Можно ли доверять тому, что мы видим?
Видеоигры от первого лица создают особую форму взаимодействия между игроком и виртуальным миром. В отличие от кино, где зритель преимущественно наблюдает за происходящим со стороны, игра позволяет занять место персонажа и воспринимать происходящие события через его перспективу.
В результате возникает своеобразная иллюзия непосредственного опыта. Игрок не просто наблюдает за действиями героя, но самостоятельно перемещается в пространстве, взаимодействует с предметами и становится участником происходящего.
Если мы воспринимаем игровой мир глазами персонажа, насколько достоверным является наше представление об этом мире?
«Я иногда убеждался, что чувства обманчивы, и благоразумие велит никогда не доверять полностью тем, кто обманул нас хотя бы однажды».
Рене Декарт, «Размышления о первой философии», Первое размышление (1641).
У Декарта возможность ошибки даёт основание отложить суждение и проверить его. В игре от первого лица это значит, что я могу уверенно сказать, что именно увидела в кадре, а вопрос о том, кто действует и почему, оставить открытым.

Лестница с эмблемой Pony Express. Кадр из Mouthwashing (Wrong Organ, 2024).
Особенно интересной эта проблема становится в видеоиграх, использующих ненадёжное повествование — художественный приём, при котором представленная версия событий оказывается неполной, искажённой или противоречащей действительности.
Психологический хоррор Mouthwashing (Wrong Organ, 2024) предлагает рассмотреть эту проблему через субъективность игрового опыта.
История экипажа космического грузового корабля «Тулпар» первоначально представляется трагедией, вызванной катастрофой и последующим разрушением отношений между персонажами. Однако постепенно выясняется, что истинная причина произошедшего связана не только с обстоятельствами, но и с решениями конкретных людей, их бездействием и стремлением избежать ответственности.
Разговор об ополаскивателе на борту «Тулпара». Кадр из Mouthwashing (Wrong Organ, 2024).
Гипотеза
Mouthwashing сначала даёт игроку основания усомниться в собственном выводе о катастрофе. Когда становится ясно, кто направил корабль на столкновение, вопрос меняется: почему Джимми продолжает действовать так, словно он спасает экипаж? Первую часть я разберу через декартовское сомнение, вторую — через сартровскую «дурную веру».
1. Ненадёжный рассказчик и проблема субъективной истины
Понятие ненадёжного рассказчика было введено литературоведом Уэйном Бутом в книге «Риторика художественной литературы» (The Rhetoric of Fiction, 1961).
В классическом понимании ненадёжным считается рассказчик, чья интерпретация событий расходится с тем, что произведение позволяет установить как более достоверную картину происходящего.
При этом ненадёжность не обязательно подразумевает сознательную ложь. Рассказчик может искренне заблуждаться, не замечать определённых обстоятельств или интерпретировать события через собственные предубеждения.
Здесь возникает важное различие между фактом и его интерпретацией.
Два человека могут наблюдать одно событие, но прийти к противоположным выводам относительно его причин и последствий. Следовательно, субъективность проявляется не только в том, какие события человек замечает, но и в том, какое значение он им придаёт.
Переход между сценами в игре. После и до крушения корабля. Кадр из Mouthwashing (Wrong Organ, 2024).
В Mouthwashing разрыв между событием и его интерпретацией создаёт сама последовательность сцен. В прологе мы видим кабину «Тулпара» от первого лица и сами выполняем действия у панели управления. Личность пилота в этот момент остаётся неясной.
После аварии Джимми обвиняет Кёрли. Слова Джимми дают готовое объяснение уже увиденной сцены, и его легко принять как часть собственного воспоминания о прологе.


Слева — предупреждение о столкновении на панели «Тулпара». Справа — аварийный экран. Кадры из Mouthwashing (Wrong Organ, 2024).
Применим к прологу декартовскую проверку.
Что именно подтверждает кадр? Кто-то за управлением направляет корабль на столкновение.
Откуда берётся имя Кёрли? Из версии Джимми, услышанной позже. Эти два фрагмента игры дают основания разной силы.
Когда флешбэк раскрывает роль Джимми, мы возвращаемся к тому же событию с новым знанием. Меняется ответ на вопрос «кто это сделал?», хотя первое впечатление от кабины могло казаться вполне надёжным.
В Первом размышлении Декарт начинает с возможности ошибки и временно удерживается от суждения.
В прологе этот ход можно повторить буквально: сохранить увиденное — панель, предупреждение, действие у пульта — и отложить вывод об имени пилота.
Флешбэк даёт основание вернуться к выводу. Здесь сомнение работает как способ проверить конкретную версию событий.
Игра демонстрирует ограниченность человеческого знания: мы способны делать уверенные выводы даже тогда, когда не обладаем достаточной информацией для их обоснования.
Кадры из Mouthwashing (Wrong Organ, 2024).
Если первое впечатление оказалось ненадёжным, какое свидетельство даёт нам основание пересмотреть его?
Сцена до столкновения даёт недостающий контекст: Джимми уходит в кабину, а Кёрли оказывается там, пытаясь предотвратить катастрофу. При сопоставлении эпизодов версия, которую Джимми сообщает после аварии, теряет убедительность.
Следовательно, проблема заключается не в невозможности познать истину, а в нашей склонности принимать ограниченную перспективу за полную картину мира.












