Исходный размер 1182x1600

Королевский музей Центральной Африки после деколониального поворота

Данный проект является учебной работой студента Школы дизайна или исследовательской работой преподавателя Школы дизайна. Данный проект не является коммерческим и служит образовательным целям
Проект принимает участие в конкурсе

Рубрикатор

  1. Концепция — Гипотеза
  2. Колониальная функция музея и присвоенное наследие
  3. Новая экспозиционная политика — Новый маршрут зрителя — Новая сценография и тематические зоны — Работа с колониальными символами и смена голоса музея — Современное искусство как вмешательство в старую коллекцию
  4. Заключение
  5. Список текстовых источников
  6. Список источников изображений

Концепция

big
Исходный размер 2480x1426

Шарль Жиро. Главное здание Королевского музея Центральной Африки, 1905–1910.

Королевский музей Центральной Африки в Тервюрене интересен не только как музей с большой коллекцией. Кажется, его важно рассматривать как место, где очень наглядно видно, как Европа пытается разговаривать со своим колониальным прошлым. Причём разговаривать не где-то в теории, а прямо через залы с предметами, то есть зритель приходит вроде бы в музей, а на самом деле попадает в довольно сложную историю о власти, памяти и том, кто вообще имеет право рассказывать об Африке.

Музей изначально был связан с Бельгийским Конго и с образом «цивилизаторской миссии». В таком месте предметы могли выглядеть как доказательства богатства, экзотики или даже управляемости колонии. И вот тут появляется вопрос.

Что происходит с таким музеем, когда меняется сама оптика, и когда колониальное прошлое уже нельзя просто красиво спрятать за витринами?

После реконструкции музей стал пытаться говорить о себе иначе. Не только показывать коллекцию, но и объяснять, в каком контексте она появилась. Это, кажется, особенно важно для деколониального поворота в музейной практике. Деколонизация музея вообще связана не только с обновлением экспозиции или заменой старых табличек, а речь скорее о пересмотре самой позиции музея, его языка и привычки говорить от имени других культур [1].

В исследовании следует рассмотреть Королевский музей Центральной Африки как пространство, в котором старый и новый способы показа сталкиваются между собой. С одной стороны, остаётся историческая коллекция, собранная в колониальном контексте, а с другой стороны, появляются новые подписи, критические комментарии, современные художественные работы и попытка признать насилие прошлого. Музей как будто говорит о том, что он уже не тот, кем был раньше, но сами стены всё равно напоминают, откуда всё началось.

Акцент исследования будет сделан на том, какими способами музей пытается проводить деколонизацию после реконструкции. Важно посмотреть не только на сам факт обновления, а на конкретные решения: новый маршрут зрителя, сценографию, тематические зоны, включение современного искусства и работу с колониальными символами.

Основная часть информации о музее будет взята с их официального сайта, но эту информацию, планируется сопоставлять со статьями о деколонизации музеев, реституции и колониальном наследии. Они помогут посмотреть на музей шире и не принимать его официальный рассказ как единственно возможный.

Гипотеза

В основе исследования лежит предположение, что обновление Королевского музея Центральной Африки затронуло не только внешний вид экспозиции, но и саму позицию музея. После реконструкции он уже не может говорить об Африке с прежней колониальной уверенностью и на первый план выходит более осторожная роль, в которой музей показывает не только африканские коллекции, но и собственную связь с колониальным прошлым.

Колониальная функция музея и присвоенное наследие

Королевский музей Центральной Африки в Тервюрене начинается не совсем как обычный музей, потому что он появляется не только из желания сохранить редкие предметы или создать научную коллекцию. Его происхождение связано с колониальным проектом Бельгии и с тем, как этот проект нужно было показать европейской публике красиво, убедительно и, что особенно важно, законно на вид.

0

Поездка представителя колониальной администрации, ответственного за сбор налогов, инфраструктуру и взаимодействие с местными лидерами, 1948 // работа запечатляющая это событие

Исходный размер 2480x798

Африканский дворец в Тервюрене, 1897 // Проект нового музея Конго в Тервюрене, начало XX века

Истоки музея связаны с Международной выставкой 1897 года в Брюсселе. По инициативе короля Леопольда II в Тервюрене была организована колониальная часть выставки, посвящённая Конго. Это был не нейтральный показ «далёкой страны», а демонстрация того, что Бельгия якобы приносит в Африку порядок [5]. Конго показывали так, чтобы зритель видел не насилие, а картину колониального «успеха».

Исходный размер 2480x1426

План колониального павильона Всемирной выставки в Тервюрене, 1897

Сам формат показа уже задавал колониальную рамку. Дорога в Тервюрен, парк, дворцовая архитектура и выставочные залы создавали ощущение торжественности и научной убедительности. Позже эта временная выставочная логика закрепилась в постоянном музее, а здание Шарля Жиро, открытое в 1910 году, стало неким дворцом знания. Только знание это не было безобидным, потому что Центральную Африку показывали из позиции европейского центра и именно с этой рамкой музею потом пришлось спорить в процессе деколонизации.

Исходный размер 2480x1629

Шарль Жиро. Главное здание Королевского музея Центральной Африки, 1905–1910.

Исходный размер 800x354

Шарль Жиро. Главное здание Королевского музея Центральной Африки, 1905–1910.

Из этой истории напрямую вырастает проблема коллекции. Колониальное прошлое хранится не только в архитектуре, но и в самих предметах, в том, как они были взяты, кем записаны, через чьи руки прошли и почему сегодня находятся в Тервюрене. Поэтому коллекция перестаёт быть просто набором редких объектов и становится местом спора.

Исходный размер 4960x2852

«Антропо-зооморфная маска народа луба», II четверть XIX века.

Исходный размер 2480x1535

«Статуя Нкиси Нконде вождя Не Куко», б. г. // Аноним, предположительно Г.-А. Шану. «Вождь Некуку», предположительно 1888

Это видно по разным типам музейных предметов. Одни были прямо разграблены или украдены, как статуя «Нкиси» или маска «Лубы» [5]. Другие показывают, что колониальный музей присваивал не только искусство, но и природу, как в случае со слоном, убитым во время музейной экспедиции. Есть и более сложные случаи, где предметы проходят как «подарок» или покупка, но сам колониальный контекст заставляет сомневаться, насколько свободными были эти жесты.

Исходный размер 2480x1426

«Слон», Таксидермический экспонат. 1956–1958

Исходный размер 800x354

«Слон» // «Жираф», Таксидермические экспонаты. XX век.

В итоге присвоенное наследие здесь не сводится к одному экспонату. Где-то виден прямой грабёж, где-то спорный дар, а где-то научная экспедиция внутри колониальной системы. Поэтому после реконструкции музею пришлось работать не только с новой подачей коллекции, но и с самой логикой её показа. Дальше важно рассмотреть, какими приёмами музей выстраивает деколонизацию.

Новая экспозиционная политика

После реконструкции Королевский музей Центральной Африки начинает работать прежде всего с самим способом музейного показа. Это важный сдвиг, так как музей больше не может просто открыть залы и говорить прежним уверенным голосом. Теперь ему нужно объяснять собственную позицию: кто рассказывает эту историю, почему само здание связано с колониальным прошлым и как зритель должен входить в пространство, где это прошлое до сих пор ощущается.

Сам музей прямо пишет, что главная сложность заключалась в том, чтобы представить современный и деколонизированный взгляд на Африку в здании, которое изначально было создано как колониальный музей [5].

— Новый маршрут зрителя

Первый важный момент связан с новым маршрутом, который начинается ещё до входа в историческое здание. После реконструкции посетитель попадает в музей через отдельный современный павильон со стеклянной архитектурой. Казалось бы, это просто удобная инфраструктура, но визуально она сразу задаёт другой тон. Лёгкое прозрачное пространство появляется перед тяжёлым старым музеем, и в этом уже читается сильный смысл. Музей как будто показывает, что теперь он не хочет быть закрытой колониальной институцией, которая говорит сверху и ничего не объясняет. Прозрачность нового входа становится образом более открытого разговора, в котором прошлое не прячется, а постепенно выводится на поверхность.

0

Нынешний комплекс Африканского музея, состоящий из шести зданий, 1897–2018

Исходный размер 2480x1426

Стефан Биль. Новый входной павильон Королевского музея Центральной Африки, 2017

После этого посетитель движется по подземной галерее и спускается в нижний уровень старого здания, в котором расположена вводная экспозиция о прошлом, настоящем и будущем музея [5].Это не случайный ход, потому что музей не ведёт человека сразу к коллекции и не предлагает немедленно смотреть на Африку как на объект показа. Сначала маршрут заставляет увидеть саму институцию и понять, почему её история сегодня требует объяснения.

Исходный размер 2480x1426

Подземная галерея в Королевском музее Центральной Африки, 2018

Исходный размер 2480x798
Исходный размер 2480x798

Подвалы Королевского музея Центральной Африки, 2018

Маршрут работает как мягкий деколониальный фильтр. Перед основными залами зритель как будто должен настроить взгляд. Он приходит не просто в музей редких вещей, а в место с тяжёлым прошлым, которое теперь пытается говорить о себе честнее, поэтому новый вход и подземная галерея важны не только архитектурно. Они меняют порядок восприятия: сначала история музея, потом коллекция.

Исходный размер 2480x621

Разрез современного комплекса Королевского музея Центральной Африки после реконструкции, 2018.

0

Миниатюра. Вид на Музей Африки в Тервюрене, 2018

— Новая сценография и тематические зоны

После реконструкции музей меняет не только маршрут зрителя, но и саму логику экспозиции. Раньше подобный музейный порядок легко мог восприниматься как деление Африки по европейским научным категориям: отдельно этнография, отдельно зоология и так далее. После обновления выставка строится иначе, через тематические галереи, которые показывают Центральную Африку не как набор разрозненных объектов, а как сложное пространство истории, культуры, природы и современных проблем.

Исходный размер 2480x1426

Сама сценография была разработана Ником Кортекаасом и Йоханом Схелфхаутом. Они выстроили баланс между отреставрированными историческими окнами, имеющими статус памятника, и новыми центральными платформами [5].

0

Новые экспозиции Королевского музея Центральной Африки после реконструкции, 2018

Исходный размер 800x354

Новые экспозиции Королевского музея Центральной Африки после реконструкции, 2018

Тематические галереи помогают музею уйти от образа Африки как застывшего объекта изучения. В экспозиции появляются история Центральной Африки до колониального периода, разговор о колониальной эпохе, ландшафты и биоразнообразие, языки и музыка, ритуалы и церемонии, а также тема природного богатства и бедности региона. Важно не просто само наличие этих разделов, а то, что они меняют угол зрения.

0

Новые экспозиции Королевского музея Центральной Африки после реконструкции, 2018

Особенно значимо, что музей включает в экспозицию колониальный период и проблему ресурсов. Из-за этого Центральная Африка уже не выглядит как далекий и условно красивый образ, оторванный от реальной истории. Человек постепенно понимает, что колониальное прошлое связано не только с предметами в витринах. За ними стоят торговые интересы, принуждение, добыча ресурсов, экономическая выгода и конфликты, следы которых заметны до сих пор.

— Работа с колониальными символами и смена голоса музея

Отдельно важно рассмотреть, как музей начинает работать с колониальными символами, которые раньше воспринимались как естественная часть постройки. После реконструкции подобные элементы уже не поддерживают прежнюю торжественность так однозначно. Образ Леопольда II начинает считываться иначе, потому что в новой музейной логике он появляется не как безусловно важная историческая фигура, а как неоднозначный символ, связанный и с созданием музея, и с жесткой колониальной политикой.

Исходный размер 2480x798

Бюст Леопольда II в пространстве Королевского музея Центральной Африки, 2018

Исходный размер 2480x1426

Экспозиция «Смерть и память» в Королевском музее Центральной Африки после реконструкции, 2018

Похожие элементы не убираются из пространства и это, кажется, один из главных моментов. Музей выбирает не полное стирание старых образов, а их переосмысление, то есть колониальные символы остаются видимыми, но вокруг них появляется новый комментарий.

Исходный размер 2480x1426

Новые экспликации и система подписей в Королевском музее Центральной Африки после реконструкции, 2018

Смена голоса заметна и в новых подписях. Они теперь не ограничиваются базовой информацией о названии, дате и месте создания предмета и всё чаще в них появляется история приобретения, данные об авторе, обстоятельства попадания объекта в коллекцию.

К этой же линии относится работа с провенансом и темой репатриации. Музей признаёт, что часть предметов была получена в условиях насилия, а значит, не всегда может восприниматься как законно приобретённое наследие, но здесь важно не делать слишком простой вывод. Масштаб коллекции огромный, а реально возвращённых предметов пока немного, поэтому репатриация становится очень значимой, но всё же не окончательной стратегией. Она показывает готовность к пересмотру, но не решает всю проблему разом [2].

Исходный размер 2480x1426

Мультимедийные материалы новой экспозиции Королевского музея Центральной Африки, 2018

Исходный размер 800x354

Мультимедийные материалы новой экспозиции Королевского музея Центральной Африки, 2018

В других залах эта смена голоса поддерживается мультимедийными средствами. В экспозиции появляются рассказы африканских авторов и их комментарии звучат рядом с европейскими научными текстами. Это важный сдвиг, потому что музей больше не выглядит единственным рассказчиком и начинает работать как пространство, в котором разные голоса существуют рядом.

Исходный размер 2480x1426

Мультимедийные материалы новой экспозиции Королевского музея Центральной Африки, 2018

Именно в этом и проявляется деколонизация: не в том, что прошлое исчезло, а в том, что оно перестало говорить только одним голосом.

— Современное искусство как вмешательство в старую коллекцию

Современное искусство в новой экспозиции появляется не просто как украшение залов. Музей приглашает художников работать с уже существующими коллекциями, заново их открывать и интерпретировать.

Исходный размер 2480x1426

Самый заметный пример связан с Большой ротондой, так как в ней музей особенно явно столкнулся с тем, что старые колониальные образы нельзя просто оставить «как исторический интерьер». Для этого пространства был объявлен конкурс среди африканских художников и авторов с африканскими корнями. В итоге выбрали работу конголезского художника Эме Мпане «Новое дыхание, или прорастающее Конго», которую установили в ротонде перед повторным открытием музея [5].

Исходный размер 2480x1426

Эме Мпане. «Новое дыхание, или прорастающее Конго», 2020

Исходный размер 2480x1426

Эме Мпане. «Новое дыхание, или прорастающее Конго», 2020

Рядом с холодным мрамором и колониальной торжественностью появляется живой, тёплый материал, и пространство уже не выглядит таким уверенным в себе.

Но оказалось, что одного такого вмешательства недостаточно. Несмотря на пояснительные тексты, многие посетители всё равно не считывали деколониальный смысл ротонды, а Рабочая группа ООН по правам человека призвала музей яснее показать насилие и неравенство бельгийского колониального прошлого [5]. После этой критики Мпане создал для ротонды вторую деревянную скульптуру. Она обращается к истории вождя Лусинги, убитого во время нападения бельгийского офицера Эмиля Стормса на его деревню.

Исходный размер 2480x798

Эме Мпане. «Череп вождя Лусинги», 2020

Позже работа с ротондой была продолжена через полупрозрачные вуали, размещённые перед колониальными статуями. На них появились современные изображения, и за счёт этого старые фигуры уже не воспринимаются напрямую. Между зрителем и колониальным образом возникает новый слой, который мешает смотреть на статуи как на обычное украшение.

Исходный размер 2480x798

Эме Мпане, Жан-Пьер Мюллер. «RE/STORE», 2020-е

Исходный размер 2480x1728

Фредди Цимба. «Мабеле элеки лола! Земля, прекраснее рая», 2020

Исходный размер 2480x1426

Фредди Цимба. «Телесные экспонаты», 2020-е

Современное искусство в обновлённой экспозиции проявляется не только в пространстве ротонды. В музейный маршрут были включены и работы других африканских художников, что принципиально меняет способ разговора об Африке. Она начинает представать не только через исторические предметы, собранные в колониальный период, но и через позиции современных авторов, которые обращаются к памяти, идентичности и опыту сегодняшнего дня. Благодаря этому Африка в экспозиции уже не воспринимается как зафиксированный образ прошлого. Напротив, возникает ощущение живой культуры, которая продолжает высказываться в настоящем.

Исходный размер 2480x1426

Мишель Магема. «Evolve», 2019 // Ханс Химмельхебер. «Вождь с головным убором из перьев и мечом», 1938

Современные работы добавляют рядом со старой коллекцией другой голос. Они не отменяют музейные предметы, но мешают воспринимать их как нейтральные и окончательно объяснённые. Через них в экспозиции появляется спор, личная интонация и просто современный взгляд.

В итоге новая экспозиционная политика работает не как одно большое исправление, а как несколько последовательных сдвигов. Благодаря этому прошлое не исчезает полностью, но становится видимым и начинает обсуждаться.

Заключение

В исследовании важно было понять не только то, как Королевский музей Центральной Африки изменился после реконструкции, а главный вопрос скорее в другом. Может ли музей, который появился внутри колониальной системы, начать говорить иначе, если его здание, коллекция и сама привычка показа выросли из старой логики власти? Главный вывод в том, что музей после деколониального поворота не столько «исправляет» прошлое, сколько учится говорить о нём открыто. Полностью убрать колониальный слой невозможно. Он не лежит где-то отдельно, а есть в архитектуре, в происхождении коллекции, в маршруте зрителя и в самом праве европейского музея объяснять Африку. Особенно важно, что проблема музея не сводится к отдельным предметам. Украденная маска, разграбленная статуя или убитый слон очень хорошо показывают насилие, но за ними видна более широкая система.

Новая экспозиционная политика поэтому работает не как окончательное решение, а как попытка изменить взгляд зрителя. Новый маршрут, современная сценография, вмешательства художников, работа с диаспорой и признание колониальных символов не снимают напряжение полностью, но они заставляют смотреть внимательнее. Уже нельзя просто любоваться предметом и не думать, как он оказался в музее. Гипотеза исследования в целом подтверждается. Реконструкция действительно пытается изменить роль музея. Он уже не может быть только колониальным рассказчиком об Африке и ему приходится показывать и Африку, и собственную историю участия в колониальном проекте. Но этот переход остаётся неполным, и, возможно, именно в этом его честность.

Библиография
1.

Короткова О. А. Концепция деколонизации музея: проблемы и возможности // Кунсткамера. — 2021. — № 3 (13). — [Электронный ресурс]. — Режим доступа: https://cyberleninka.ru/article/n/kontseptsiya-dekolonizatsii-muzeya-problemy-i-vozmozhnosti (дата обращения: 07.05.2026).

2.

Нелаева Г. А. «Оспариваемое наследие» в европейских музеях: возвращение, передача, репатриация или реституция? // Вестник МГИМО. — 2025. — № 1. — [Электронный ресурс]. — Режим доступа: https://cyberleninka.ru/article/n/osparivaemoe-nasledie-v-evropeyskih-muzeyah-vozvraschenie-peredacha-repatriatsiya-ili-restitutsiya (дата обращения: 02.05.2026).

3.

Сидельникова М. «Ненормально, что 80% африканского искусства находится в Европе»: директор бельгийского Africa Museum о реституции // Коммерсантъ. — 2018. — № 224. — С. 11. — [Электронный ресурс]. — Режим доступа: https://www.kommersant.ru/doc/3819627 (дата обращения: 02.05.2026).

4.

Dani M. (De)colonization of European museums: five minimum standards for reenergizing postcolonial practices // International Journal of Cultural Property. — 2025. — Vol. 32, № 1. — P. 1–26. — DOI: 10.1017/S0940739125100076. — [Электронный ресурс]. — Режим доступа: https://www.researchgate.net/publication/393611497_Decolonization_of_European_museums_Five_minimum_standards_for_reenergizing_postcolonial_practices (дата обращения: 07.05.2026).

5.

History and renovation // AfricaMuseum. — [Электронный ресурс]. — Режим доступа: https://www.africamuseum.be/en/about_us/history_renovation (accessed: 09.05.2026).

6.

Marshall A. Belgium’s Africa Museum Had a Racist Image. Can It Change That? // The New York Times Magazine. — 2018. — [Электронный ресурс]. — Режим доступа: https://www.nytimes.com/2018/12/08/arts/design/africa-museum-belgium.html (дата обращения: 09.05.2026).

7.

Whittington V. Decolonising the museum? : dilemmas, possibilities, alternatives // Culture Unbound: Journal of Current Cultural Research. — 2022. — Vol. 13, № 2. — P. 250–274. — DOI: 10.3384/cu.3296. — [Электронный ресурс]. — Режим доступа: https://www.researchgate.net/publication/358453389_Decolonising_the_museum_Dilemmas_possibilities_alternatives (дата обращения: 09.05.2026).

8.

Williams H. White King, Red Rubber, Black Death. — 2013. — [Электронный ресурс]. — Режим доступа: https://archive.org/details/vimeo-75197092 (дата обращения: 07.05.2026).

Источники изображений
1.2.3.4.5.

https://youtu.be/IGjSkwgfQsE?feature=shared (дата обращения: 16.05.2026).

6.

https://www.africamuseum.be/en/learn/provenance/nkisi-nkonde (дата обращения: 16.05.2026).

7.8.9.10.11.12.13.14.15.16.17.18.19.20.21.22.23.24.25.26.27.28.29.30.31.32.33.34.35.36.

https://cdnstatic.rg.ru/uploads/images/191/18/46/000_1UD685.jpg (дата обращения: 16.05.2026).

37.38.39.40.41.42.43.44.45.46.47.48.49.
Королевский музей Центральной Африки после деколониального поворота
Проект создан 17.05.2026
Мы используем файлы cookies для улучшения работы сайта НИУ ВШЭ и большего удобства его использования. Более подробную...
Показать больше