Лиминальность в живописи Рене Магритта

В начале XX века антрополог Арнольд Ван Геннеп ввел понятие «Лиминальность». Изначально термин подразумевал «переходное состояние между двумя стадиями развития человека или сообщества». Например, в обрядах инициации лиминальным считается момент, когда молодой человек уже перестал быть мальчиком, но еще и не стал мужчиной, находясь как бы в двух состояниях сразу и одновременно не находясь ни в одном. В современной культуре термин используется для описания пороговых, переходных состояний между устойчивыми структурами реальности. В визуальном искусстве лиминальность подразумевает изображение пространств или объектов, создающих то самое ощущение «переходности», нереальности, зачастую пугающей и вызывающей дискомфорт.

Психологический эффект, описывающий тревожное чувство при взгляде на «почти реальное, но не совсем», называется «Эффект зловещей долины» («Uncanny valley»). Этот термин был введен японским робототехником Масахиро Мори в 1970 году. Изначально он использовался для описания парадокса, связанного с внешним обликом человекоподобных роботов. Дело в том, что изучая реакцию людей на внешность роботов, Масахиро Мори заметил: до определенного момента приближение внешности робота к человеческому облику вызывает чувство приязни у наблюдателей, однако в момент когда робот начинает выглядеть почти как человек, при этом им не являясь, происходит тот самый эффект зловещей долины — наблюдатели испытывают резкое чувство отвращения или страха по отношению роботу-почти-человеку.

Предположительно это связано с первобытным механизмом определения опасности. Мертвый человек внешне похож на живого, но мелкие несоответствия, улавливаемые подсознательно, подсказывают: к этому нельзя приближаться, можно заболеть. Так эволюционный механизм защищает нас от всего, что похоже на человека, при этом им не являясь, (изначально) для предотвращения заражения от мертвецов.

Какие детали картин Рене Магритта вызывают ощущение лиминальности? Какие приемы использовал художник, чтобы добиться от зрителя ощущения дискомфортной «неправильности»?

Я решила посвятить свое исследование изучению визуальной «ненормальности», потому что меня всегда привлекала лиминальная эстетика в современных медиа, ну а произведения Магритта — идеальный материал для этой темы, ведь почти все искусство этого художника строится на стремлении запутать зрителя и заставить его сомневаться в реальности изображаемого

Основная часть исследования (не считая концепции) разделена на три блока. Первый посвящен работе с пространством, второй — изображению людей, в третьем блоке приведены выводы. Первый блок анализирует, как «неправильность» человеческого образа усиливает психологическое отчуждение; второй — как пространственные и предметные трансформации создают ощущение переходности и неопределённости.

Из множества произведений Рене Магритта я выбирала те, которые вызывали у меня наибольшее чувство дискомфорта, неправильности изображенного. Что же касается текстовых источников, то из исследований, посвященных творчеству Магритта, я выбрала статьи, которые больше всего подходили под мою тему.

Магритт часто изображал на своих полотнах картины, сливающиеся с пространством за ними. Такой прием заставляет задуматься, а реально ли все вокруг? Или может мы просто смотрим на очень реалистичное полотно?

Первое, что вызывает у зрителя когнитивный диссонанс при взгляде на картину «Пронзенное время» — это, разумеется, паровоз, выезжающий прямо из камина. Но на самом деле это полотно скрывает больше мелких несоответствий с реальностью, которые, даже если остаются незамеченными, все равно вызывают бессознательное ощущение «неправильности». Это и темнота в зеркале, и безжизненная, почти клинически чистая комната, и глухая стена там, где должна быть глубина камина, и правый подсвечник, который, в отличие от левого, не отражается в зеркале.

Почему дверь, ведущая в никуда, располагается вдруг на песчаном холме над морем? Почему гробница стоит в бескрайней пустыне? Помещение привычных предметов в непривычное место — еще один из приемов Магритта, заставляющий зрителя испытать чувство, что «что-то здесь не так»

Дверь как барьер между пространствами — пример лиминальности в классическом ее понимании, как символ перехода из одного состояния в другое. Зритель, оказываясь на пороге, сталкивается с ощущением подвешенного состояния изменчивости.

На данном холсте изображены привычные предметы (расческа, спичка, помазок для бритья), они даже располагаются в почти привычном пространстве комнаты (если закрыть глаза на то что вместо обоев в комнате «наклеено» очень реалистичное небо), но в данном случае искажен масштаб. Изменение размера — еще один прием, помогающий Магритту вызвать у зрителя ощущение лиминального пространства

Пейзаж картины «Великий век» — классический пример лиминального пространства в современном понимании. Там, где должны быть люди — пустота, остался лишь один человек, репрезентирующий то ли зрителя, то ли самого художника как одинокого наблюдателя.

Предметы вокруг портрета Жоржетты напоминают детективную загадку, Магритт как бы приглашает зрителя подумать, чем связаны все эти вещи и женщина в центре, улыбающаяся так, будто она знает отгадку, но никому не расскажет.

Одна из ранних работ Магритта, на ней изображен не просто художник, рисующий модель прямо в воздухе, но творец, самостоятельно создающий реальность вокруг себя. И это необыкновенно точно описывает подход самого Рене, он не изображал существующее в том состоянии, в котором его способен узреть каждый, он создавал то, чего до него в мире не было, потому что изображение трубки не является трубкой, потому что у Магритта картины — всегда что-то новое, то, у чего нет аналога

При первом взгляде на эту картину даже не совсем понятно, что с ней не так, (а не так с ней почти все) но, пожалуй, главный дискомфорт вызывает выражение лица «Феи». Сложно сказать что она некрасива, у нее большие глаза, ровный нос и правильной формы губы, ее можно было бы даже назвать красивой, если бы не тревожащее чувство «неживости», которое возникает при взгляде на Фею. Ее глаза, как у манекена, смотрят сквозь зрителя, ее улыбка фальшива и слишком натянута, а довершает это все тень от свечи, которая находится там, где должен быть свет

«Сын человеческий» — одна из наиболее известных картин Магритта. На ней встречается, пожалуй, самый узнаваемый образ художника — мужчина в костюме и шляпе котелке, эдакий «средний» человек без имени, статуса и даже лица, инкогнито. И именно эта неизвестность и создает дискомфорт, зрителю хочется ясности, хочется убедиться, что за яблоком скрывается обычное человеческое лицо, но слишком замкнутая поза героя картины, слишком строгий наряд без единого признака свойственной человеку несовершенности, все это оставляет гнетущее ощущение, что что-то здесь не так

«Воровка» — на мой взгляд, одна из самых некомфортных картин Магритта. Казалось бы, просто женщина в темном одеянии, но ее пропорции искажены, и уже кажется, будто под черной тканью скрывается вовсе не человек

В данном исследовании я выявила несколько особых приемов, использованных Рене Магриттом, чтобы вызвать у зрителя эффект зловещей долины. В изображении людей художник скрывал лица, заставляя зрителя гадать, скрывается ли за яблоком, птицей или букетом цветов человек, либо же что-то опасное. Также Магритт использовал прием «мертвого лица», люди на его портретах не выглядят живыми, а значит провоцируют ощущение тревоги. Изображая пространство, Магритт не боялся прибегать к таким приемам как искажение масштабов и помещение привычных объектов в непривычные обстоятельства, что помогало ему создать эффект лиминальности.