Концепция
Сновидение — это особая форма восприятия реальности, в которой привычные законы пространства, времени и причинно-следственных связей перестают действовать. Во сне человек мгновенно перемещается между местами, наблюдает невозможные превращения, меняет собственный размер и воспринимает невероятное как нечто естественное. Однако сон существует не только как сюжет. Его можно передать самой формой изображения: нарушить масштаб, растянуть время, повторить движение или заставить композицию страницы вести себя так же непредсказуемо, как изображенный мир.
Американский художник Уинзор Маккей исследовал эти возможности в двух газетных сериях начала XX века. Dream of the Rarebit Fiend начал выходить в 1904 году в New York Evening Telegram; Little Nemo in Slumberland появился в 1905 году в New York Herald. Обе серии посвящены снам, но строятся по разным принципам. В первой сновидец меняется от выпуска к выпуску: очередной герой сталкивается с нелепой, пугающей или унизительной ситуацией и просыпается, а причиной сна объявляется съеденное накануне блюдо из сыра. Во второй возвращается Немо, и его сновидения образуют узнаваемый мир с повторяющимися персонажами.


1. «Little Nemo in Slumberland», 22 октября 1905 года — Немо среди гигантских грибов. 2. «Dream of the Rarebit Fiend», 26 октября 1904 года — мужчина пытается перейти Бродвей.
На первый взгляд серии легко противопоставить: детская фантазия и взрослая карикатура, приключение и кошмар, красочная сказка и тревожный бытовой сон. Такое противопоставление удобно, но слишком упрощает работу Маккея. В мире Немо чудо может обернуться угрозой, а в Rarebit Fiend страх нередко рождается из комического преувеличения. Поэтому исследование рассматривает не столько то, что приснилось героям, сколько то, как это показано: что происходит с рамкой кадра, как чередуются крупные и общие планы, как движение раскладывается на стадии, какую роль играет повторение и почему пробуждение меняет смысл предшествующих изображений.
Интерес ко сну на рубеже веков не случаен. Сновидение становится предметом научного и общественного разговора, а городская культура с трамваями, небоскребами, электричеством и скоростью газеты приучает к ощущению нестабильного мира.
Газетная полоса оказалась для этого опыта очень удобной площадкой. Она рассчитана на массового читателя, выходит регулярно и должна быть понятна с первого взгляда, но при этом допускает и неторопливое рассматривание, особенно в воскресном цветном приложении. Маккей, работавший газетным иллюстратором, использовал эту двойственность: сон у него одновременно быстрая шутка и пространство, в котором хочется задержаться.Сам язык комикса близок устройству сновидения. Страница показывает сразу несколько моментов времени, расположенных рядом, и глаз может идти по ним по порядку, возвращаться назад или охватывать композицию целиком. Между кадрами всегда остается пропуск, который читатель заполняет сам.
Воскресное газетное приложение с комиксом «Little Nemo in Slumberland», начало XX века.
В своем визуальном исследовании я бы хотела показать, как именно Маккей строит сон, а не только что в нем происходит. Главным вопросом я бы выделила: «Как устройство страницы превращается в модель сновидения?» Гипотеза заключается в том, что впечатление от невозможного зависит не только от фантастического события, но и от его визуальной организации. Одно и то же нарушение, например падение или изменение масштаба, может вызвать смех, тревогу или восхищение в зависимости от композиции и финального кадра.
Материал я собирала из двух подборок: Little Nemo in Slumberland и Dreams of the Rarebit Fiend. Для анализа выбраны пять газетных полос, опубликованных в начале XX века. Остальные страницы привлекаются как иллюстративные варианты.
1. Откуда взялся такой интерес ко сну?
Создание комиксов про сны давало Маккею полную творческую свободу для визуальных экспериментов. В реальном мире сюжет обычно требует правдоподобия, а во снах пространство искажается, меняется, растягивается, а герои падают и летают. Это позволяет изображать невозможные превращения, не объясняя их законами привычной реальности.
«Little Nemo in Slumberland», 1908. Искажение человеческих фигур и пространства.
У Маккея материалом для таких превращений становится повседневная жизнь города. В одном из эпизодов Dream of the Rarebit Fiend Санта-Клаус жалуется на паровые трубы, которые заменили привычные камины. Затем он сталкивается с электрической проводкой, и обычные неудобства современного города превращаются в опасное происшествие.
«Dream of the Rarebit Fiend»
Формат газетной полосы позволял Маккею показать развитие сна через композицию всей страницы. В Little Nemo in Slumberland короткие кадры со спальней сменяются высокими кадрами грибного леса. В одном таком кадре видны и маленькая фигурка главного героя, и большие шляпки грибов высоко над ним. Вытянутые кадры подчеркивают высоту растений и заставляют читателя почувствовать разницу между размерами героя и окружающего пространства.
«Little Nemo in Slumberland» (Малыш Немо в Стране снов). Эпизод с гигантским садом. 19 июля 1908 г.
2. Сон как путешествие
Грибной лес Немо начинается как сказочное зрелище, а заканчивается как катастрофа. Бродвей из Rarebit Fiend, напротив, устроен как кошмар, но повторяется с такой настойчивостью, что страх превращается в комедию.
В Little Nemo сновидение обычно оформлено как путешествие: герой переходит из одной сцены в другую, встречает новых существ, а читатель получает возможность разглядывать странную среду. Пространство само становится участником действия. Газетная полоса здесь не просто сопровождает рассказ, а распределяет внимание. Широкий кадр позволяет задержаться на панораме, высокий подчеркивает масштаб, а цепочка небольших кадров ускоряет события.
«Little Nemo in Slumberland», 26 июля 1908 года.
Одна из ранних страниц, опубликованная 22 октября 1905 года, изображает путешествие среди гигантских грибов. Сначала пространство кажется заманчивым: выразительная цветовая гамма, фантастические шляпки, высокая растительность. Но положение маленькой человеческой фигуры по отношению к окружению быстро делает эту красоту тревожной. Грибы становятся архитектурой, а герой — крошечной точкой внутри нее.
Страница не сводится к ровной решетке одинаковых прямоугольников. Длинные вертикальные кадры усиливают высоту растений и заставляют глаз идти вдоль стеблей вверх и вниз, как по этажам здания. Разница между размерами Немо и окружающих его грибов становится главным источником впечатления от фантастического пространства.
Постепенно необычный пейзаж превращается в источник опасности. Немо задевает один из грибов, вызывая цепную реакцию: огромные растения начинают падать друг на друга. То, что сначала выглядело как удивительный лес, оказывается неустойчивым пространством, в котором даже небольшое действие героя может привести к катастрофе.
Тревога здесь возникает не только из самого происшествия, но и из соотношения тела и среды. Еще до падения грибов читатель видит, насколько мал герой. Масштаб заранее подготавливает ощущение опасности, а последующее разрушение леса подтверждает его.
«Little Nemo»
В более поздней странице, опубликованной 19 июля 1908 года, фантастическая растительность появляется вновь, но уже не в виде грибов. Немо и Флип оказываются среди гигантских огородных растений и ягод. Знакомые предметы приобретают невероятные размеры, превращая обычный сад в пространство для приключения.Особое внимание уделяется огромным ягодам малины. Флип забирается в заросли, чтобы собрать их, и привычное действие становится необычным из-за измененного масштаба. Небольшие последовательные кадры позволяют следить за перемещением персонажей, а крупные изображения растений подчеркивают размеры окружающего мира.
В отличие от грибного леса, где огромные растения постепенно становятся угрозой, здесь изменение масштаба прежде всего превращает знакомую среду в зрелище. Читатель узнает обычные растения, но видит их в совершенно непривычном соотношении с человеческими фигурами.Оба эпизода показывают, как Маккей использует изменение масштаба для создания фантастического пространства. Однако впечатление зависит от того, как организовано изображение: в грибном лесу вертикальная композиция подчеркивает высоту и уязвимость героя, а в гигантском саду внимание сосредоточено на разнообразии увеличенных форм и передвижении персонажей среди них.
3. Сон как происшествие
В Rarebit Fiend обычно достаточно одного отклонения от нормы. Уличная поездка, ночь на карнизе или подъем по лестнице начинают подчиняться собственной нелепой логике. Привычный мир не обязательно превращается в сказочную страну: довольно сделать неустойчивым один предмет или одно физическое действие. Читатель узнает ситуацию быстрее, чем успевает осознать ее невозможность.












