Гюмри — пространство, не допускающее поверхностного к себе отношения, требующее серьезного и неспешного погружения в культуру вернакулярности, глубокого творческого созерцания. Поэтому гюмрийцы довольно снисходительно относятся к «галопному» туризму и его представителям. Но боготворят и чтут тех, кто действительно погрузился в суть АЛГ-цивилизации, познал ее красоту и величественность сквозь кажущуюся жесткость черных камней. …Таков Андрей Иванов — русский архитектор и урбанист, глашатай и защитник вернакулярной культуры, низкий ему поклон. Гениальный Мкртич Армен поведал нам о том, что в четырех основаниях строящегося вернакулярного Дома гюмрийцы клали топор (символ труда), бутылку водки (символ гостеприимства), обручальное кольцо (символ семьи) и крест (символ христианства). Нам предстоит вернуться к этой философии созидания — в общенациональном и планетарном измерении. И да будет так! Профессор Армен Дарбинян, Экс-Премьер-министр Республики Армения (1998–1999 годы). Из предисловия ко второму изданию
Текст, обращенный к тем, кому дорого прошлое и важно будущее — видимый, материальный знак каждому его жителю, каждому человеку, любящему Гюмри, себе: «если любишь, сколько бы ран ни было в твоей душе или на теле — ты обязательно выстоишь, и есть смысл жить дальше», — объясняет смысл своей книги Андрей Иванов. Книга веры, надежды и любви — это опять же не банальная фраза, это обращение к моему русскому другу, с такой верой, надеждой и любовью написавшему о моем ГюмрИ. Карен Бальян, архитектор. Из предисловия к первому изданию
«Хмуры фасады, видавшие виды, — ждут, что в глаза им плесну», — написал Михаил Айзенберг об одном «городе, пойманном на блесну» — блесну времени. Ждут ли чего-то от меня забитые досками, слепые окна прекрасных черных домов Гюмри? Смогу ли я оживить своими образами эти проваленные глаза? Имею ли вообще право касаться этого города? Я не испытал его семи ран, почти не жил там, знаю совсем немного его людей… И масштаб наш несопоставим. Что я и что он? Город проживет без моей писанины, как и жил раньше. Мне без него — труднее, ведь стало безумно важно высказаться о том, что я понял в нем и открыл. Я люблю его и буду стараться говорить лишь то, что, по-моему, как-то передает его суть. Надеюсь, что это хотя бы не навредит ему. А вдруг и поможет?
