В конце 1920-х — 1930-е годы в советской архитектуре происходит резкий отход от принципов авангарда и конструктивизма в сторону монументальной классики.
Так как же древнеримское архитектурное наследие, основанное на принципах ордерной системы, было адаптировано для выражения идеологии молодого советского государства, и какими визуальными приемами античные элементы были трансформированы для создания принципиально новых, «социалистических» смыслов?
Переработка древнеримских мотивов в архитектуре СССР конца 1920-х — 1930-х годов
В конце 1920-х — 1930-е годы советская архитектура постепенно отходила от господства конструктивизма и обращалась к классическому наследию. В 1932 году установка на «освоение классического наследия» стала официальной частью архитектурной повестки. Однако это не означало простого копирования античных памятников. Римские формы переосмысливали и соединяли с современными конструкциями, советской символикой, а главная задача заключалась в создании монументального образа нового государства.
При этом под «римским влиянием» следует понимать не только прямые отсылки к зданиям Древнего Рима. Архитекторы обращались к античному ордеру и арке, но часто воспринимали их через более поздние традиции — итальянское Возрождение, европейский классицизм, ампир и ар-деко.
Что же такое советское ар-деко или постконструктивизм?
А. Селиванова в книге «Постконструктивизм. Власть и архитектура в 1930-е годы в СССР» отмечает, что в 1920–1930-е годы ар-деко стало своеобразным компромиссом между укреплявшимся модернизмом и стремлением обратиться к новой классике. В этом направлении сочетались поиски национальных истоков, интерес к архаике и применение современных материалов.В архитектуре Франции, стран Восточной и Северной Европы, Великобритании, США и Латинской Америки ар-деко изучено достаточно подробно. Советская архитектура 1930-х годов, напротив, долго оставалась в стороне от внимания исследователей. Переломным моментом стал конкурс 1932 года на проект Дворца Советов — главного сооружения страны. Тогда, при участии Сталина, были обозначены новые ориентиры советской архитектуры. В частности, предлагалось не устанавливать заранее единственный стиль, а сочетать современные достижения строительной техники с новыми и наиболее выразительными приёмами классической архитектуры.После этого конструктивизм подвергся критике, а архитекторы начали искать особый, «советский» архитектурный язык. Эти поиски продолжались вплоть до кампании против архитектурных излишеств в конце 1950-х годов. Довоенная архитектура СССР долго оставалась в тени: с одной стороны — ярких проектов авангарда, с другой — масштабного строительства 1940–1950-х годов.Между тем с 1933 по 1936 год по всей стране — от Архангельска до Хабаровска — возводили жилые дома, кинотеатры, школы, дома культуры, больницы и клубы. Их необычный, порой экстравагантный облик заметно отличался от сталинского ампира и во многом напоминал западные образцы ар-деко. Как возник этот стиль и по каким признакам можно узнать его советскую разновидность — постконструктивизм? Это можно рассмотреть на примере характерных зданий и архитектурных приёмов.
Заупокойный храм царицы-фараона Хатшепсут в Дейр эль-Бахри, Египет
Военная академия им. М. В. Фрунзе
В первой половине 1930-х годов архитекторы разных стран всё чаще обращались к монументальным формам. Величественный облик зданий должен был подчёркивать силу и устойчивость их заказчиков — государственных учреждений и крупных компаний. Советский искусствовед Давид Аркин выразил это стремление словами: «Ни одна эпоха не обладала в такой полной мере этим правом на монументальность, как наша».Одним из главных образов того времени стал куб — устойчивая, визуально уравновешенная форма, ассоциировавшаяся с порядком и покоем. Этим объясняется интерес к древнеегипетским мастабам, восточным мавзолеям и проектам «говорящей архитектуры» XVIII века, созданным Клодом Николя Леду и Этьеном Луи Булле. Квадраты и кубические мотивы использовали в оформлении фасадов: они становились оконными проёмами, обрамлёнными выступающими рамками наподобие классических кессонов, вентиляционными отверстиями на чердаках, рельефными вставками и другими декоративными деталями.Наиболее выразительно этот подход проявился в здании Военной академии имени Фрунзе, построенном по проекту Льва Руднева и Владимира Мунца в 1932 году. Руднев, тяготевший к тяжёлым, монументальным объёмам и чётким кубическим формам, возглавил архитектурное проектирование зданий Наркомата обороны в Москве. Он сформировал характерный облик этого ведомства и в своих проектах воплотил ключевые особенности постконструктивизма.В композиции академии сочетаются массивный параллелепипед на высоком цоколе, фасад которого разделён на клетки окнами-кессонами, и отдельно стоящий асимметрично расположенный куб — основание памятника-танка. Квадратные углубления с рельефами серпа и молота дополняют оформление. Планировка и композиция здания ещё выдают конструктивистский подход: помещения разного назначения сгруппированы в самостоятельные объёмы, различимые и в плане, и на фасадах. Однако внешне эти части объединены в цельный, тяжеловесный монолит. Такое сочетание ясной функциональной структуры с усложнённой архитектурной оболочкой и считается одной из характерных черт советского ар-деко.
Электроподстанция Московского метрополитена
Для здания первой тяговой электроподстанции Московского метрополитена Даниил Фридман — один из наиболее оригинальных мастеров постконструктивизма — придумал необычные колонны с расширяющимися кверху, словно воронки, капителями. Их форма напоминает детали электротехнического оборудования.Архитектурный облик здания дополняют характерные для второй пятилетки декоративные элементы: крупные полукруглые ниши с колоннами и небольшие пустые ниши в верхней части фасада, ряды круглых окон, балкон, напоминающий антаблемент, а также барельефы.
В архитектуре 1930-х годов отказались от характерных для конструктивизма прозрачности, зрительной лёгкости и динамики, а также от стены, воспринимаемой как условная ширма. Постепенно исчезали ленточные окна и здания, приподнятые над землёй на опорах. Вместо этого сооружение стремились представить основательным, тяжёлым и словно вырастающим из грунта.Проёмы больше не должны были свободно рассекать стены по горизонтали и вертикали или подменять собой их поверхность, как это происходило в авангардной архитектуре. Напротив, оформление подчёркивало массивность здания: казалось, будто стену трудно пробить, а для создания окна или двери требуется усилие. Эту идею передавали ступенчатые порталы, напоминающие входы средневековых храмов, массивные обрамления и чётко очерченные проёмы, расположение и размеры которых были строго продуманы.Особенно выразительно такой подход проявлялся в огромных, глубоко утопленных входах кинотеатров, где сам фасад порой становился экраном. Окна и двери выделяли рамами, а фасады украшали скульптурными фризами. Здание бани в Нижнем Тагиле напоминает ворота древнего Вавилона или Египта: очертания фасада повторяются в меньшем масштабе сначала в раме витража, а затем в оформлении дверей. Такое повторение усиливает ощущение глубины и подчёркивает монументальность входа.
Городская баня № 4 в Нижнем Тагиле
Копии-макеты Вавилонских ворот Иштар
Почему же советские архитекторы обращались к Древнему Риму?
Античные формы подходили для выражения нескольких важных идей:• Государственная мощь и устойчивость. Массивные стены, колоннады и арки напоминали о столичной и общественной архитектуре Римской империи. • Порядок и организованность. Регулярный ритм колонн и ясная симметрия создавали образ упорядоченного общества. • Монументальность. Крупный масштаб и лаконичные формы позволяли сделать административные здания и общественные сооружения заметными в городской среде. • Связь с универсальным наследием. Античная классика воспринималась как общезначимый культурный язык, который можно было приспособить к новой идеологии.Такое обращение к классике было не единым стилевым движением, а спектром решений: от геометризированных и близких к ар-деко форм до более традиционной неоклассики.
Итог. Какие древнеримские мотивы использовались?
- Ордер, превращённый в монументальный ритмКолонны, пилястры и антаблементы всё чаще применялись не как необходимая часть конструктивной системы, а как средство организации фасада. Ордер мог быть упрощённым, вытянутым или укрупнённым; иногда колонны превращались почти в плоские вертикальные полосы.Такой приём сохранял узнаваемую связь с античностью, но делал её менее буквальной: важнее становились ритм, пропорции и ощущение торжественности. Классический мотив приспосабливался к современному зданию, его планировке и железобетонному каркасу.
- Арки и аркадыРимская арка была одним из наиболее выразительных мотивов. В советской архитектуре 1930-х её использовали в проёмах, входных группах, нижних этажах и декоративных композициях. Арка могла напоминать римские термы, базилики или триумфальные сооружения, но обычно включалась в современную композицию здания.
- Кессоны и рустованные поверхностиКессоны — углублённые прямоугольные или квадратные ячейки на потолке или фасаде — и рустовка, то есть подчёркнутая обработка массивной кладки, придавали поверхности глубину и тяжесть. В 1930-е их нередко превращали в регулярный геометрический рисунок. Получался образ крепкого, собранного объёма, отсылавший к античным и ренессансным постройкам, но выполненный в более современном ключе. Кессонированный фасад стал одним из заметных мотивов архитектурных экспериментов этого времени.
- Массивная стена и подчеркнутый входСоветские архитекторы заимствовали прежде всего внешний язык и композиционные приёмы, а не весь набор римских строительных технологий и общественных функций. Колоннада могла быть накладным или фасадным элементом; арка — частью современной железобетонной конструкции; античный ритм — способом упорядочить фасад здания с совершенно новой планировкой.Таким образом, античный мотив часто отрывался от первоначальной конструктивной роли и становился знаком, который зритель связывал с прочностью, исторической значимостью и государственной властью.























