Original size 1140x1600

Переосмысление музыкальных и визуальных кодов 1990-х в российском нео-рейве

PROTECT STATUS: not protected
This project is a student project at the School of Design or a research project at the School of Design. This project is not commercial and serves educational purposes
The project is taking part in the competition

Рубрикатор

Введение

Что такое нео-рейв?

1. Переосмысление музыкальных кодов 1990-х

1.1. Прямое обращение к музыкальному наследию: каверы, ремейки и цитирование 1.2. Стилизация под музыкальные направления и звучание 1990-х 1.3. Авторская переработка музыкальных кодов эпохи

2. Переосмысление визуальных кодов 1990-х

2.1. Визуальная эстетика российской поп- и танцевальной культуры 1990-х 2.2. Визуальные образы и графика современного российского нео-рейва 2.3. Преобразование эстетики 1990-х в современном визуальном языке

Заключение

Введение

В начале 2020-х российская поп-музыка заметно изменила отношение к недавнему прошлому. 1990-е перестали быть только «лихим» временем из официальных рассказов о стране и превратились в источник узнаваемых мелодий, образов и бытовых деталей. Песни того времени вернулись в ротацию радиостанций, появились тематические вечеринки и флешмобы воспоминаний, а концерты звёзд эпохи стали собирать стадионы. В июле 2022 года «Руки Вверх!» привлекли около 72 тысяч человек в «Лужниках» и больше 50 тысяч на «Газпром Арене» в Петербурге. Это уже не просто ностальгия — это живой интерес к тому, как звучала и выглядела эпоха.Особенно показательны два связанных проекта российского нео-рейва: GSPD петербургского музыканта Давида Деймура (он выпускает музыку с 2016 года) и Dead Blonde Арины Булановой (дебют в 2020 году альбомом «Пропаганда»). Музыку обоих проектов пишет Деймур, тексты Dead Blonde принадлежат Булановой, а в GSPD она выступает бэк-вокалисткой. Эта связь позволяет сравнить две разные стратегии работы с одним и тем же материалом: коллективную, построенную на образе танцпола и тусовки, и персонажную, построенную на образе яркой героини. Из всего нео-рейва мы намеренно берём только эти два проекта — именно они наиболее последовательно и громко работают с кодами 1990-х.

Original size 1920x1080

GSPD и DEAD BLONDE

Материал для исследования отбирался по трём принципам. Первый — музыкальный. Песни брались у ключевых исполнителей разных жанров эпохи (эстрадного и танцевального попа, евродэнса, синти-попа, рока и шансона) сознательно произвольно, без поиска заведомо похожих образцов. Цель не доказать копирование, а показать, как прошлое переосмысляется. Если сравниваются две композиции, они объединены общей функцией: кавер и оригинал, ответ и повод, две истории об уходе или о любви. Второй принцип касается изображений: для каждого современного примера подбирался исторический «оригинал» из клипов, обложек и прессы 1990-х. Третий — документированность: в работу вошли только факты, подтверждённые публикациями, высказываниями самих артистов и анализом записей. Кино и сериалы сознательно исключены — предмет исследования коды именно музыкальной культуры.Структура работы построена по принципу «от буквы к духу». Первая глава посвящена звучанию и идёт от самого прямого обращения к самому свободному: сначала каверы и ответные песни, потом стилизации под жанры эпохи, потом авторская переработка её музыкальных кодов. Вторая глава проходит тот же путь на визуальном материале. Сначала показаны образы самих 1990-х, затем визуальный язык GSPD и Dead Blonde, наконец механизм превращения первых во вторые. Такая рубрикация позволяет проверить, совпадает ли степень «буквальности» в звуке и в изображении.Текстовые источники разделены на три группы. Теоретические работы (Светлана Бойм о реставрирующей и рефлексирующей ностальгии, Саймон Рейнольдс о «ретромании», Зигмунт Бауман о «ретротопии») задают общую рамку. Исследования Марии Энгстрём, Виктории Мерзляковой, Марии Катарины Видлак, Марии Брок и Галины Миазевич дают анализ конкретного материала: метамодернизма и культурного рециклинга, медиатизации памяти о 1990-х, гендерных и национальных образов эстрады. Музыкальная критика и журналистика («Афиша Daily», «Рамблер», 360.ru, VK Музыка, МУЗ-ТВ, особенно регулярные рецензии Алексея Мажаева в InterMedia) дают фактуру и спорящие между собой оценки, а высказывания самих артистов показывают, как собственные решения объясняют авторы.

Звуковая сторона изучалась через прямое сопоставление пар композиций: оригинал 1990-х и современная версия. Сравнивались темп, длительность, плотность фактуры и общее настроение. Автоматические сервисы использовались только как вспомогательный инструмент, основная работа велась на слух.

Ключевой вопрос исследования

Как GSPD и Dead Blonde превращают музыкальные и визуальные коды 1990-х в новый художественный язык и чем это отличается от прямой ностальгии?

Гипотеза состоит в том, что проекты не воспроизводят прошлое, а собирают из него узнаваемые архетипы. В музыке это ускоренные и упрощённые приёмы евродэнса и эстрады, в визуальной культуре — два противоположных социальных типа: дворовая компания и «княжна из хрущёвки». Эти архетипы сочетают иронию с меланхолией и поэтому понятны и тем, кто помнит 1990-е, и тем, для кого они остаются выдуманной эпохой.

Что такое нео-рейв?

Нео-рейв — условное название волны российской электронной танцевальной музыки конца 2010-х — начала 2020-х, которая возвращается к эстетике рейва, евродэнса и эстрадной танцевальной попсы 1990-х и начала 2000-х. Исходный рейв был молодёжной клубной культурой: первые вечеринки в России появились в Ленинграде и Петербурге в начале десятилетия и воспринимались как разрыв с повседневностью. Новую волну отличают прямая бочка, яркие синтезаторные партии, простая запоминающаяся мелодия, быстрый темп и расчёт на коллективное переживание на танцполе. Началом «рейв-ренессанса» принято считать альбом GSPD «Rave Epidemic» (2018), а клип «Евродэнс» того же года стал одним из его главных символов. Термин не имеет строгих жанровых границ. Деймур называет GSPD электронным проектом с фронтменом, а свою музыку разножанровой: в ней есть и рок, и рэп, и техно, а любимым жанром он считает хард-данс. Dead Blonde ближе к ретро-попу, синти-попу и евробиту.Важная оговорка: не каждый современный трек, привлечённый в исследование, принадлежит нео-рейву в узком смысле. Лирический «Снег растаял на плечах» тяготеет к ретро-попу, а «Я улетаю» — к электронному поп-рейву. К нео-рейву относятся проекты как целое — по эстетике, аудитории и способу обращаться к прошлому.

1.

Переосмысление музыкальных кодов 1990-х

Музыкальный образ 1990-х сложился в массовом сознании во многом благодаря телевидению и эстраде: после появления российского MTV в 1998 году песня и клип стали почти неразделимы. Поэтому, когда нео-рейв обращается к звучанию эпохи, он берёт не нейтральный архив, а многократно тиражированный фонд мелодий, тембров и интонаций. Глава устроена как серия сопоставлений: каждая современная композиция анализируется вместе с родственной ей песней прошлого, и по ходу главы свобода обращения с прошлым растёт.

1.1. Прямое обращение к музыкальному наследию: каверы, ремейки и цитирование

В музыке GSPD и Dead Blonde почти нет точных цитат: всё звучит знакомо, но слушатель не обнаружит прямых заимствований. Проекты ищут не конкретный хит, а архетип эпохи, и потому немногочисленные каверы оказываются исключениями, в которых особенно хорошо виден сам механизм переработки. К ним относится и свежий пример: в телешоу «Битва поколений» (2026) Dead Blonde и Шура исполнили песни друг друга, причём «Холодную луну» Шуры артистка сыграла в собственном фирменном звучании. Три пары ниже показывают три степени вмешательства: смену звуковой оболочки, смену настроения и смену смысла.
ВИА Гра — Попытка №5
4 min
GSPD (feat. Dead Blonde) — Попытка №5
3 min

Оригинал «ВИА Гры» вышел в 2000 году, на самой границе изучаемой эпохи. Нео-рейв понимает «1990-е» широко — как зону от позднего СССР до начала 2000-х. Оригинал звучит светло, кокетливо, глянцево. Версия GSPD сохраняет ту же основу, но делает её заметно жёстче и быстрее. Глянцевый женский хит переодевается в рейв-костюм: появляется более плотная электронная фактура, обработанный вокал, общее ощущение становится острее и современнее. Песня узнаётся по названию и сюжету, но эмоциональная краска меняется почти полностью.В разборе альбома PROJECT X (2026) отмечается, что в версии GSPD появляется хардстайл, который «показывает противоречивость лирической героини, борющейся между здравым смыслом и чувствами». Сами артисты перед релизом говорили, что трек рассчитан на то, чтобы «нельзя было не подпевать», потому что «каждый знает слова этой песни». Здесь важно не столько точное совпадение с оригиналом, сколько то, как хорошо работает эффект узнавания: слушатель сразу понимает, что это «та самая» песня, но в новой оболочке.

Юлия Чичерина — Ту-лу-ла
3 min
Dead Blonde — Ту-лу-ла
3 min

Версия Юлии Чичериной (рубеж 1990-х и 2000-х) построена на живой поп-роковой пульсации с шероховатым, почти кричащим женским голосом. Dead Blonde сохраняет темп и общую структуру, но полностью меняет фактуру: гитары и «живая» энергия уступают место синтезаторному басу и электронным ритм-партиям. Звучание начинает напоминать восьмибитный рейв-панк. Голос становится сдержаннее и стилизованнее. Здесь нет цитаты, зато есть превращение «живой» песни рубежа веков в аккуратный электронный артефакт.В одной из рецензий кавер оценили на 7 из 10 и назвали «довольно неожиданным ремейком». Критики отмечали, что GSPD «крайне бережно отнёсся к оригинальной „Ту-лу-ла“, практически ничего в ней не меняя — ну разве что аранжировка стала чуть более танцевальной, а из вокальной партии исчез девичий визг». Позже, в рецензии на альбом «Сплетница», указывали, что кавер «не зашёл» публике именно потому, что «в исполнении Арины не хватает подлинной сумасшедшинки, которой с лихвой был насыщен оригинал». Критики видят здесь не усиление, а смягчение оригинала — и это важный момент для понимания стратегии проекта. Dead Blonde не пытается перекричать Чичерину, а делает более «аккуратную» версию, которая лучше ложится в их общую эстетику.

Михаил Круг — Купола
6 min
GSPD — Золотые купола
3 min

Последняя пара показывает уже не стилизацию под музыкальную эпоху, а прямое обращение к конкретному произведению. «Золотые купола» Михаила Круга (2002) — песня в жанре русского шансона, длинная, повествовательная, с трагическим образом тюремной татуировки, связанным с верой и судьбой. Версия GSPD в составе альбома PROJECT X (2026) превращает исходный материал в короткий электронный танцевальный трек. Меняется не только форма, но и эмоциональная интонация: исповедальность сменяется бравадой, а трагический символ становится частью демонстративного и гротескного сценического образа. Здесь используется семпл оригинальной записи, поэтому композицию точнее определить как электронную переработку, а не обычный кавер. GSPD переносит символику русского шансона в пространство нео-рейва — и это уже совсем другой мир.

1.2. Стилизация под музыкальные направления и звучание 1990-х

Если прямое цитирование встречается редко, основным способом общения с прошлым становится стилизация. Распространённая трактовка объясняет этот механизм так: когда у андеграунда заканчиваются идеи, он обращается к самым списанным формам — сначала иронично, а потом выясняется, что настоящей любви в этом больше, чем иронии. Так мода на «жуков-поп» (поп с оглядкой на «Руки Вверх!») зародилась в подполье и стала мейнстримом 2020 года. Эту схему подтверждает и личная история Деймура: в детстве он купил на рынке кассету Бенни Бенасси и решил, что слышит «музыку будущего». Евродэнс для него не архив, а детская любовь. Поэтому стилизация строится не на цитатах, а на приёмах: прямая бочка, синтезаторный крючок, повторяемый припев.Ту же точку зрения высказывали критики в рецензиях на дебютный альбом Dead Blonde «Пропаганда». Музыку проекта прямо называли «стилистическим гибридом из наивной попсы 90-х и дикого рейва 2010-х» и отмечали, что Арина и Давид «поют как бы про реалии 90-х», хотя сами того времени не застали. В рецензии на «Княжну из хрущёвки» говорили об «искромётном оммаже „лоходэнсу“ 90-х», который должен понравиться и тем, кто искренне любит «Ласковый май», и тем, кто способен оценить постмодернистские игры.
Русский Размер — ЮАЮ
4 min
GSPD — Евродэнс
4 min

«ЮАЮ» — типичный евродэнс 1990-х: регулярная электронная пульсация, синтезаторная мелодия и вокал, который выполняет одновременно мелодическую и ритмическую функции. Название композиции GSPD «Евродэнс» работает как жанровый манифест. Трек заметно быстрее и светлее оригинала, но не меняет фактурной основы. GSPD ускоряет евродэнс и делает его более современным, но при этом сохраняет узнаваемость. Так проект превращает стиль 1990-х из утраченной формы в живой инструмент.В рецензии на альбом «Rave Epidemic» отмечали, что GSPD начинает пластинку именно с «Евродэнса» и сразу берёт «быка за рога», цитируя строки про «каждую девчонку, которая любит только евродэнс». Критики видели в этом не просто стилизацию, а «издевательство» над «лоходэнсом» конца 80-х — начала 90-х, но при этом признавали, что результат «не вызывает ужаса от того, насколько плохо можно спеть». Здесь одновременно и хвалят, и подкалывают — и в этом тоже есть зерно правды: проект действительно балансирует на грани между оммажем и пародией.Арина Буланова в одном из интервью признавалась: «Мне очень сложно различить евродэнс, евробит и вообще все эти направления». Это признание важно: для самих авторов граница между жанрами эпохи уже не так важна, как общий эмоциональный тон. Они работают не с точными жанровыми рамками, а с настроением и атмосферой.

Вирус — Попрошу тебя
4 min
DEAD BLONDE — Бесприданница
4 min

«Попрошу тебя» — песня с чёткой артикуляцией и интонацией просьбы. «Бесприданница», которую сама артистка считает лучшей точкой входа в проект, замедляет пульс, делает голос более лёгким и стилизованным под эстраду, а гармонию — более меланхоличной. Название перекликается с пьесой Островского, и это созвучие хорошо ложится в логику проекта, где «высокое» и «низкое» постоянно меняются местами. Здесь стилизация особенно ясно показывает свой принцип: берётся не конкретная мелодия, а тип голоса и тип сюжета.В рецензии на «Княжну из хрущёвки» отдельно отмечали, что «Бесприданница» уже обогнала в чартах «Мальчика на девятке». В интервью «Газете.Ru» Арина рассказывала, что прототипом героини частично стала мама её мужа, которая «дружила с „братками“, ездила на красном „Мерседесе“ и была фигуранткой уголовного дела». Таким образом, стилизация опирается не только на музыкальный код, но и на конкретный семейный миф. Это делает образ одновременно архетипичным и личным.

Мираж — Новый Герой
4 min
Переосмысление музыкальных и визуальных кодов 1990-х в российском нео-рейве
Project created at 20.11.2026
hse.space
Unlock new opportunities in education, career, and creativity with HSE SPACE, the digital platform from HSE University. This online hub connects students, faculty, employers, and professional communities, empowering users to build dynamic digital portfolios, showcase extracurricular achievements, participate in competitions, and launch successful careers.
educational projects
extracurricular activities
startups
academic digest
We use cookies to improve the operation of the HSE website and to enhance its usability. More detailed information on the use of cookies can be fou...
Show more