14 октября 1944 года в швабской деревушке Херрлинген остановился легковой автомобиль. Вышедшие из него двое генералов в фуражках с высокими тульями молча проследовали в дом, где находился человек, которого они недавно называли своим командиром — Эрвин Роммель. Убедившись, что его семья в безопасности, он сел вместе с ними в машину и уехал, чтобы покончить с собой. Миру его затем представили погибшим от последствий ранения и похоронили с воинскими почестями.
Пехота атакует
Первую мировую войну лейтенант Роммель встретил в неполные 23 года и сразу зарекомендовал себя тактиком, для которого неподчинение приказу было стилем и образом мыслей. В 1917 году в битве при Капоретто его рота взяла в плен 9 тысяч итальянских солдат и захватила 81 орудие, потеряв лишь шесть товарищей убитыми и тридцать ранеными. Тактика была простой и дерзкой: заход в тыл, стремительное просачивание сквозь боевые порядки, ставка на панику среди противника, а не на лобовой штурм. Свой опыт он позже описал в книге «Пехота атакует», которая выдержала множество переизданий и которую внимательно читали в военных академиях по обе стороны Атлантики.
Лис пустыни
В феврале 1941 года, когда итальянские войска в Северной Африке оказались на грани разгрома, Гитлер отправил в Триполи Роммеля — уже в звании генерал-лейтенанта. Так началась кампания, превратившая Роммеля в легенду. Вместо того чтобы занять глухую оборону, он, вопреки приказам из Берлина, немедленно атаковал — и всего за две недели отбросил британцев от Киренаики обратно к египетской границе. Роммель не просто командовал из штаба — он летал над полем боя на легкомоторном «Шторьхе» и лично сидел в командирском люке танка, направляя колонны. Англичане прозвали его «Лисом пустыни», а Черчилль, пытаясь взбодрить раздосадованных генералов, признал в Палате общин: «Мы имеем перед собой очень смелого и умелого противника и, могу сказать, великого генерала».
Благородная война
Особенность репутации Роммеля в том, что она строилась не только на военных успехах, но и на демонстративном нежелании вести войну по нацистским законам. В Африке, где ландшафт диктовал совсем иную, чем в СССР, логику, он категорически отказался исполнять «Приказ о коммандос» 1942 года, предписывавший расстреливать на месте захваченных диверсантов и парашютистов союзников. Бумага была сожжена, а пленных продолжали отправлять в тыловые лагеря, что сохранило жизнь десяткам британских спецназовцев. Роммель игнорировал распоряжения о казнях еврейских солдат противника, а военный дневник Африканского корпуса зафиксировал минимальное, по сравнению с любым другим фронтом, число зверств. Именно этот контраст с тотальной истребительной войной в Европе породил образ немецкого «рыцаря без страха и упрека».
Честь и смерть
По мере того как война для Германии катилась к катастрофе, Роммель перестал быть просто тактиком. После высадки союзников в Нормандии летом 1944 года он понял, что Германия проиграла, и потребовал от Гитлера начать политические переговоры, заявив: «Война должна быть окончена, пока Рейх ещё существует». Этого ему не простили. Когда 20 июля 1944 года в «Волчьем логове» взорвалась бомба Клауса фон Штауффенберга, гестапо быстро установило, что заговорщики видели в популярном фельдмаршале ключевую фигуру для будущих переговоров с Западом. Формально Роммель не участвовал в покушении и даже осуждал его как глупость, однако его осведомленность о планах и отказ выдать заговорщиков решили судьбу Лиса пустыни. Фюрер поставил ультиматум: суд чести, конфискация имущества и показательная расправа над семьёй — либо самоубийство и государственные похороны. Роммель, уже оправившийся от тяжелого ранения в голову, выбрал второе и принял ампулу с цианистым калием.
Хороший немец
Нация простилась с героем, а не с предателем. Гитлер лично прислал венок, генерал-фельдмаршал фон Рундштедт произнёс надгробную речь о «непобедимом полководце». После войны западные союзники и западногерманское правительство Аденауэра охотно канонизировали Роммеля как «хорошего немца» — доказательство того, что вермахт вёл войну честно. Тем не менее Роммель был любимым военачальником фюрера, строившим свою карьеру не только на таланте, но и на личной преданности диктатору.
