Виктор Барабанцев, триптих «Здесь была деревня», 1989 г. Левая часть. «Земля покинутая» // Центральная часть. «Аист» // Правая часть. «Колодец»
Рубрикатор
- Концепция
- Документализм в изображении Чернобыльской трагедии
- Раненые судьбы. Человек в трагедии Чернобыля
- Мертвая земля. Природа в трагедии Чернобыля
- Обращение к Богу. Вера как способ излечиться
- Мифологизация травмы Чернобыля
- Заключение
- Библиография и источники изображений
Концепция
В ночь на 26 апреля 1986 года произошел взрыв атомного реактора на 4-м энергоблоке Чернобыльской атомной электростанции рядом с городом Припять Украинской ССР. Это крупнейшая авария в истории атомной энергетики, которая оставила след не только в памяти человечества, но и в изобразительном искусстве. Художники — это своего рода рассказчики, фиксирующие реальность и передающие чувства, которые невозможно выразить словами. Издревле ремесленники изображали в своих работах жизнь так, как видели её, но к нашему времени искусство преобразилось в изображение жизни, которую художники чувствуют. Но насколько важны личные впечатления, когда мы затрагиваем тему глобальной катастрофы?
«Давайте попробуем взглянуть на ситуацию с точки зрения антисоветчика. Он говорит: „Атомная электростанция взорвалась, советская система снова дала сбой“. Но как быть художнику? Что в этом случае изобразить? Что является предметом репрезентации? Критика государства? Трагедия жителей Припяти? Пострадавшие от облучения ликвидаторы? Что могло стать предметом художественной рефлексии?», — пишет куратор архива Музея современного искусства «Гараж» Александра Обухова. [1]
Именно эти вопросы стали основой для моего визуального исследования. Мне стало интересно узнать, как живопись отвечала на чернобыльскую аварию, какие цели преследовали художники, создавая работы на столь щепетильную тему?
С момента аварии на Чернобыльской АЭС прошло уже 40 лет, но исследования показывают, что общество до сих пор боится радиации. [2] Добыча энергии через атомные электростанции признана самой выгодной из существующих способов с точки зрения затрат ресурсов и средств, но после взрыва Чернобыля, прогремевшего на весь мир, перспективы развития атомной энергетики резко сократились. Люди боятся повторения трагедии и во многом на это влияет культура. Фильмы, книги и картины, посвященные этой теме, формируют отношение социума и влияют на глобальные решения. Но насколько это опасение навязано надуманными и искаженными интерпретациями реальности? Моя цель — выяснить, превращается ли коллективная травма Чернобыля в художественный миф, и где в этом мифе остаётся место реальной истории?
Документализм в изображении Чернобыльской трагедии
Валерий Бобков, триптих «Припятская трагедия», 1987 г. Левая часть. «Быль Чернобыля» // Центральная часть. «Опалённая весна» // Правая часть. «Саркофаг»
Первые художественные реакции на Чернобыль были почти документальными. Художники и фотографы ехали в зону, делали зарисовки с натуры, фиксировали быт ликвидаторов и переселенцев. Например, художник Петр Емец в течение трех лет после аварии находился в зоне отчуждения и создал уникальную документально-художественную хронику чернобыльской трагедии. Около 200 полотен, написанных в этот период, составили коллекцию картин «Колокола Чернобыля».
Рассмотрим одну из работ серии — «Ликвидаторы» (1987). На заднем фоне расположились несколько фигур в защитных костюмах на фоне блёклого поселения. Художник не приукрашивает их: позы скованы, лица скрыты, композиция нарочито хаотична, как случайный кадр. Здесь нет героизации, есть только люди, которых отправили на миссию. В цветовой гамме преобладает грязно-коричневый цвет, смешивающийся с множеством других грязных оттенков. Автор просто фиксирует разруху и хаос, без фиксации на личностях и эмоциях, не романтизируя запечатлённый момент.
Петр Емец, «Ликвидаторы», 1987 г.
Другой пример — полотно Генриха Кильпе «Чернобыль» (1989), изображающее события трагической ночи 26 апреля 1986 года. Пожарные тушат обваливающиеся крыши основного зала электростанции, не зная точной информации об уровне радиации и о том, какой жертве они себя подвергают. При этом художник не концентрируется на геройстве пожарных, не использует ярких цветов и не пугает зрителя языками пламени. Генрих Кильпе констатирует факт, наблюдая за инцидентом сверху, не вклиниваясь в эпицентр событий.
Генрих Кильпе, «Чернобыль», 1989 г.
Ярким примером прагматичного обозначения повышенного радиационного фона на полотнах можно назвать символ радиационной опасности ☢. Это самый простой и понятный способ показать зрителю происходящий на картине контекст, не уходя в фантасмагорию. Изображая Чернобыль, художники очень часто демонстрируют таблички с символом, а иногда и соответствующий текст.
Документализм в живописи о Чернобыле фиксирует факты, разговаривая со зрителем на языке сухой правды. С одной стороны, такой метод даёт возможность нам сформировать собственную точку зрения насчет произошедшего, без влияния настроений извне. Но, с другой стороны, без активной вовлеченности и эмоциональной окраски мы не сможем полностью прочувствовать масштабы происшествия. Для углубления в контекст нужны другие способы.
Раненые судьбы. Человек в трагедии Чернобыля
Петр Емец, «Святой», 1987 г.
Человек в чернобыльской живописи имеет огромный вес. На картине Петра Емца «Святой» (1987) мы видим его как безликого ликвидатора в защитном костюме, приравненного своей жертвой художником к лику святых. Иногда нам не важна подробность изображения личности для того, чтобы проникнуться ей, потому что сам факт участия человека в трагедии эмоционально окрашивает происходящую на полотне ситуацию.
Кристина Катракис, «Предзнаменование», 2010 г.
Но на смену безликим фигурам могут прийти конкретные люди с узнаваемыми судьбами, и тогда мы сможем увидеть их горе еще ближе. Художница Кристина Катракис в своей работе «Предзнаменование» (2010) смело изображает очень личную трагедию — потерю ребёнка.
«Смерть ребёнка воспринимается художницей как прямое последствие облучения — дача, на которой она отдыхала в детстве, оказалась в 30-километровой зоне реактора. Используя сюрреалистический язык, Катракис пытается достичь глубин своего подсознания, проработать личную травму», — пишет доктор филологических наук Божена Жеймо. [3]
Петр Емец, «Набат материнских надежд», 1988 г. // Виктор Шматков, «Мать», около 1990 г.
Тема матерей часто затрагивается в картинах о Чернобыле. Это образ надежды, рождающей горе, как в случае с женщинами, рожавшими больных детей и хоронившими их. И одновременно это образ неистребимой, даже иррациональной любви, которая заставляет мать оставаться с умирающим ребёнком.
На чернобыльских полотнах, изображающих материнство, раскрывается сакральное. Пострадавшие женщины приравниваются к мадоннам, что подчеркивает их святость. Художники отходят от подвигов ликвидаторов или критики государства и концентрируются на болезненной личной утрате.
Вудон Баклицкий, «Чернобыльская Мадонна», около 1990 г. // Виктор Барабанцев, «Чернобыльская мадонна», 1989 г.
Дети — самые уязвимые жертвы Чернобыля. Художники фиксировали конкретные трагедии, с которыми пришлось столкнуться невинным малышам. На картине Вячеслава Знаткова «Дети (Чернобыль)» (1989–1991) ребята играют, ещё не догадываясь о том, что несёт их судьбе тот чёрный кратер чернобыльской катастрофы за их спинами. Их силуэты спокойны, светлы и смиренны, подчеркивая их непорочность.
Вячеслав Знатков, «Дети (Чернобыль)», 1989–1991 гг.
Дети не виноваты в катастрофе, и это делает их травму абсолютно несправедливой. Изображая ребёнка, мы обращаемся к будущему, но в реалиях чернобыльской аварии дети заболевают или умирают, это значит, что будущего нет. На многих полотнах дети не играют и не смеются, что им обычно присуще. Их детство закончилось 26 апреля 1986 года.
Владимир Паскин, «Чернобыль», 1988 г.
Полотна Владимира Паскина «Чернобыль» (1988) и Karan’a «Последний отпуск (Чернобыль)» (2021) изображают отнятое детство. Детям-жертвам Чернобыля пришлось покинуть родину и расти на чужбине, без корней. Многие заболевали и умирали, под влиянием радиации. У В.Паскина мы видим оставленные игрушки, как аллегория на закончившееся детство. Все персонажи картины уходят от игрушек, подчеркивая покинутость. У Karan’a множество ярких воздушных шаров ускользает вдаль и тонет в черном апокалипсисе. Ребенок же, буквально «улетает» вверх за своими шарами, отстранясь от матери и принимая трагичную судьбу.
Karan, «Последний отпуск (Чернобыль)», 2021 г.
Владимир Гордеенко, «Ванины тапочки. Вместо некролога», 1995 г.
«(…) Палата, пустая кровать, маленькие тапочки — все, что осталось от ребенка, и страшный черный треугольник, жадно втягивающий его тень», — неизвестный редактор газеты Sb.by о картине Владимира Гордеенко «Ванины тапочки. Вместо некролога» (1995). [4]
Дмитрий Кондратьев, «Чернобыль», 1986 г.
Толпа в чернобыльской живописи является доказательством всеобъемлющего горя, которое накрыло тысячи людей в Чернобыле и за его пределами. Люди в спешке уезжали, бросая всю свою прошлую жизнь. Они не могли забрать с собой вещи, которые уже были заражены радиацией, а также лишались доходов, так как большинство жителей Чернобыля работали на взорвавшейся электростанции. Художники зачастую изображали эту толпу не как организованную колонну, а как неуправляемый взбудораженный поток. Но люди на полотнах не бунтуют и не клянут правительство — они молятся и горюют в агониях ужаса, сливаясь в хор страдания.
Карлис Добрайс, «Чернобыль. Ваш рейс следующий», 1986 г. // Сергей Давидович, «Современная помпея», около 1990 г.
Возгласы страданий иногда уходят на второй план, уступая реальному и холодному рационализму. Так Петр Емец в своей картине «Дорога из обещанного рая» (1989) обращается к истокам трагедии, не позволяя панике одержать верх. Его толпа не бьётся в ужасе — она смиренно и спокойно принимает обстоятельства. Люди покидают убежище измятых страниц «Правды» и по костлявой руке смерти следуют в неизвестность. Название картины еще больше укрепляет этот образ разочарования. Государство обещало процветание и счастливое будущее в процветающем и технологическом Чернобыле, но этот путь «к лучшему» привел мирных людей к погибели.
Петр Емец, «Дорога из обещанного рая», 1989 г.
Катастрофа делает человека не уникальным, а одним из многих, поэтому художники намеренно размывают лица и обобщают фигуры, ведь травма одинакова для всех. В отличие от привычного советского искусства с его чёткими героями в лице рабочих, солдат или партийных деятелей, чернобыльская толпа безлика и объединена в одну сплошную ноющую рану.
Петр Емец, «Хата деда Максима», 1986 г.
Иван Марчук, «Под впечатлением от взрыва Чернобыля», 1986 г.
Картина демонстрирует разрушение личности в неизбежности последствий катастрофы. Мы видим пожилого мужчину, который обнимает свою маленькую скрипку. Он ранен трагедией и единственное, что соединяет его с прошлой счастливой жизнью — его музыка. Он держится за инструмент как за последнюю возможность остаться живым, с такой силой, что сам он уже больше походит на деревянную раздробленную щепу, чем на человека, сливаясь с символом своей надежды.
В демонстрациях глобальных трагедий важно обращать внимание на личность и возвращаться к хрупкой и уязвимой природе человека. Нам проще интерпретировать события, когда в них участвуют другие люди со своими эмоциями и мнениями. Фундаментально, что на чернобыльских картинах нет изображения счастливых людей, вернувшихся к нормальной жизни, потому что встреча с радиацией не проходит бесследно. Даже те, кто выжил физически, на полотнах выглядят опустошёнными, ведь их душевные раны оказываются такими же болезненными, как и телесные. Нам бывает сложно понять состояние других, поэтому в изображениях личности находится место фантасмагории. Авторы выкручивают эмоции на максимум и демонстрируют их громко и открыто, что помогает нам в определении чувств.
Мертвая земля. Природа в трагедии Чернобыля
Природа в чернобыльских картинах никогда не бывает просто фоном, она становится полноценным действующим лицом, а иногда и главным героем. Мёртвая земля на полотнах выглядит по‑разному. Петр Емец в своей работе «И осыплется рожь, не став караваем» (1987) показывают её как пустошь, где ничего не растёт и не может вырасти. Коричневые и серые тона преобладают, небо кажется свинцовым, а сама земля опустошена. На переднем плане промёрзший стог сена, который был собран тяжелым трудом зря.
Петр Емец, «И осыплется рожь, не став караваем», 1987 г.
Георгий Поплавский, «Деревья без листьев», 1988 г. // Петр Емец, «Воздушная дезактивация», 1987 г.
Иногда мы можем заметить в природе Чернобыля на полотнах яркие краски, но зачастую мы лицезрим картину серых и пустых полей. И даже созерцая природу мы чувствуем присутствие человека, ведь именно из-за человека тускнеет трава и вымирают поля. Человек выбрасывает загрязненную радиацией технику в почву, а земля послушно поглощает и впитывает все его ошибки.
Петр Емец, «Погребение загрязненной техники», 1986 г.
На картина Владимира Гордеенко «Сельский клуб (деревня Кажушки)» (ок.1990) изображена история, сотворенная человеком. На заднем плане стоит заброшенный клуб с пустыми окнами, в которых когда-то мелькали силуэты веселящихся сельчан. На переднем плане — афиша кинопоказов, пустеющая без плакатов с названиями фильмов уже очень давно, судя по разросшемуся кустарнику. В ветвях густого кустарника дикий кабан, который уже не кажется заблудшим в эту деревню случайно. Чернобыльская природа перестала быть домом для человека, замкнувшись от вторжений она спокойно живёт, молча приняв на себя весь урон, который ей нанесли люди.
Владимир Гордеенко, «Сельский клуб (деревня Кажушки)», около 1990 г.
Природа в чернобыльской живописи не умирает полностью, но теряет свою доброжелательность к человеку. Без его вмешательств она продолжает жить, стойко переживая травму, которую человек ей нанёс.
Обращение к Богу. Вера как способ излечиться
Арсений Дворонин, «И прости нас», 2021 г.
Вера появилась в чернобыльском искусстве сразу. Художники обращались к Богу, потому что не могли найти других образов в масштабе случившегося. Государственные награды и героические лозунги не работали, когда речь шла об умирающих детях и мёртвой земле. Художники рисовали нетронутые, светлые храмы, стоящие на прогорклой земле как последний луч света. Они изображали иконы и молящихся людей, ищущих спасения на заражённой земле. Бога в этих работах нельзя назвать спасителем, он не спускается с небес, чтобы остановить радиацию или воскресить мёртвых. Вера предстаёт не как чудо и не как мгновенное исцеление, а как последняя опора для тех, кто потерял абсолютно всё.
Михаил Савицкий, «Реквием», 1988 г. // Гавриил Ващенко, «Чернобыльский реквием», около 1990 г.
В 1986 году белорусский художник Михаил Савицкий начинает создание цикла картин «Черная быль». Над этой темой художник начал работать почти сразу после аварии на Чернобыльской АЭС с целью снятия завесы секретности над последствиями Чернобыля и привлечения к этому инциденту внимания общественности.
Одна из картин цикла — «Реквием» (1988) показывает нам ангелов, словно находящихся на грани миров, земного и небесного. Их крылья чёрные, траурные. Среди горящих звезд они кружат хороводом над вымершей деревней, но ангельский хор отпевает уже не человека, а погибшую от радиации землю.
Владимир Симаков, «Чернобыльский набат», около 2010 г. // Владимир Кожух, «Очищение», 1987 г.
Люди вклинивали в чернобыльские полотна религию, потому что это был единственный язык, способный говорить о том, что выше человеческого понимания. Бог в этих работах часто появляется не прямо, а через ангельские образы. Молитва на таких полотнах редко приносит облегчение, ведь люди молятся, но их лица остаются напряжёнными. Вера не отменяет страдания и не возвращает здоровье, однако, она даёт зрителю понять, что даже в самой страшной трагедии человек сохраняет способность просить о помощи кого‑то за пределами земного мира.
Петр Емец, «Чернобыльская мадонна», 1987 г. // Петр Емец, «Прости их, Господи, прости», 1999 г. // Петр Емец, «Жертвоприношение ХХI столетию», 1988 г.
Бог в чернобыльском искусстве символизирует не спасение, а само присутствие надежды, даже если эта надежда больше ни на что не опирается. Вера стала способом не излечиться телом, но хотя бы попытаться исцелить душу, которая пережила невыносимое.
Мифологизация травмы Чернобыля
Юрий Никитин, «Чернобыльская богоматерь», 1994 г.
Чернобыльская авария стала коллективной травмой для тысяч людей. Художники фиксируют эту травму не только через изображение конкретных событий, но и через особый язык, полный разрывов, пустот и недосказанности. Многие картины о Чернобыле производят гнетущее впечатление именно потому, что на них ничего не происходит. Автору необязательно изображать конкретных людей или показывать взрыв, чтобы обозначить трагедию. Иногда он может обойтись лишь красками и композицией. Будь это черная клякса на светлом и чистом фоне или экспрессивная абстракция — смотря на полотно мы чувствуем боль и напряжение.
Алексей Адонин, «Чернобыль», 2019 г. // Виктор Щупак, «Сумерки Чернобыля», 2010 г.
Со временем чернобыльская травма начинает приобретать черты мифа. Из конкретного исторического события она превращается в универсальный символ катастрофы, вызванной человеком. Художники уже не обязательно изображают реальную Припять или реальных ликвидаторов. Они пишут трагедию в общих чертах, и зритель сам дорисовывает чернобыльский контекст.
Алексей Бреус, «Крушение Чернобыльского „Титаника“», 2008 г.
Так, например, Алексей Бреус в своей картине «Крушение Чернобыльского „Титаника“» (2008 г) сравнивает чернобыльскую аварию с затоплением Титаника. Автор окрашивает полотно в алый цвет, изображая жертвенность и трагичность. От самой электростанции остался только размытый мелкий силуэт, походящий на силуэт затонувшего лайнера.
Петр Емец, «Звезда Полынь», 1988 г.
«Месту взрыва реактора особо повезло с топонимикой: „чернобыль“ — украинское название „полыни“, а последняя в виде аллегорического символа горечи красной нитью проходит через все Священное Писание», — замечает журналист Дмитрий Сидоров. [5]
Так Петр Емец в работе «Звезда Полынь» (1988) освещает миф о пророчестве апокалипсиса в Откровении Иоана Богослова.
Третий ангел вострубил, и упала с неба большая звезда, горящая подобно светильнику, и пала на третью часть рек и на источники вод. Имя сей звезде «полынь»; и третья часть вод сделалась полынью, и многие из людей умерли от вод, потому что они стали горьки. (Откр.8:10-11).
Петр Емец, «Слезы Предтечи», 1990 г. // Петр Емец, «Слезы Предтечи 1», около 1990 г. // Петр Емец, «Колокола Чернобыля», 1987 г.
Rei Popov, «Чернобыль „Зона отчуждения“», около 2020 г.
Мифологизированная катастрофа начинает жить по законам рынка образов: чем ярче символ, тем больше шансов, что его услышат. Возникает опасность, что потомки будут помнить не реальных людей, а лишь эстетизированный образ. Например, заброшенное колесо обозрения в Припяти как икона постапокалипсиса очень часто изображается в цифровом арте. Важно говорить о Чернобыле как о предупреждении будущих катастроф. Но когда Чернобыль становится эстетикой вневременного заброшенного рая, мы начинаем предавать тех, кто страдал по-настоящему.
Петр Емец, «Реквием святой земле 1», 1991 г.
Еще один миф Петр Емец освещает в работе «Реквием святой земле 1» (1991), в верхней части которой изображен глубокий чёрный круг, трактующийся множеством способов. Очевидцы аварии видели над станцией чёрную сферу, которая поднималась и расширялась. Позже люди начали говорить о черноте неба над Припятью и воронке, образовавшейся после взрыва реактора, которая напоминала свидетелям пропасть в ад.
Художники часто используют образ чёрного круга в чернобыльских полотнах. Это может быть обозначением радиации как нематериальной и пугающей силы, «точкой» в счастливой жизни пострадавших или чёрным нимбом, являющимся противоположностью благодатному золоту. В любом из случаев мы понимаем точно, что ничего хорошего этот образ в себе не несёт и авторы живописных чернобыльских хроник чутко чувствуют и передают это.
Такой явный переход от документа к мифу может быть опасен. Когда травма становится художественным символом, она теряет связь с конкретными судьбами. За мифологизированным Чернобылем исчезают те люди, которые действительно жили в заражённой зоне, тушили реактор и умерли от лучевой болезни. Художники оказываются перед трудным выбором сохранения правды или создания мощных образов, которые будут понятны будущим поколениям, даже если эти образы будут слишком просты.
Заключение
Травма Чернобыля в изобразительном искусстве действительно превращается в художественный миф, а реальные события размываются в коллективной памяти. Ранние работы отличаются документализмом в фиксации фактов, но со временем конкретные образы уступают место универсальным символам. Чернобыль превращается в архетип техногенной катастрофы, который может быть перенесён в любой контекст и начать жить по законам безликой эстетики постапокалипсиса. Место реальности в этом мифе остаётся, но оно сильно сокращается. Реальная история присутствует в образах конкретных пострадавших, в хрониках брошенных деревень и в болезненно точных деталях. Однако, чем дальше от 1986 года, тем больше художники говорят языком мифа, и тем выше риск, что будущие поколения запомнят не живых людей с их несправедливой трагедией, а эстетизированный и упрощённый образ «зоны отчуждения».
Таким образом, искусство сохраняет память, но одновременно превращает боль в символ, где достоверность рассказа зависит от меры ответственности самого художника перед фактом.
Владимир Щербин, «Чернобыль. 10 лет спустя», 1996 г.
Библиография и источники изображений
Обухова Саша. Видимое молчание // Такие дела: [сайт]. — 2019. — 26 апреля. — URL: https://takiedela.ru/2019/04/vidimoe-molchanie/ (дата обращения: 10.05.2026).
Зыкова И. А., Зеленцова С. А. Неблагоприятные социально-психологические последствия Чернобыльской аварии // Ученые записки: электронный научный журнал Санкт-Петербургского имени В. Б. Бобкова филиала Российской таможенной академии. — 2013. — № 2 (46). — URL: https://cyberleninka.ru/article/n/neblagopriyatnye-sotsialno-psihologicheskie-posledstviya-chernobylskoy-avarii (дата обращения: 10.05.2026).
Жеймо Б. Постчернобыльское искусство как работа горя / Б. Жеймо. — Текст: электронный // Studia i Materiały: czasopismo. — 2020. — URL: https://journals.us.edu.pl/index.php/PR/article/view/9100/7575 (дата обращения: 10.05.2026). — (На пол. яз.).
У Бога нет рук, кроме твоих… — Текст: электронный // СБ. Беларусь сегодня: [сайт]. — URL: https://www.sb.by/articles/u-boga-net-ruk-krome-tvoikh.html (дата обращения: 10.05.2026).
Сидоров Д. «Как я перестал бояться и полюбил Реактор № 4» — Текст: электронный // Такие дела: [сайт]. — 2016. — 26 апреля. — URL: https://takiedela.ru/2016/04/chernobyl/ (дата обращения: 10.05.2026).
История одной картины — цикл картин «Черная быль»: [о творчестве М. А. Савицкого]. — Текст: электронный // Могилёвская областная библиотека им. В. И. Ленина: виртуальные выставки. — URL: https://libmogilev.by/virtual-exhibitions/picture-savitsky2-01.html (дата обращения: 10.05.2026).
https://vk.com/wall-32029533_6897 (дата обращения: 10.05.2026)
https://ru.ruwiki.ru/wiki/Припятская_трагедия (дата обращения: 10.05.2026)
https://art2080.com/ru/94-bells-of-chernobyl-1986-1991 (дата обращения: 10.05.2026)
https://art-mx.ru/catalog/picture/28250/?search-by-name=Чернобыль (дата обращения: 10.05.2026)
https://vk.com/photo-61546782_413528589 (дата обращения: 10.05.2026)
https://www.sb.by/articles/dveri-otkrytye-nastezh.html (дата обращения: 10.05.2026)
https://artchive.ru/artists/58790~Vudon_Ivanovich_Baklitskij/works/382199~Chernobyl'skaja_Madonna (дата обращения: 10.05.2026)
https://vk.com/wall-135174011_12873 (дата обращения: 10.05.2026)
https://yavarda.ru/gorodchernobyl.html (дата обращения: 10.05.2026)
https://joseartgallery.com/ru/artwork/painting-interior-pislya-svyata-cornobil (дата обращения: 10.05.2026)
https://www.bsatu.by/ru/chernobylskaya-tragediya-v-literature-i-iskusstve (дата обращения: 10.05.2026)
https://vk.com/wall-71804972_12983 (дата обращения: 10.05.2026)
https://ecoidea.me/en/node/1319 (дата обращения: 10.05.2026)
https://artchive.ru/artists/41285~Ivan_Stepanovich_Marchuk/works/487289~Pod_vpechatleniem_ot_vzryva_Chernobylja_1986 (дата обращения: 10.05.2026)
https://belghm.ru/o-muzee/kollekcii-istoriya-bgkhm/kollekcii/grafika/poplavskiy-g-g-6712/ (дата обращения: 10.05.2026)
https://vk.com/wall-57844051_43345 (дата обращения: 10.05.2026)
https://www.instagram.com/p/DI5w7T1utWf/ (дата обращения: 10.05.2026)
https://artchive.ru/artists/75096~Vladimir_Simakov/works/635046~Chernobyl'skij_nabat (дата обращения: 10.05.2026)
https://vk.com/wall-89925410_117770 (дата обращения: 10.05.2026)
https://vk.com/wall-221423320_14828 (дата обращения: 10.05.2026)
https://disgustingmen.com/art/alexey-adonin-surrealistic-art/ (дата обращения: 10.05.2026)
https://artnow.ru/kartina-Sumerki-Chernobylya-hudozhnik-Schupak-Viktor-390497.html (дата обращения: 10.05.2026)
https://artnow.ru/ru/gallery/3/9963/picture/0/245295.html?sen=16 (дата обращения: 10.05.2026)
https://rei-i.artstation.com/projects/YeKq2K (дата обращения: 10.05.2026)
https://artnow.ru/ru/gallery/203/13617/picture/0/495013.html?sen=17k&wid=14785 (дата обращения: 10.05.2026)
