Индустриальная идентичность в современном уральском искусстве

Рассматривая искусство конкретного региона, можно определить вопросы и проблемы, волнующие его жителей. Особенности географического, экономического и социального контекста находят отражение в работах художников и формируют национальную идентичность. Так, в эпоху романтизма появился интерес к традиционной культуре отдельных стран, поэтому на произведениях немецких романтиков можно увидеть пейзажи и архитектуру Германии. Другим показательным примером являются произведения поп-арта, запечатлевшие ценности общества потребления в Америке конца 1950-х — начала 1970-х годов.

Тяжелая промышленность является основной сферой деятельности на Урале, и это определяет как ландшафт территории, так и образ жизни людей. Искусство на Урале долгое время было лишь «надстройкой над производственным циклом» [1] и только в послевоенное время получило более осмысленное развитие. В 1960-х годах начали формироваться неофициальные художественные объединения, среди которых можно выделить «Уктусскую школу». Искусство андеграунда, развивавшееся в условиях закрытого индустриального города, отличалось от неофициального искусства Москвы и Ленинграда [2]. Оно интересно своей самобытностью, вызванной отсутствием западных влияний.

Мое исследование рассматривает художественную сцену Урала с 1960-х до 2020-х годов. Я обращаюсь к работам художников из Екатеринбурга (Свердловска), Нижнего Тагила, Челябинска, а также к проектам, осмысляющим индустриальную специфику Урала. Несмотря на интерес к региональной культуре, возникший в последние десятилетия, информация о современном уральском искусстве труднодоступна. В качестве материала для исследования я использую каталоги значимых ретроспективных выставок, архивные материалы, сайты художников и их личные архивы.

Мне интересно проследить то, как окружающая среда влияет на визуальное искусство Урала, на то, какие темы преимущественно волнуют художников. Поэтому структура исследования строится на выявлении характерных черт индустриальной идентичности. Среди них: влияние тяжелой промышленности, отражение холодного климата и промышленной застройки в пейзаже, взаимодействие с городским пространством через акции и перформансы, суровость и трудоголизм, присущие жителям городов-заводов.

Заводы и шахты — основной источник работы на Урале — часто изображаются художниками. Повсеместный промышленный дым и смог в городах проникает и в их произведения. Индустриальное мышление задает новую оптику и звучание пространства: работы художников передают будто бы физическое ощущение гула, дыма фабричных труб, звуки падения металлических плит.

Кинетическая инсталляция Олега Елового «Сон шахтера» посвящена жертвам трагического взрыва на шахте «Зыряновская», произошедшего в Новокузнецке 2 декабря 1997 года. «На полу затемненного выставочного зала по кругу каталась небольшая тележка, на которой размещалась обращенная в потолок гипсовая маска-слепок человеческого лица, окруженная проволокой, напоминающей шахтерскую каску с неизменным атрибутом — зажжённым налобным фонариком. Одновременно на потолок проецировались фрагменты и кадры фильмов, вероятно, олицетворяющие сновидения и калейдоскоп движущихся образов. Герой инсталляции — анонимный шахтер, преодолевший непредсказуемость жизни и будто погрузившийся в бесконечный цикл монотонного вневременного движения» [3].

«Уральские заводы всегда были засекречены как для иностранцев, так и для самих жителей Урала и России. Все тайное становится явным, и я проявляю эту тайну с радостью шпиона, перемещаясь сквозь ландшафты всемирной паутины и используя программу Google Earth, где могу снизить спутник до нужной мне высоты и сфотографировать выразительные и интересные для меня топографии промзон, заводов и фабрик, находящихся на периферии города-мегаполиса Екатеринбурга» [4].

Воодушевленные весной, художницы решили, что из заводских труб вместо дыма должны идти мыльные пузыри. Перформанс был проведен на крыше многоэтажного дома, с которой открывался вид на заводы Нижнего Тагила. На фоне дымящих производств художницы запустили мыльные пузыри из найденных металлических труб.

Фраза «была гора высокая — стала яма глубокая» связана с возникновением Высокогорного железорудного карьера на окраине Нижнего Тагила. Художественное объединение «ГУЙ» осмысляет вмешательство человека в природу, вызванное развитием металлургической промышленности на Урале.

Сборщик в проекте художников странствует по индустриальным городам с электромеханической шарманкой, которая преобразует данные о загрязнении воздуха в мелодии.

К середине 2000х годов возрастает интерес к индустриальному наследию. Многие выставки проводятся не в привычных институциях, а на промышленных предприятиях, заброшенных заводах: привычным индустриальным пространствам находится новое применение.

В 2010 году проходит первая Уральская индустриальная биеннале современного искусства, одно из крупнейших регулярных международных событий в области современного искусства. Художники, участники арт-резиденций, в рамках биеннале осмысляют индустриальность как эпоху и взаимодействуют с промышленными пространствами.

Даже природа на Урале в результате индустриализации часто становится делом рук человека. Многие леса посажены искусственно, а водоемы рукотворны. С этим явлением в рамках биеннале взаимодействует художник Василий Кононов-Гредин в инсталляции, созданной на месте заброшенного карьера, которой через пару лет станет озером.

Важную роль в отражении индустриальной идентичности играет пейзаж. Работы художников неизбежно связаны с ландшафтом того места, в котором они существуют. Принадлежность к определенному региону со своими климатическими, географическими и социальными особенностями часто имеет большое значение в художественной практике.