Рубрикатор
1. Концепция исследования
2. Филосовский каркас
3. Генезис формы: от авангарда к оттепели
4. Визуальный разбор
5. Динамика и вектор (динамически возвышенное)
6. Структура и знак (аполлонический порядок)
7. Образ человека и моральный субъект
8. Заключение
9. Контраст и альтернатива
10. Библиография и источники изображений
Концепция исследования
Проблема визуализации бесконечного в советском искусстве (1957–1967)
Период с 1957 по 1967 год — от успешного вывода на орбиту «Спутника-1» до празднования 50-летия Октябрьской революции — стал эпохой радикальной пересборки советского визуального канона. Выход человека за пределы Земли поставлен перед художниками, архитекторами и полиграфистами фундаментальную пластическую задачу: как визуализировать то, что принципиально не имеет формы, границ и человеческого масштаба — абсолютную бесконечность Космоса? [1]


Слева: Павильон № 1 «Центральный» (Главный) — https://um.mos.ru/houses/vdnkh-pavilon-tsentralnyy/
Справа: Первый советский искусственный спутник Земли — https://riamediabank.ru/media/159275.html Автор: Александр Моклецов РИА Новости Медиабанк
Сталинский неоклассицизм с его тяжеловесной исторической декоративностью и соцреалистической бытописательностью оказался абсолютно несоразмерен грандиозному масштабу события. Требовался совершенно другой визуальный язык — способный соединить государственный заказ, научно-технический оптимизм «Оттепели» и чувство глубокого трепета перед тайнами Вселенной. [1]

Деталь портика павильона «Животноводство». Фото 1954 г.
В этот краткий исторический отрезок советская художественная культура формирует цельную эстетическую систему. Космос в ней визуализируется не просто как физическое пространство для освоения, а как пространство воплощения абсолютного разума, где безграничный хаос Вселенной подчиняется строгому композиционному и смысловому порядку.
«К далеким планетам!» Автор: Б. Решетников, 1974 г.
Филосовский каркас
Для осмысления советского космического стилистического комплекса необходимо обратиться к двум фундаментальным эстетическим категориям европейской философии — теории Возвышенного Иммануила Канта и концепции апполонического и дионисийского начал Фридриха Ницше.

Иммануил Кант: Математическое и Динамическое ВозвышенноеВ «Критике способности суждения» Иммануил Кант проводит различие между Прекрасным и Возвышенным. Если прекрасное связано с формой предмета и его замкнутой мерой, то возвышенное возникает при встрече с тем, что не имеет границ и подавляет чувственное восприятие. [2, с. 113-120]Иммануил Кант — Математическое ВозвышенноеВозникает при созерцании абсолютной величины, которую человеческое воображение не в состоянии охватить в едином наглядном акте (например, безграничность Вселенной). Столкновение с этой несоизмеримостью сначала вызывает чувство бессилия чувств, но затем пробуждает Разум, способный мыслить идею бесконечности. [2, с. 117-129]Иммануил Кант — Динамическое ВозвышенноеВозникает при созерцании сокрушительной природной мощи (бури, пропасти, океана). Человек осознаёт свою физическую ничтожность перед стихией, но одновременно обретает осознание своего духовного и нравственного превосходства над ней. [2, с. 130-135]
«Возвышенно то, одна возможность мыслить которое доказывает способность души, превосходящую любой масштаб чувств». — Иммануил Кант, «Критика способности суждения», [2, с. 120]

В советском космическом искусстве бездна Космоса (кантовское математически возвышенное) и сокрушительная энергия реактивного старта (динамически возвышенное) переводятся в категорию триумфа человеческого гения: разум побеждает и осваивает пугающую бесконечность.Плакат «Наш триумф в космосе — гимн Стране Советов» (1963) Автор: В. П. Викторов
Фридрих Ницше — Дионисийский хаос В «Рождении трагедии из духа музыки» Ницше описывает дионисийское начало как безмерный хаос, нерасчлененную стихию, опьянение и разрушение форм. Природный Космос ультимативно дионисичен — это холодная, враждебная и разрушительная бездна. [4]

Фридрих Ницше — Аполлоническое начало Аполлоническое начало — это стройный порядок, мера, геометрия, ясность, пластическая выразительность и принцип индивидуации. Советский визуальный канон 1957–1967 годов осуществляет жесткое аполлоническое укрощение дионисийской стихии, заключая ее в сетку орбит и чистую типографику.«Аполлон предстаёт перед нами как ваятель пластических сил… На нём лежит печать соразмерности, свободы от диких порывов, мудрого покоя бога-созидателя». — Фридрих Ницше, «Рождение трагедии из духа музыки». [4]Космос в своем природном состоянии ультимативно дионисичен — это недружелюбная, холодная и разрушительная бездна. Однако советский визуальный канон 1957–1967 годов осуществляет жесткое аполлоническое укрощение этой стихии. Художники заключили космический хаос в аполлоническую сетку орбит, векторных стрел, инфографических схем и чистой типографики.Визуал: Инфографическая сетка и типографика. Автор: В. П. Викторов
Генезис формы: от авангарда к оттепели
Преемственность от Русского авангарда
Советский космический модернизм 1960-х в своей визуальной эстетике прямо опирался на наследие русского авангарда 1920 х.
Казимир Малевич в своём трактате «Супрематизм. 34 рисунка» (1920) и теоретических работах прямо описывал супрематические формы как парящие в белом безвоздушном пространстве космические структуры. Его архитектурные модели — «Архитектоны» и «Планиты землянитов» (1923–1924) — представляли собой футуристические проекты космических станций и городов, лишенных земной привязки к гравитации. [3; 6]

«Архитектоны»Концепция архитектонов Казимира Малевича и его соратников воплощала переход от плоскостной живописи к чистому пространственному конструированию. Эти объемные супрематические формы не подчинялись традиционным законам земной гравитации и архитектурного утилитаризма, предвосхищая будущие орбитальные станции и поселения.Визуал: Архитектон Казимира Малевича. Источник: Socks Studio

«Планиты»Серия «Планиты», созданная Казимиром Малевичем и его учениками в 1920-х годах, представляла собой радикальные проекты динамичных пространственных сооружений. Они предназначались не для статичного стояния на земле, а для свободного парения и ориентации в безвоздушном пространстве, выступая прообразом будущих орбитальных станций. В этих эскизах рациональная геометрия и векторные оси полностью замещают земную гравитацию, оформляя супрематический порядок посреди космической бесконечности.Визуал: Казимир Малевич. Проект из серии «Планиты». Источник: MoMA.

Эль Лисицкий в концепции «Проунов» (Проектов утверждения нового) разработал систему аксонометрического изображения геометрических тел в невесомости, создав пластический базис для инфографики и плаката будущего. [3]В начале 1920-х годов, стала важнейшим связующим звеном между супрематической плоскостью и объемным пространственным конструированием в невесомости. Используя аксонометрию, Эль Лисицкий создал визуальный язык, который позже лег в основу советской инфографики, космических чертежей и плакатного дизайна. [3]На этой работе объемные геометрические элементы и векторные оси словно зависают в бесконечном нейтральном пространстве, демонстрируя принципы построения форм вне земного притяжения.Визуал: Эль Лисицкий. Из серии «Проуны». Источник: Etsy.
Опыт Александра Родченко и Варвары Степановой 1920-х годов заложил базовые принципы советского графического конструктивизма. В период Оттепели (1957–1967) этот авангардный инструментарий был очищен от агитационной агрессии 1920-х и переосмыслен дизайнерами издательств «Изогиз», «Атомиздат» и бюро ВТП как эстетическая основа для визуализации научно-технического прорыва и освоения космоса. [6]

1. Отказ от живописной описательностиСуть трансформации: В сталинской визуальной культуре 1930–1950-х годов преобладала иллюзорно-повествовательная живописность (академический рисунок, сложные многофигурные композиции, детальная прорисовка второго плана). [1; 5]Классический пример академической живописной школы в соцреализме. Композиция строится на психологическом и драматическом противостоянии двух групп героев, где каждый персонаж второго плана и деталь интерьера (от складок скатерти до выражения лиц на заднем плане) проработаны с иллюзорной точностью.Визуал: «Допрос коммунистов» (1933) Художник: Борис Владимирович Иогансон
«В. И. Ленин провозглашает Советскую власть на II Всероссийском съезде Советов» (1947)
Образец многофигурного историко-революционного полотна. Картина отличается глубокой пространственной перспективой, тщательной прорисовкой массы рабочих, солдат и матросов в зале Смольного, а также детализированной передачей фактуры одежды и архитектурных элементов эпохи.
«Заседание Президиума Академии наук СССР» (1951)
Иллюзорно-реалистическое воспроизведение парадного государственного события. Картина демонстрирует строгое следование законам классической академической перспективности, где каждый из десятков присутствующих академиков имеет портретное сходство, а интерьер запечатлен со скрупулезной живописной точностью.
Эти полотна служат контрастным визуальным и пластическим фоном для Оттепельного космизма 1960-х годов, заменившего тяжеловесную повествовательность на лаконичный аполлонический знак, вектор и конструктивистскую геометрию.
Конструктивистский метод: Родченко и Степанова первыми доставили в полиграфию идею о том, что плоскость листа — это не окно в живописный мир, а структурное поле. В 1960-е годы дизайнеры вернулись к этому принципу: вместо живописного изображения планет или туманностей плакат стал строиться на лаконичном знаке, монохромной заливке и чистом силуэте. [1; 5]Манифест отказа от станковой живописной иллюзии. Родченко использует плоскость листа как чистый геометрический каркас, где типографика, штамп и фотомонтаж организованы по законам жесткой структурной сетки, заложившей фундамент для всей будущей советской плакатной графики.Отказ от детальной прорисовки космических объектов в пользу лаконичного знака. Плакат построен на плоскостной заливке фона, строгом силуэте ракеты и чистой геометрической орбите, превращающей плоскость листа в упорядоченное конструкторское поле.












