Концепция
Дионисийские черты являются важной частью проектов многих современных архитекторов, особенно специализирующихся на стилях постмодерна или деконструктивизма. Анализ дионисийских оснований невозможен без их противопоставления с апполоническим подходом.
Ф. Ницше предложил глубокий анализ этих подходов в своей работе «Рождение трагедии из духа музыки». Указанные понятия инспирированы двумя богами Древней Греции, представляющим разные стороны жизни человека: Апполон — бог света, искусства, гармонии. Дионис — Бог виноделия. По мнению Ницше, изящные искусства являются аполлоническими искусствами, в то время как дионисийское — непластическим искусством музыки. Классически предложенная дихотомия может быть описана через несколько пар противопоставлений: • «аполлоническое рассуждение» и «дионисийская страсть» [3], • «порядок» и «хаос», • «рациональное» и «иррациональное», • «красота» — «безобразие».
При этом рассматривая основные стили последних 100-150 лет можно отметить и противопоставление модернизма, включающего строгий порядок (достаточно вспомнить основные проекты Ле Корбюзье) и опирающегося на апполоническое начало, и постмодернизм, обращающийся к нестандартным и эмоциональным архитектурным решениям.
В основе дионисийского подхода лежит эмоциональное, динамические начало, отсутствие строгих архитектурных правил, превалирует чувственное восприятие архитектурного объекта [1, 2].
К основным признакам дионисийского подхода можно отнести: • Иррациональность, манкирование функционализма; • Принцип текучести форм проекта, максимальная планировочная гибкость; • Следование принципам природного мира, человекоподобие; • Эмоциальная насыщенность (как позитивная, так и негативная); • Иммерсивность и вовлеченность, когда гость, пользователь инфраструктуры оказывается эмоционально вовлечен в социальное взаимодействие в зданиях, а не просто оказывается функциональным пользователем пространств.
Подобный стиль «предлагает картину абсолютной и непреодолимой новизны, некоторого рода совершенство, которое сразу обезоруживает наши инструменты понимания и оставляет нас в дионисийском состоянии» [1]. Можно с уверенность сказать, что проекты с дионисийскими чертами призваны бросать вызов устоявшимся канонам и заставляют обсуждать их.
Цель данного визуального исследования — проанализировать черты дионисийского начала в проектах архитекторов Фрэнка Гери, Захи Хадид, Сантьяго Калатрава, Даниэля Либескинда, Кенго Кума.
В рамках работы мною будут рассмотрены основные характеристики нескольких проектов рассмотренных авторов и затем проведено сравнение их сходств и различий.
Кроме того, учитывая личный интерес, я решила представить как могло бы выглядеть здание университета НИУ ВШЭ, если бы его проектировали изучаемые архитекторы. Для реализации подобных предположений была выбрана нейросеть «Шедеврум» от Яндекса, которой был дан запрос предложить облик здания НИУ ВШЭ с опорой на проекты каждого рассматриваемого архитектора.
Френк Гери
Фрэнк Гери (род. 1929, Торонто) — живая легенда архитектуры, чьи дерзкие проекты переопределили границы дизайна и инженерии. Получив Притцкеровскую премию в 1989 году, он стал символом архитектурного бунтарства, превращая сталь, титан и стекло в скульптурные шедевры. Его здания — от «Танцующего дома» в Праге до музея Гуггенхайма в Бильбао — выглядят так, будто могут двигаться, изогнутые фасады бросают вызов физике [5].
Френк Гери, Музей Гуггенхайма в Бильбао, Дания, 1993-1997
Музей современного искусства Гуггенхайм в Бильбао задумывался как мощный магнит для привлечения туристов в город, который пережил разрушительное наводнение. Однако его реализация вызвала неоднозначную реакцию: одни восхищались смелостью замысла, другие критиковали за чрезмерную экстравагантность.
В основе проекта лежат хаотичные, ломаные линии, создающие ощущение деструкции и хаоса. Архитектурные формы здесь абсолютно иррациональны, в них нет ни четких закономерностей, ни привычных правил. Но главное отличие — это нетрадиционные материалы: здание облицовано тысячами титановых пластин (поставленных из России), которые, переливаясь на солнце, сочетаются с холодным блеском стекла. Этот дерзкий симбиоз индустриальной эстетики и футуризма оставляет противоречивое впечатление, превращая постройку одновременно и в шедевр, и в предмет споров [8].
Френк Гери, Музей Гуггенхайма в Бильбао, Дания, 1993-1997
Так как отличительной особенностью архитектуры Гери является так называемая «текучесть», то его здания словно застывают в движении, изгибаясь плавными волнами и нарушая привычные геометрические формы. Спиралевидные конструкции создают ощущение динамики, а металлические панели отражают свет, усиливая эффект «живой» архитектуры. При этом некоторые элементы, например, свободно стоящие листы, не закреплены жестко, что добавляет легкости и иллюзии невесомости. Такие решения не просто удивляют, но и создают иммерсивное вовлечение посетителей, заставляя их ощущать себя частью художественного пространства, а не просто наблюдателями.
Френк Гери, Танцующий дом в Праге, 1994–1996 гг.
Френк Гери, Танцующий дом в Праге, 1994–1996 гг.
Еще один и, пожалуй, самый знаменитый проект архитектора, ставший символом динамики и гармонии — «Танцующий дом» в Праге. Его силуэт напоминает пару, застывшую в изящном танце: прямая башня олицетворяет мужчину, а изогнутая стеклянная — грациозную женщину, склонившуюся в движении. Материалы подчеркивают этот контраст: монолитность бетона передает мужское начало, а легкость и прозрачность стекла — женственность и пластику. Этот архитектурный дуэт не просто украшает город, но и рассказывает историю — о вечном движении, единстве противоположностей и красоте, рожденной в танце [7].
Френк Гери, Концертный зал Уолта Диснея, США, 1987 / 1999–2003 гг.
Френк Гери, Концертный зал Уолта Диснея, США, 1987 / 1999–2003 гг.
Концертный зал Уолта Диснея в Лос-Анджелесе стилистически близок музею Гуггенхайма в Бильбао — оба здания обладают фирменной «металлической» эстетикой Фрэнка Гери. Как и в испанском проекте, здесь фасады отделаны изогнутыми стальными панелями, которые создают эффект динамичной, почти скульптурной формы. Однако если музей в Бильбао напоминает футуристический корабль, то концертный зал с его волнистыми линиями и сложными изгибами похож на застывшую музыкальную волну. Блестящие поверхности отражают солнце, превращая здание в сияющий арт-объект, который не просто служит площадкой для выступлений, но и сам становится произведением искусства. Несмотря на техническую сложность реализации, этот проект, как и другие работы Гери, бросает вызов традиционной архитектуре, предлагая зрителю погрузиться в мир пластики и движения [22].
Френк Гери, Башня Лума, Франция, 2021 г.
Башня Лума в Арле (Франция) — еще одно воплощение дионисийского начала в архитектуре Фрэнка Гери, где рациональное уступает место стихийной экспрессии. Этот культурный центр, облицованный мерцающими стальными панелями, с его плавными линиями, словно отрицает саму возможность архитектурной упорядоченности. Вдохновлённый «Звёздной ночью» Ван Гога, Гери создал структуру, где металл течёт подобно жидкому свету, а 11 тысяч алюминиевых пластин отражают солнце в бликах, что создает особый визуальный эффект [5].
Френк Гери, Фонд Louis Vuitton, Франция, 2011–2014 гг.
Френк Гери, Отель Маркиз-де-Рискаль, Испания, 2006 г.
Резюмируя, из выше представленного можно выделить несколько отличительных черт проектов Ф. Гери: • Иррациональные и ассиметричные формы • Изогнутость стен/поверхностей • Ассоциации с «текучестью»/движением • Нетрадиционные строительные материалы
Все эти черты создают ощущение праздника, игры и торжественного эмоционального состояния, присущие дионисийскому стилю. При этом, как часто бывает, не все игры приводят к позитивным эмоциям, так и проекты Гери до сих пор имеют как сторонников, так и ярых критиков. Но в одном они сходятся — его здания точно запоминаются и вызывают сильные эмоции (как позитивные, так и негативные).
Как уже было отмечено — именно музыка рассматривается «родовым» искусством для дионисийского стиля, и решения Ф. Гери создают основу для метафорически музыкального восприятия своей архитектуры.
Генерация кампуса НИУ ВШЭ в стиле проектов Ф. Гери
Сгенерированный при помощи искусственного интеллекта кампус ВШЭ на Покровском бульваре в стиле проектов Ф. Гери
Заха Хадид
Заха Хадид (1950, Багдад — 2016, Майами) — революционер в мире архитектуры, чьи смелые проекты перевернули представления о пространстве и форме. Став первой женщиной-лауреатом Притцкеровской премии в 2004 году, она доказала, что архитектура может быть не только функциональной, но и поэтичной, динамичной и даже дерзкой. Её работы, вдохновлённые супрематизмом и природными формами, отличаются плавными, футуристическими линиями, которые словно бросают вызов гравитации. От оперного театра в Гуанчжоу до Центра Гейдара Алиева в Баку — каждое её творение стало иконой современного дизайна, воплощением смелости и новаторства [9].
Заха Хадид, Выставочный павильон Channel Mobile Art в Гонконге, 2008 г.
Как и в работах Фрэнка Гери, проекты Захи Хадид отличались принципиальной иррациональностью планировочных и архитектурных решений, но при этом воплощали высочайшую точность инженерной мысли. Если Гери создавал «художественный хаос» через деконструкцию форм, то Хадид добивалась схожего эффекта, вдохновляясь природными структурами — течением рек или изгибами скал. Однако за этими линиями стояли сложнейшие математические расчёты: Хадид активно использовала параметрическое моделирование, превращая алгоритмы в основу своих футуристических шедевров. Таким образом, её архитектура становилась мостом между природной стихийностью и цифровой точностью.
Заха Хадид, Горный музей Месснера, Италия, 2012–2015 гг.
Горный музей Месснера, встроенный в скалы на высоте 2200 метров, воплощает дионисийский принцип слияния с природой через архитектурную форму. Здание музея словно вырастает из скал, подчиняется хаотичной геологии гор. Подземные залы, напоминающие пещерные лабиринты, и резкий переход к открытым террасам с панорамой долин создают эффект особого восхождения — от мрака к свету, от хаоса к порядку. Основная часть помещений находится по землей, внешние части обращены в сторону конкретных горных вершин. Грубый и монолитный железобетон органично вписываются в окружающий скальный ландшафт и создает ощущение надежности строения [6].
Заха Хадид, Центр нефтяных исследований и разработок имени короля Абдуллы, Саудовская Аравия, 2009–2017 гг.
Многие проекты Захи Хадид сравнивают с космическими кораблями и инопланетными объектами, а Центр нефтяных исследований и разработок имени короля Абдаллы — один из самых ярких примеров такой эстетики. Его футуристический облик словно принадлежит иному измерению: горизонтальная сетчатая структура, собранная из шестигранных модулей, позволяет проекту расширяться в случае необходимости. Такая модульность конструкции не только обеспечивает функциональную гибкость, но и усиливает ощущение «живой» архитектуры. Динамику композиции подчёркивают наклонные плоскости и плавные скаты, из-за которых здание кажется не статичным объектом, а чем-то подвижным [10].
