Документальная фотография советского периода существовала в разных условиях публикации. В государственных фотоальбомах она использовалась для изображения трудовых достижений и общественного благополучия; поощрялось изображение действительности «в её революционном развитии», направленное на формирование коллективистского сознания внутри социалистического государства.При этом фотографы, обращавшиеся к частным наблюдениям и фиксации реальной повседневности вне рамок пропагандистского визуального языка, выпадали из официального культурного поля, а их работы нередко подвергались критике за «формализм» и впоследствии рассматривались в контексте фотографического нонконформизма.
Концепция данного исследования состоит в сопоставлении фотокниг, формировавших идеализированный образ социалистического общества, с независимыми фотографическими изданиями, обращавшимися к непарадной советской действительности.
Через анализ конкретных изданий я рассмотрела, каким образом фотографии объединялись в повествование о советском обществе и какую роль в этом играли выбор конкретных сюжетов, композиции и книжного монтажа.
Целью исследования является выявление визуальных приёмов, с помощью которых фотокниги создавали и переосмысляли образ советского общества в рамках идеологического канона и за его пределами.
В качестве исторической основы рассмотрены официальные советские фотоальбомы 1930-х годов, которые сопоставляются с авторскими фотокнигами и фотографическими сериями 1980-х — начала 1990-х годов.1. «СССР строит социализм» (1933) и «Неоконченная диссертация» (1984–1985). 2. «Город Ленина» (1939) и «Солёное озеро» (1986). 3. «Пищевая индустрия» (1936) и «У земли» (1991). 4. «Москва реконструируется» (1938) и «Тайный город» (1988). 5. Фотомонтаж и графический язык: «Советская авиация» (1939) и «Номенклатура знаков» (1986–1991).Материал собран по цифровым копиям фотоальбомов, опубликованным разворотам авторских фотокниг и музейным архивам.
Глава 1. Формирование советского
визуального канона
«Правдивость и историческая конкретность художественного изображения действительности должны сочетаться с задачей идейной переделки и воспитания трудящихся в духе социализма». [1]
Фотография, в отличие от живописи или графики, традиционно воспринимается как способ объективной фиксации реальности. Однако выбор сюжета, ракурса, композиции, а впоследствии и редакторский отбор снимков позволяют формировать определённое представление о происходящем внутри фотокниги.И, как мне кажется, особенно отчётливо это проявляется в условиях, когда фотография используется не только для сохранения информации, но и для распространения государственной идеологии
В 1920-е годы советское искусство ещё отличалось разнообразием художественных направлений. Конструктивисты экспериментировали с формой, композицией и фотомонтажом, но объединения рабочей молодёжи стремились создать собственный язык пролетарского искусства.
Одним из таких движений стал ленинградский ИЗОРАМ, а его художественные поиски исследовал искусствовед Иеремия Иоффе в книге «Новый стиль» (1932 г.), в которой выступал за формирование самостоятельного пролетарского искусства. На примере работ ленинградского ИЗОРАМа (в частности оформление массовых демонстраций 1931–1932 гг.) он исследовал формирование нового художественного языка. [2]Хотя это не фотокнига в прямом смысле, я считаю, что ее теоретическое содержание позволяет проследить формирование принципов раннесоветского графического визуального языка 1930-х годов. Автор рассматривает композицию, масштаб, жесты и взаимное расположение фигур. Особое внимание уделяется героизированному образу рабочего, который становится «центральной фигурой социалистического строительства», а также изображению развития промышленности и сельского хозяйства.
Обложка книги «Новый стиль». И. Иоффе. 1932 г.

23 апреля 1932 года ЦК ВКП (б) принял постановление «О перестройке литературно-художественных организаций», согласно которому были ликвидированы ВОАПП и РАПП, а деятелей, поддерживавших советскую власть, реорганизовать в единый творческий союз. [3]Постановление ЦК ВКП (б). О перестройке литературно-художественных организаций. 23 апреля 1932 год. Страница из сборника, 1984 год.
«Социалистический реализм утверждает бытие как деяние,
как творчество, цель которого — непрерывное развитие драгоценнейших способностей человека». [4]
В 1934 году на Первом Всесоюзном съезде советских писателей был официально закреплен метод социалистического реализма.
Новый метод относился к искусству в целом и предполагал изображение действительности в её революционном развитии. Искусство должно было утверждать идеалы социалистического будущего. Постепенно в официальной визуальной культуре складывался устойчивый круг образов: героический труд, индустриальные достижения, технический прогресс и благополучная жизнь советского человека.Однако с 1960-х годов всё заметнее развивалась альтернативная «подпольная» авторская фотография, обращавшаяся к индивидуальному восприятию действительности. Так, Антанас Суткус исследовал жизнь обычных людей в советской Литве, участники харьковской группы «Время» экспериментировали с фотомонтажом и табуированными сюжетами. Московское объединение «Непосредственная фотография», возникшее в 1986 году, объединило авторов с разными подходами: Александр Слюсарев снимал неприметные предметы и городские пространства, Игорь Мухин — неформальную молодёжь и рок-музыкантов, а Алексей Шульгин экспериментировал с изображениями телевизионных экранов. [5-7]


Суткус Антанас. Деревенская улица. 1969 год. Олег Малеваный. Предчувствие. Из серии «Гравитация». 1976 год. Фотоколлаж, серебряно-желатиновая печать.
Александр Слюсарев. Весна. 1972 год.
Неофициальная фотография не составляла единого направления, однако её представители расширяли границы допустимого изображения, обращаясь к социальным противоречиям, частной жизни и неприметным деталям повседневности. Так параллельно официальному визуальному канону формировались альтернативные способы репрезентации советского общества.
Глава 2. Визуальная репрезентация советского общества в фотокнигах
В 1920–1930-е годы фотокнига стала важным форматом советской печатной культуры. В государственных изданиях фотографии объединялись по заранее заданному сценарию: редакционный отбор, монтаж, последовательность разворотов, подписи и графика определяли содержание повествования.
Среди основных тем — индустриализация, труд, городское строительство, досуг и достижения народного хозяйства [1].Одновременно в советской фотографии существовали авторские практики, не ориентированные на государственные издательские задачи. Особенно заметными они стали в 1970–1980-е годы. Многие фотографические серии этого периода получили книжное воплощение уже после распада СССР, поэтому в дальнейшем отдельно указаны даты создания снимков и публикации изданий [3, 8, 14].
2.1. Труд и частная жизнь в советской фотографии
«СССР строит социализм», Э. Лисицкий, 1933.
«Неоконченная диссертация», Б. Михайлов, 1984–1985.
В период первых пятилеток трудовая деятельность становилась одним из главных критериев общественной значимости человека. Ударничество и социалистическое соревнование поощряли выполнение и перевыполнение производственных планов, формируя культ коллективного труда. Личные достижения рассматривались прежде всего как вклад в развитие государства, а образ советского человека связывался с производительностью, дисциплиной и непрерывным прогрессом.


Развороты альбома «СССР строит социализм». 1933 г.
«Руда магнитной — углю Кузбасса». Разворот альбома «СССР строит социализм». 1933 г.
«Я думаю, что советская история живёт в совокупности официальной фотографической информации и советского андеграунда…».
К 1980-м годам в независимой фотографии всё большее значение приобретали индивидуальный опыт и повседневность, не связанная с общественными достижениями. Борис Михайлов обращался к непримечательным событиям повседневной жизни Харькова, сопровождая их личными размышлениями, случайными наблюдениями и цитатами. Здесь ценность приобретали созерцание, субъективное восприятие и возможность свободного осмысления действительности.В первом случае человек ценен как участник общественного производства, во втором — как самостоятельная личность со своими мыслями и переживаниями.
Бывает, сидишь в трамвае, смотришь в окно, лузгаешь семечки, наберёшь скорлупок под верхнюю губу, потом всё это в руку.
Рядом, может, сидит девушка, а в руке мокро и тепло…


Борис Михайлов. Развороты из серии «Неоконченная диссертация». 1984–1985 гг.

















