В эпоху цифровых медиа и соцсетей стандарты красоты меняются быстрее, чем когда-либо. Исторически сложилось, что в основном это затрагивает женщин, а именно их тело и представления о том, как оно должно выглядеть. В XXI веке вопрос феминизма и гендерных стереотипов стоит достаточно остро. В связи с этим изучение визуальных образов женщин в популярных медиа становится особенно актуальным.
Vogue — это самый влиятельный модный журнал в мире, который задаёт глобальные стандарты индустрии с 1892 года. Он является безусловным лидером индустрии и насчитывает почти 30 международных изданий. С момента первого выпуска Vogue на обложках изображает женщин. То, как на его обложках репрезентуется женское тело, напрямую отражает сдвиги в массовом сознании, гендерных нормах и визуальной коммуникации.
Объектом исследования служат обложки Vogue с 1990-х по 2010-е годы.
Предмет исследования — визуальные коды, репрезентующие женское тело.
Для анализа были отобраны знаковые обложки международных изданий Vogue. Выбор именно обложек в качестве ключевого материала обусловлен тем, что они являются концентрированным визуальным высказыванием журнала, транслирующим главные тренды эпохи.
VOUGE aesthetic
Теоретическую базу исследования составляют научные работы, которые можно разделить на три блока:
Первый блок посвящён непосредственно анализу обложек и репрезентации женского тела в журнале Vogue. Выбранная литература позволяет отследить эволюцию стандартов красоты, а также влияние феминистских идей на визуальные образы.Второй блок раскрывает теоретические аспекты функционирования глянцевых изданий. Выбранные научные исследования обосновывают выбор журнала Vogue как ключевого объекта исследования и помогают в анализе композиции и вёрстки обложек.Наконец, третий блок связан с современными социальными трендами, а именно с бодипозитивом и тем, как новые общественные запросы влияют на редакционную политику журналов.
Методология исследования базируется на комплексном визуальном анализе обложек. Мы рассматриваем фотографию не просто как иллюстрацию, а как культурный код, поэтому анализ проводился по следующим критериям:
• Телесность и поза: оценка параметров фигуры, степени открытости тела, а также языка тела.
• Свет и оптическая перспектива: анализ характера освещения и его роли в создании определённого настроения — от документальной реалистичности до театральной стилизации.
• Степень обработки (ретушь): наличие или отсутствие цифровой обработки, подчёркивание естественных текстур кожи или, наоборот, создание «идеальной» гладкой поверхности.
• Композиция и визуальная иерархия: расположение модели в кадре (крупный план, общий план), наличие партнёров (например, мужчин-селебрити) и то, на чём именно акцентирует внимание фотограф.
Такой многомерный подход позволяет отследить не только физические изменения в репрезентации тела, но и трансформацию смыслов, которые Vogue вкладывает в эти образы.
1990-е: Эпоха супермоделей
В 1990-е годы эстетика Vogue определялась культом супермоделей. Исследователи медиа Лобанова и Дубяга пишут, что в этот период глянец активно конструировал стереотипный образ женщины, подчёркивая неестественную худобу и задавая жёсткие рамки [2]. Тело перестаёт быть просто живой плотью — оно становится инструментом власти, дизайна и визуального манифеста.
Питер Линдберг. Vogue UK. 1990.
На обложке 1990 года мы видим пять моделей в джинсах. Свет здесь естественный, почти документальный, без студийного глянца — это создаёт эффект «репортажности», будто мы застали их врасплох. Это отправная точка начала эпохи супермоделей: тело ещё не является объектом культа худобы — оно подано как инструмент силы и уверенности.
Патрик Демаршелье. Vogue US. 1992.
Однако к 1992 году Vogue делает разворот: десять супермоделей в рубашках Gap. Кажется, что это манифест естественности и отказ от роскоши. Однако ровный, почти рекламный свет и идеально выстроенная композиция выдают обратное: это тщательно сконструированный образ. Vogue создал стандарт, при котором тело супермодели настолько нормативно, что его можно одеть в массовый бренд, и оно всё равно будет работать как идеал. Простота 90-х не отменяла жёстких требований, а лишь маскировала их.
Коринн Дэй. Vogue UK. 1993.
На этой обложке Кейт Мосс подана абсолютно «анти-глянцево». Фотограф Коринн Дэй использует жёсткий, направленный свет, который подчёркивает каждую тень на лице и делает кожу почти прозрачной. Отсутствие мягкой ретуши и взгляд исподлобья создают ощущение болезненности и отстранённости. Тело становится худым, почти подростковым. В исследовании А. Пааволы отмечается, что в этот период стандарты в Vogue становятся максимально андрогинными и аскетичными [6].
Эстетика ломается в сторону «героинового шика»
(Эстетика 90-х, для которой характерны болезненная худоба, бледность, тёмные круги под глазами.
Ник Найт. Vogue UK. 1995
На снимке Ника Найта обнажённая Мосс сидит на стуле дизайна Вернера Пантона. Здесь важны не столько параметры её тела, сколько композиция и поза. Жёсткий контрастный свет создаёт резкие тени, из-за чего тело теряет объём и кажется плоским, почти абстрактным. Мосс сидит, ссутулившись, подтянув колени к груди — эта поза «сложенная» неудобная — она не приглашает к созерцанию, а демонстрирует тело как форму, как объект дизайна. Женщина и мебель уравнены в визуальном статусе. Это эстетический манифест эпохи.
Ричард аведон. Vogue US. 1992
Обложка с Синди Кроуфорд и Ричардом Гиром 1992 года показывает двойственность 90-х. С одной стороны, женщина здесь всё ещё центральный объект, с другой — Vogue начинает работать по логике «звёздной пары», что предвещает переход 2000-х к селебрити. Мягкий, «голливудский» свет и близкие позы создают образ идеальной пары. Это первый мужчина на обложке американского Vogue, и нашего исследования это важный контекст: тело Синди Кроуфорд здесь подано не как самостоятельный визуальный объект, а через призму известности её партнёра.
2000-е: Кризис супермоделей и переход к селебрити
На рубеже веков индустрия моды начинает искать новые ориентиры. Vogue в этот период трансформируется из просто модного журнала в транслятора определённого стиля жизни, ориентируясь на более широкую аудиторию [4]. Эпоха супермоделей уходит, на обложки приходят голливудские актрисы, а стандарты тела начинают постепенно смягчаться.
Херб Риттс. Vogue US. 2000
2000 год становится переломным. На обложке с Джорджем Клуни и Жизель Бюндхен мы видим, что тело актрисы здесь работает не само по себе, а как часть «голливудской химии» — маркетингового приёма, чтобы вызвать у читателя интерес к экранным романам или реальным отношениям. Тёплый, яркий свет и игривые позы — это язык рекламы, а не высокой моды.
Энни лейбовиц. Vogue US. 2000
А обложка с Николь Кидман в образе из «Мулен Руж» становится моментом, когда стены между модой и Голливудом рухнули. Театральный свет и корсет превращают её в персонажа. Тело перестаёт быть телом модели — оно становится телом актрисы в роли.
К 2004 году актрисы вытесняют моделей.
Обложка с Дженнифер Энистон создаёт образ «девушки по соседству» — простой и естественной женщиной,
Стивен Мейзел. Vogue US. 2004
Свет на обложке с становится мягким, рассеянным, а улыбка — открытой. Тело Энистон стройное, но не «героиново-худое». Акцент смещается с параметров тела на известность личности [1].
Интересно, что в том же 2004 году Vogue выпускает обложку с групповым фото супермоделей (Наталья Водянова, Жизель Бюндхен, Дарья Вербова)
Стивен Мейзел. Vogue US. 2004
На первый взгляд, это возвращение к эстетике
90-х: очень стройные тела, отсутствие. Улыбок. Vogue объявил это «возвращением супермодели». Но это возвращение было скорее ностальгическим, а не реальным сдвигом. К 2004 году модели уже проиграли актрисам в продажах обложек. Эта обложка важна как маркер сопротивления: индустрия пыталась вернуть «эпоху супермоделей», но стандарт тела уже не был главным предметом интереса аудитории.
