцания. Чем плотнее страница, тем сильнее ощущение, что производство не имеет границ.

Original size 2860x1940

Эль Лисицкий (оформление), разворот с портретами рабочих, «СССР строит социализм», 1933.

Лозунг встраивается в фотомонтаж как ещё один пластический элемент. Буквы не парят над изображением: они его режут, делят, организуют. Текст превращается в визуальную форму, которая конкурирует с фотографиями за внимание глаза. География производства (Батум, Баку) произносится дважды: как имя и как изображение. Это удвоение и производит эффект монтажа: читатель не читает лозунг, он его видит. Лозунг краток, почти телеграфен, и эта краткость — не стилистическая случайность, а формальная необходимость: длинный текст разрушил бы визуальный баланс страницы. Имя собственное завода превращается в визуальную форму. Грубые, блочные буквы функционируют как массы, конкурирующие с фотографиями машин. Выбор тяжёлого гротеска не нейтрален: он производит то же ощущение солидности и весомости, что и изображения тракторов. Типографика Лисицкого работает не как носитель информации, а как материал: буквы имеют вес, плотность, фактуру. Они ведут себя как металл, из которого сделаны тракторы.Когда книга переходит от завода к лицу, монтаж не останавливается — он усиливается. Портреты предстают не изолированно, как в альбоме знаменитостей; они предстают в серии, вырезанными и сопоставленными так, что индивид становится типом. Эта сериализация лица — решающая формальная операция: читатель видит не человека, а рабочего как категорию. «Большой стиль» не интересуется биографией, он интересуется функцией. Лицо рабочего важно не потому, что оно уникально, а потому, что оно типично. Серия превращает уникальное в повторяемое, а повторяемое — в визуальный аргумент.

Original size 2860x1940

Эль Лисицкий (оформление), разворот с индустриальными изображениями, «СССР строит социализм», 1933.

Лица рабочих даны укрупнёнными, вырезанными, повторёнными. Это не индивиды, а типы. Страница организует их в ряды или блоки, внушающие коллективность без трещин. Пластика «большого стиля» действует здесь через редукцию: биографическая деталь исчезает, оставляя только визуальную функцию лица как единицы производства. Чем меньше деталей, тем сильнее обобщение; чем сильнее обобщение, тем легче читатель проецирует на образ коллективное целое. Визуальная риторика не рассказывает — она типизирует.

Original size 2000x765

Эль Лисицкий (оформление), развороты с шествием на Красной площади, «СССР строит социализм», 1933.

Толпа фотографируется под углом, который превращает её в текстуру, в узор. Индивид исчезает в массе, и это исчезновение — именно то, что страница хочет показать. Повторение тел и лиц в уменьшенном масштабе производит почти орнаментальный эффект: толпа становится визуальной тканью. Орнамент здесь работает как аргумент: он показывает, что масса может быть организована в узор, а значит, поддаётся планированию. Второе изображение шествия подтверждает принцип: площадь — не сцена, а поверхность для надписи. Тела выстраиваются, повторяются, упорядочиваются в ряды, которые страница воспроизводит как визуальные линии. Разница между двумя изображениями не в теме, а в угле и плотности: книга варьирует одну и ту же формальную операцию, чтобы показать, что коллективность — не факт, а визуальная конструкция.Культура входит в книгу с той же грамматикой, что и индустрия. Нет ни смены тона, ни смены ресурсов: те же инструменты монтажа, которые служили для показа заводов, служат теперь организации знания. Книга не отделяет материальное производство от культурного; она трактует их как два аспекта одного проекта и выравнивает визуально: завод и школа, трактор и книга, рабочий и ученик подчинены одной и той же композиционной логике. Разворот об образовании не иллюстрирует педагогическую программу — он её визуально конструирует. Изображения классов, книг или сосредоточенных лиц организуются с той же логикой накопления, что и заводы. При этом детали здесь иные: если на заводах преобладают машины и конструкции, то в образовании — лица и жесты. Но композиционная логика остаётся той же.

Original size 2000x1360

Эль Лисицкий (оформление), развороты с изображениями образования, «СССР строит социализм», 1933.

Второй разворот об образовании продолжает последовательность без разрыва. Повторение визуальных структур (линий, блоков, лиц) производит эффект непрерывности, который читатель интерпретирует как прогресс. Образование предстаёт не изолированным моментом, а ещё одной фазой процесса, который книга разворачивает страница за страницей. Движение не имеет финала: страница не завершает тему, а передаёт её следующей. Каждый разворот — не точка, а звено в цепи, и смысл возникает не в отдельном звене, а в их последовательности.Тело рабочего в советской фотокниге — объект государственной заботы. Здоровье предстаёт не как гуманитарная тема, а как условие производства. Книга организует медицинские изображения с той же серийной логикой, что и изображения машин: тело становится ещё одним компонентом системы, а забота о нём — технической операцией. Медицинские развороты не столько рассказывают о здоровье, сколько демонстрируют его как часть производственного цикла. Читатель видит не страдание и не исцеление, а организацию: кровати, инструменты, жесты, повторяющиеся с ритмичной регулярностью. Страница о здоровье не показывает больных: она показывает тела под присмотром. Кадр устраняет страдание и сосредоточивается на организации. Повторение кроватей и инструментов создаёт почти орнаментальный рисунок, который читатель воспринимает как порядок. Здоровье не эмоция, а структура.

Эль Лисицкий (оформление), развороты с изображениями здравоохранения, «СССР строит социализм», 1933.

Изображения повторяются с минимальными вариациями, и это повторение производит эффект нормальности: медицинская помощь — не исключение, а рутина. Страница не стремится взволновать; она стремится доказать, что забота о теле встроена в функционирование системы. Третий разворот закрывает медицинскую последовательность без драматизма. Нет нарративного вывода, потому что не было конфликта: книга показывает здоровье как административный факт, а не как историю. Советская фотокнига не рассказывает случаи, она организует категории. Раздел заканчивается не точкой, а сменой темы.

0
1/2

Эль Лисицкий (оформление), развороты с изображениями здравоохранения, «СССР строит социализм», 1933.

Original size 2860x1940

Эль Лисицкий (оформление), развороты с изображениями здравоохранения, «СССР строит социализм», 1933.

Жильё в советской фотокниге — форма коллективной архитектуры. Книга показывает не дома, а блоки, повторения, модули. Интимность исчезает в пользу организации: частное пространство визуализируется как продолжение публичного, и страница воспроизводит эту непрерывность посредством повторения структур. В жилье нет ни домашних деталей, ни индивидуальных примет — есть фасады, окна, балконы, и все они подчинены ритму. Первый разворот о жилье представляет архитектуру как геометрию. Линии зданий вырезаются на фоне неба без живописных уступок. Нет ни драматических теней, ни выразительных углов. Новая вещественность архитектуры ищет не красоту здания, а читаемость его структуры. Геометрия здесь — не холод, а ясность: читатель должен увидеть в здании не «дом», а модуль, который можно повторить.

«Большой стиль» фотокниги: СССР, Германия, Япония (1920–1930-е)
Project created at 19.11.2026
hse.space
Unlock new opportunities in education, career, and creativity with HSE SPACE, the digital platform from HSE University. This online hub connects students, faculty, employers, and professional communities, empowering users to build dynamic digital portfolios, showcase extracurricular achievements, participate in competitions, and launch successful careers.
educational projects
extracurricular activities
startups
academic digest
We use cookies to improve the operation of the HSE website and to enhance its usability. More detailed information on the use of cookies can be fou...
Show more