Концепция исследования
Ханафуда — название колоды, а не одной игры: с ней играют, например, в кои-кои и хати-хати, где различаются правила и подсчёт очков. На современных картах изображены растения, птицы и животные, у которых есть привязка к временам года. В колоде сорок восемь карт: по четыре на каждый месяц. В исторических наборах изображения одного месяца могут сильно отличаться. В «Мусасино» рядом с ветвями растений встречаются длинные стихотворные строки, тогда как в «Канто-хана» схожие изображения обходятся без них. Различается и сам рисунок: положение ветвей, цветовые пятна, дополнительные детали.

Раскладка для игры в кои-кои. Фото М. Рихерта, 2021
История карточных игр полезна здесь как история распространения и изменения игровых форм. Дэвид Парлетт [1] рассматривал разнообразие европейских карточных систем и способы их развития; это помогает не принимать знакомую нам колоду за универсальный образец. Линцзюнь Цзян [2] изучила изменение европейских сюжетов на ранних японских картах. Такэси Эбаси описал появление цветочных колод, их региональные варианты и становление распространённого оформления [5]. Эти работы дают историческую основу для сопоставления колод по выбранным признакам.Особенность ханафуды заключается в том, что её изображения можно рассматривать одновременно как часть японской художественной культуры и как элементы игровой системы. Растения и животные отсылают к определённым месяцам, а во время игры эти рисунки могут обладать разной ценностью для игроков. Сопоставление карт одинаковых месяцев позволит увидеть, какие детали сохранялись в разных колодах, а какие менялись вместе с художественными предпочтениями изготовителей. Так можно проследить развитие оформления игры на конкретных примерах, не ограничиваясь перечислением исторических событий.В работе будет рассматриваться, как японские игральные карты прошли путь от европейских изображений с мастями к цветочным колодам с уникальными изображениями, и как сохранялись и развивались сезонные сюжеты в ханафуде. Можно предположить, что растения, животные и другие повторяющиеся мотивы начали служить основными признаками для карт в связи с культурой Японии, поэтому сохранялись при изменении рисунков до сегодняшних дней. Дополнительные элементы могли помогать отличать карты разных групп и обозначать их игровую ценность. И для проверки гипотезы можно поставить ключевой вопрос:
Какие элементы рисунка помогают узнать карту во время игры, а какие меняются от колоды к колоде?
Один сезонный сюжет в двух исторических разновидностях ханафуды
Для сравнения отобраны шесть исторических наборов из каталога Японского музея игральных карт [4]: две «Мусасино», «Ханамаки-хана», две «Канто-хана» и «Хати-хати», где будут сопоставляться сезонные мотивы, наличие наличие определённых элементов и композиционое устройство. Вышеуказанные колоды относятся к разным временным периодам, а точнее к позднему Эдо, периоду Мэйдзи и началу Сёва.
Рубрикатор
- История японских игральных карт 1.1 Европейские карты в Японии 1.2 Развитие японских карточных традиций 1.3 Появление ханафуды
- Формирование оформления ханафуды 2.1 «Мусасино»: изображения и надписи 2.2 Региональные разновидности 2.3 Формирование распространённого оформления 2.4 Отличительные признаки отдельных карт Заключение
История японских игральных карт
Европейские карты в Японии
Игральные карты пришли в Европу из исламского мира во второй половине XIV века. В «Оксфордском путеводителе по карточным играм» [1] Дэвид Парлетт описывает разные системы мастей и состав колод: наиболее известные французские знаки не были единственным вариантом европейских карт.В португальских колодах XVI века числовые карты обозначались повторяющимися символами масти — монетами, кубками, мечами или жезлами. В каждой масти имелись также фигурные карты с персонажами разного достоинства. Так игрок различал и масть, и положение карты внутри неё [2, с. 63–64].
«Прибытие европейцев». XVII век. Фрагмент парной шестисекционной ширмы. Метрополитен-музей
В середине XVI века португальские торговцы и миссионеры привезли карты в Японию. Из португальского слова «карта» возникло японское название «карута», которое будет использовано в названии первых местных карт. Население было сильно увлечено азартными играми, и японские мастерские начали активно производить колоды по иностранным стандартам. Спустя век власти ограничили азартные карточные игры в рамках политики самоизоляции, и для обхода японцы начали выпускать карты с абстрактными узорами или предметами. [2, с. 64–65, 4].Ранние японские карты сохраняли устройство европейских образцов. В одной из распространённых систем использовались 48 карт, разделённых на четыре масти. В них также присутствовали числовые обозначения и придворные фигуры.
Тэнсё-карута
Одна из ранних японских разновидностей карт европейского типа известна как тэнсё-карута. Её название связано с периодом Тэнсё (1573–1592), хотя некоторые сохранившиеся экземпляры относятся к более позднему времени.
Изменение изображений дракона и придворных фигур в картах европейского типа. XVI–XX вв. [2, с. 67, рис. 4]
На японских картах сохранились масти и персонажи, близкие к португальским образцам. В сравнении с европейскими прототипами некоторые японские изображения выглядят более условными: лица и одежда придворных фигур переданы меньшим числом линий, а отдельные элементы превращены в простые формы.Линцзюнь Цзян показывает, что изменения касались и фигур, и карт с драконом: детали сложного европейского рисунка могли сводиться к повторяющимся контурам. Такие решения соотносились с работой печатных форм и местным переосмыслением заимствованных образов [2, с. 66–68, 78–80].Даже при сокращении деталей на японских картах сохранялись различия между мастями и фигурными картами. Упрощённый рисунок постепенно становился самостоятельным обозначением карты внутри японской колоды.
Развитие японских карточных традиций
В XVII веке японские карты уже не ограничивались копированием португальских образцов. Появлялись новые разновидности с собственными изображениями и способами игры.Один из примеров — унсун-карута. В этой разновидности содержится пять мастей вместо четырёх, где каждая содержит по 15 карт, в которые входят девять числовых и шесть фигурных вариантов. К европейским символам добавилась масть с круговым знаком, а среди персонажей встречались дракон, всадник, божество удачи и китайский сановник. Расширение колоды меняло и способы игры [2, с. 64–65].


Унсун-карута, XVII век, Национальный музей Кюсю и раковины, XVIII века, Метрополитен-музей
Унсун-карута развила систему мастей и фигур, а в цветочных колодах стали группировать карты по растениям и временам года. Существовали и поэтические карты ута-гарута, в которых участники находили продолжение прочитанного стихотворения. Эти игры использовали разные принципы сопоставления, где могли быть масть и достоинство, природный мотив или стихотворный текст [4].В Японии также были распространены игры, в которых участники сопоставляли предметы и изображения. Например, в кай-авасэ использовались парные раковины, иногда украшенные рисунками. Подобные занятия принадлежали другой игровой традиции, но дают понять значимость изображений в японской культуре, что они также фигурировали в играх не только как возможный декоративный элемент [4].Мотивы природы были хорошо знакомы по японской поэзии, живописи и календарным праздникам. Цветущая слива обозначала приближение весны, сакура отсылала на время цветения, а осенние травы и луна напоминали о смене сезона. Эти образы не были придуманы специально для карточной игры: в японской культуре они уже использовались как узнаваемые знаки времени года. Елена Войтишек рассматривает такую систему связей как «растительный код» [3]. На цветочных картах природные мотивы могли объединять изображения в месячные группы без европейских мастей.
«Луна и осенние травы». Мастерская Таварая Сотацу. XVII в. Метрополитен-музей.
Появление ханафуды
Цветочные карты развивались в традиции хана-авасэ — игр, в которых участники сопоставляли карты с растительными изображениями. Ранние наборы могли содержать значительно больше рисунков, чем современная ханафуда. Стихотворные строки не были непременной частью первых цветочных комплектов; они появились на некоторых позднейших вариантах. Затем получили распространение компактные колоды, организованные по двенадцати группам из четырёх карт.Одной из таких разновидностей стала «Мусасино». Её изготовление связывают с киотскими мастерскими, выпускавшими цветочные карты с помощью деревянных печатных форм. Повторение одного набора рисунков позволяло производить целые колоды в быстрых темпах, а изображения разных месяцев приобретали устойчивые очертания. [5].
Японские девушки за игрой в цветочные карты. Фотография 1911 г.
В современной ханафуде сорок восемь карт. По четыре карты обозначают каждый месяц: сосна — январь, цветущая слива — февраль, сакура — март, мискантус с луной — август, хризантема — сентябрь. Внутри месяца рисунки не одинаковы: к основному растению могут добавляться птицы, животные или ленты, а ценность конкретных карт определяется правилами выбранной игры.
Современная структура и вид ханафуды
Хорошим примером для дальнейших сравнений является августовская карта с луной, которая имеет одну из самых больших стоимостей. В нынешнем популярном варианте изображения на ней находится светлый лунный диск, который расположен на красном фоне над тёмным мискантусом. На отдельных старых региональных картах цветовое решение и изображение поля было иным.
Формирование оформления ханафуды
