Original size 1140x1600

Образы силы и пределы кантовского возвышенного в визуальной культуре Сибири

PROTECT STATUS: not protected
This project is a student project at the School of Design or a research project at the School of Design. This project is not commercial and serves educational purposes

«Природа выступает как возвышенная не потому, что она вызывает страх, а потому, что она взывает к нашей силе»

Иммануил Кант
«Критика способности суждения»

/Концепция/

Кант различает математически возвышенное, связанное с величиной, и динамически возвышенное, связанное с силой. Во втором случае природа рассматривается как могущество: скалы, грозовые тучи, вулканы, разбушевавшийся океан делают нашу способность к сопротивлению ничтожной. Но тот же опыт открывает в нас способность судить о себе как о независимых от природы, и в этом Кант видит наше превосходство над ней. Такой опыт возможен только при одном условии: страшный вид притягивает нас, «если только мы в безопасности»[1].Сибирское искусство удобно для проверки этой модели, потому что сила здесь присутствует всегда, а отношение к ней постоянно меняется. Одна и та же суровая природа предстаёт то одушевлённым миром, с которым договариваются, то стихией, которую созерцают издали, то противником, которого покоряют машиной, то пустотой, где жизнь останавливается. Дух, плотина и лёд могут воплощать могущество, но вызывать совсем разные переживания: благоговение, гордость, тревогу, отчуждение.

Аналитическую рамку задаёт «Критика способности суждения» Канта, прежде всего § 28 о динамически возвышенном и § 25 о математически возвышенном. Эту модель я проверяю на материале: для каждого изображения спрашиваю, представлена ли в нём природа как могущество, перед которым ничтожна наша способность к сопротивлению, находится ли зритель в безопасности и есть ли превосходство, которое не сводится к физической победе.

В ряд вошли изображения, где одновременно есть сила, превосходящая человека, и видно, где по отношению к ней находится человек или зритель: перед ней, внутри неё, над ней или на безопасном расстоянии. Размер изображённой силы сам по себе ничего не доказывает, поэтому важно, как изображение представляет силу и где ставит зрителя.Сам Кант говорит о возвышенном только применительно к природе. Для советского раздела я привлекаю понятие технологического возвышенного, которое предложил историк Дэвид Най: оно описывает трепет перед мостами, плотинами и заводами.

Разделы идут хронологически, от бронзового века до наших дней, и каждый проверяет одну часть гипотезы. Первый показывает, где кантовская модель упирается в предел, второй — где она работает, третий — где её подменяют, четвёртый — где она теряет утвердительную форму. Каждый раздел заканчивается промежуточным выводом, а контрпримеры проверяют последнюю часть гипотезы — о сосуществовании образов силы.

Ключевой вопрос и гипотеза:

Как в визуальной культуре Сибири меняются образы силы, превосходящей человека, и что эти изменения позволяют сказать о возможности переживания возвышенного в разные исторические эпохи?Гипотеза состоит из трёх частей. Во-первых, кантовская ситуация с безопасной дистанцией и нефизическим превосходством в полной мере возникает лишь в части изображений, прежде всего в пейзаже конца XIX — начала XX века. В ритуальных предметах человек находится не напротив силы, а внутри неё. Во-вторых, советская визуальная культура не продолжает кантовскую линию, а подменяет её: моральное превосходство разума заменяется технологическим господством, а сама техника становится новой силой. В-третьих, в современном искусстве возвышенное не исчезает, а теряет утвердительную форму и становится тревожным, ироническим или неопределённым. Эпохи при этом не сменяют друг друга строго: образы силы сосуществуют, и это тоже часть проверки.

/рубрикация/

[1] Внутри силы: где модель Канта упирается в предел.
[2] На безопасном расстоянии: где модель работает.
[3] Превосходство из бетона: где модель подменяют.
[4] Без торжества: где возвышенное теряет утвердительную форму.

[1] Внутри силы

Кантовское возвышенное предполагает зрителя, который стоит напротив силы и при этом в безопасности. Первый вопрос исследования — существует ли такой зритель в самых ранних сибирских изображениях силы.Окуневская культура существовала в Минусинской котловине на среднем Енисее в раннем бронзовом веке, примерно с конца III до начала II тысячелетия до н. э. Её узнают прежде всего по каменным стелам с личинами — лицами с дополнительными глазами, рогами, лучами. Кем были эти существа, исследователи спорят до сих пор. Для исследования важнее, как стела обращена к человеку.

Original size 1024x1538

Окуневское изваяние в экспозиции Хакасского национального краеведческого музея, Абакан

Стела с солярной личиной. Окуневская культура, конец III — начало II тыс. до н. э. Хакасский национальный краеведческий музей / Плита с изображениями животных. Окуневская культура

Стела не изображает природу и не даёт дали, в которой можно было бы созерцать грозное. Сила здесь — лицо, обращённое к человеку примерно на уровне его роста. Можно было бы сказать, что зрителю не хватает кантовской дистанции, но это неточно: человек перед камнем физически ничем не рискует и в этом смысле находится в безопасности. Важнее другое. Личина не представлена как могущество, перед которым ничтожна наша способность к сопротивлению: она не грозит телу и не требует ему противостоять. Что именно она значила для окуневцев, мы точно не знаем, но условий динамически возвышенного — угрозы, сопротивления, преодоления страха — в изображении нет.

Original size 800x600

Костюм эвенкийского шамана Дохолокту. Эвенки, конец XIX — начало XX века. Российский этнографический музей

Шаманские предметы, о которых идёт речь, созданы в XIX — начале XX века, и традиции разных народов Сибири не составляют единой системы. Их сближает назначение: предмет нужен для действия в мире духов, и смотреть на него со стороны никто не предполагал. Шаман находится внутри этого мира и выступает посредником. Кантовскому возвышенному нужен зритель, отделённый от грозного и судящий о нём; ритуальный предмет такого зрителя не предусматривает. В музейной витрине такой зритель появляется, но этот взгляд принадлежит уже музею.

Сцена охоты. Шалаболинская писаница, река Туба, Красноярский край / Изображение оленя. Шалаболинская писаница

Контрпример

Наскальные сцены охоты показывают другое отношение к силе в той же культурной среде. Зверь может быть крупнее охотника, но смысл изображения — в поступке человека: он стреляет, загоняет, побеждает. Это физическая победа, то есть именно то, что Кант от возвышенного отделяет. Значит, древнее искусство не сводится к одной модели «одушевлённой силы»: рядом с изображениями, где человек предстоит духу, существуют изображения, где он сам — источник действия.

К древним и ритуальным изображениям кантовская модель неприменима. Сила в них не выступает угрозой, которой нужно противостоять, а ритуальный предмет не предполагает стороннего зрителя, способного судить о грозном издали. Человек здесь встречается с силой или действует внутри её мира. Сцены охоты добавляют к этому отношение физической победы, которое Кант также отделяет от возвышенного.

«Чем страшнее их вид, тем более он притягивает нас, если только мы в безопасности»

Иммануил Кант
«Критика способности суждения»

[2] На безопасном расстоянии

Кантовский зритель появляется в сибирском искусстве вместе с академическим пейзажем. Показательно, что одним из первых его создаёт художник, выросший внутри алтайской традиции. Григорий Гуркин (Чорос-Гуркин) — первый профессиональный художник алтайского происхождения, ученик Ивана Шишкина. Первая персональная выставка в Томске в 1907 году принесла ему известность, и в том же году написан «Хан-Алтай».

Original size 1200x1008

Григорий Гуркин. «Хан-Алтай», 1907.

Здесь впервые появляется то, чего не было на стеле: даль. Горы раскрываются панорамой, зритель смотрит на них издали и ничем не рискует. Безопасная дистанция есть, но у Канта это условие необходимое, но недостаточное. Что впечатляет в «Хан-Алтае»? Величина хребта, протяжённость панорамы, неподвижность вершин. Это скорее черты математически возвышенного, где воображение не может охватить огромное. Могущества, перед которым ничтожна наша способность к сопротивлению, — обвала, бури, потока — на картине не видно. Значит, «Хан-Алтай» относится прежде всего к математически возвышенному. Но и оно у Канта завершается превосходством разума: не охватив величину воображением, мы находим в себе масштаб, «по сравнению с которым все в природе мало». Безопасный зритель, несоразмерная природа и превосходство, не требующее физической победы, — все элементы кантовской ситуации здесь налицо, в той её форме, которая связана с величиной.

Original size 1200x1013

Григорий Гуркин. «Озеро горных духов», 1910

В «Озере горных духов» европейская позиция зрителя совмещается с прежней. Пейзаж построен как вид издали, но назван по-алтайски — как место, где живут духи. В названии «Хан-Алтай» та же двойственность: горы одновременно объект созерцания и божество. Любопытно, что силу этим пейзажам сообщают прежде всего названия; само изображение спокойно. Могущество, которого не видно на холсте, приходит из традиции, о которой зритель должен знать.

Original size 507x394

Николай Рерих. «Белуха», 1925–1926.

В 1926 году Рерих с семьёй побывал на Алтае, в Уймонской долине у подножия Белухи. В его этюде гора почти лишена тяжести: цвет и силуэт превращают её в знак. Дистанция у Рериха так велика, что гора перестаёт подавлять даже воображение. Этюд показывает границу кантовской линии: когда расстояние становится абсолютным, несоразмерность больше не ощущается, и пейзаж переходит в символ.

Original size 2305x1100

Василий Суриков. «Покорение Сибири Ермаком», 1895.

Контрпример

Полотно Сурикова кажется главным образом «покорения» Сибири, но изображает решающую битву на Иртыше 1582 года — столкновение дружины Ермака с войском Кучума. Главная сила здесь — люди, река служит сценой. Композиция втягивает зрителя в гущу боя, рядом с казаками. Любопытно, что именно в этой картине есть то, чего не хватало пейзажам: угроза и сопротивление. Но сталкиваются здесь люди, и превосходство достигается оружием.
Образы силы и пределы кантовского возвышенного в визуальной культуре Сибири
Project created at 17.11.2026
hse.space
Unlock new opportunities in education, career, and creativity with HSE SPACE, the digital platform from HSE University. This online hub connects students, faculty, employers, and professional communities, empowering users to build dynamic digital portfolios, showcase extracurricular achievements, participate in competitions, and launch successful careers.
educational projects
extracurricular activities
startups
academic digest
We use cookies to improve the operation of the HSE website and to enhance its usability. More detailed information on the use of cookies can be fou...
Show more