Концепция
В 1920-е годы в Берлине художники-дадаисты создавали коллажи. Они вырезали картинки из журналов и склеивали их по-новому. Так они критиковали массовую культуру. В те годы в Германии было много журналов с картинками. Например, Berliner Illustrirte Zeitung, Die Dame, Uhu. В этих журналах часто показывали «новую женщину». Она спортивная и независимая. У неё короткая стрижка. Она носит брюки или короткое платье. В журналах писали, что женщины стали свободными. Но реклама быстро сделала этот образ шаблоном. Женское тело в журналах стало витриной. Читательницам говорили, какие у них должны быть губы, ноги, фигура и причёска.
Ханна Хёх (1889–1978) здесь очень важна. Она была единственной женщиной в главной группе берлинских дадаистов. Десять лет (с 1916 по 1926 год) она работала дизайнером в большом издательстве Ullstein Verlag. Это издательство выпускало те самые модные журналы. Хёх знала, как делают глянец, ретушируют фотографии и придумывают рекламу. В своих коллажах она брала вырезки из этих же журналов. Она склеивала их так, чтобы показать, что рекламные идеалы искусственные.
Для исследования были выбраны работы Хёх 1919–1930 годов. В это время веймарская пресса была очень популярной. И художница тогда много работала с вырезками. В подборку вошли работы, где части рекламных фото стоят рядом с чужими элементами. Это лица моделей, ноги в чулках, косметика, аксессуары и логотипы. А чужие элементы — это детали машин, лампочки, манекены или музейные маски. Такое соседство показывает, как из живого человека делают рекламный продукт. Для наглядности коллажи Хёх сравнивают с настоящими обложками и рекламой немецких журналов 1920-х годов. Также показывают увеличенные куски работ, на них видны стыки и следы ножниц.
Исследование разделено на четыре части. Они показывают, как менялись приёмы Хёх в 1920-е годы. Первая часть — про историю. Там собрана типичная немецкая реклама того времени. Там же показаны первые работы художницы против журнального глянца. Вторая часть — про механизацию. Это работы рубежа 1910–1920-х годов. В них женская фигура соединяется с деталями автомобилей, чертежами и товарными знаками.
Третья часть — про фрагментацию. Индустрия моды дробит женское тело на отдельные детали: глаза, губы, ноги. А Хёх собирает из них смешных марионеток и ломает пропорции. Четвёртая часть — про серию «Из этнографического музея» середины и конца 1920-х годов. В ней журнальные вырезки соединены с африканскими и океанийскими ритуальными масками. Так видно, как Хёх переходит от сатиры над рекламой к критике культа красоты.
При работе использовались электронные научные статьи и публикации по истории берлинского дадаизма, технике фотомонтажа и визуальной культуре Веймарской республики. Это материалы из библиотеки «КиберЛенинка», журналов «Коммерсантъ», «Вокруг света» и портала Arterritory. Также использовались цифровые архивы и каталоги Музея современного искусства в Нью-Йорке (MoMA) и Берлинской галереи.
Источники подбирались так, чтобы соединить историю немецкой прессы и рекламы с разбором конкретных работ художницы. Сама Хёх писала о своём методе: «Я хочу стереть твёрдые границы, которые мы, люди, с такой самоуверенностью проводим вокруг всего, что попадает в поле нашего зрения». Эти материалы помогли узнать, из каких журналов брались вырезки. Они также помогли точнее понять замысел каждого монтажа.
Ключевой вопрос исследования: «С помощью каких визуальных приёмов Ханна Хёх разбирает рекламный образ „идеальной женщины“ в своих коллажах 1920-х годов и показывает его искусственную сборку?»
Гипотеза: Ханна Хёх показывает, что женский образ в рекламе 1920-х годов — это не живой человек, а искусственно сделанный товар. Она нарушает пропорции тела. Она оставляет грубые швы склеек. Она заменяет части тела на детали механизмов, логотипы или музейные маски. Так она доказывает, что массовая культура сводит женщину к набору разрозненных красивых деталей.
Контекст: «Новая женщина» на витрине веймарских журналов
В 1920-е годы Берлин стал одним из главных центров печатной индустрии в Европе. Издательство Ullstein Verlag выпускало журналы миллионными тиражами. Ханна Хёх работала там в отделе рукоделия и моды. На страницах этих журналов придумывали новый стандарт женственности. Современная горожанка должна была быть подтянутой и всегда улыбаться. Она должна была следить за модой и покупать новинки. Это кремы, чулки, пылесосы и автомобили. Реклама продавала готовый рецепт, как стать «современной и желанной». Хёх каждый день видела, как живые женщины на фотографиях превращаются в безликих манекенов.


Рекламы
Ханна Хёх. «Разрез кухонным ножом дада по последней веймарской пивной культурной эпохе Германии» 1919–1920
«Разрез кухонным ножом дада по последней веймарской пивной культурной эпохе Германии» 1919–1920
В этом большом коллаже Хёх разрезает визуальный мир веймарской прессы. Среди политиков, заголовков и шестерёнок мелькают фигуры танцовщиц и актрис. Художница меняет им головы. Она встраивает тела в механизмы. Так она показывает противоречие эпохи. Женщины получили свободу и право голоса. В углу даже есть карта стран, где женщины могли голосовать. Но в прессе их образы всё равно зажаты внутри большой медийной и промышленной машины.
В правом нижнем углу коллажа вклеена карта Европы. На ней отмечены страны, где женщины к 1919 году получили избирательное право. Этот контраст важен. С одной стороны, женщины прорываются в публичную и политическую жизнь. Они двигаются и танцуют. Они занимают центральное место в композиции. С другой стороны, их образы раздроблены и зажаты внутри огромной печатной машины. Даже «кухонный нож» в названии звучит как насмешка. Обычный женский предмет превращается в инструмент. Этим инструментом художница вскрывает устройство мужского мира политики и рекламы.
Hanna Höch. Bürgerliches Brautpaar («Буржуазная свадебная пара»). 1919
Hanna Höch. Bürgerliches Brautpaar («Буржуазная свадебная пара»). 1919
В этом коллаже Хёх высмеивает обычный рекламный образ счастливого брака. На фоне уличных беспорядков стоят жених и невеста. Они собраны из журнальных вырезок. Вместо головы у невесты — голова манекена с модной причёской. Её свадебное платье выглядит как плоская бумажная аппликация. Жених тоже без живого лица. Его фигура собрана из несоразмерных деталей костюма и спортивных снимков.
Художница показывает, что буржуазная семья в глянце выглядит как витрина магазина готового платья. Невеста — не человек с чувствами. Она пластиковый манекен, на который надели наряд. Эта кукольная «идеальная пара» стоит на фоне реальной политической нестабильности. Это столкновение подчёркивает, насколько фальшивыми были журнальные картинки.
Стратегия механизации: женщина как товар и деталь машины
На рубеже 1910–1920-х годов в Германии любили технику и скорость. В рекламе женское тело всё чаще ставили рядом с автомобилями и бытовыми приборами. В работах этого периода Хёх показывает, как индустрия потребления стирает границу между живой женщиной и техническим изделием. Героини её коллажей теряют лица. На их месте появляются лампочки, чертежи, часы и логотипы брендов.
Hanna Höch. Das schöne Mädchen («Красивая девушка»). 1919–1920
Hanna Höch. Das schöne Mädchen («Красивая девушка»). 1919–1920
Это одна из самых точных работ Хёх на тему превращения женщины в рекламный продукт. Название звучит как обычный комплимент. Но вместо лица у девушки в купальнике — большая электрическая лампочка без нити накаливания. Сверху она накрыта пышным париком. Вокруг фигуры закручены детали автомобильного двигателя, коленчатый вал, металлическая балка и логотипы BMW. Внизу видна женская рука с карманными часами.
Хёх сравнивает женскую красоту с новым автомобилем. В рекламе 1920-х машина и «красивая девушка» работали в паре. Они были символами успеха. Заменив голову на лампочку, художница лишила героиню мыслей и голоса. Осталась только функция «светить», привлекать взгляд к витрине. Единственный настоящий человеческий глаз приклеен справа от лампочки. Он выглядит потерянным.
Hanna Höch. Mechanischer Garten («Механический сад»). 1920
Hanna Höch. Mechanischer Garten («Механический сад»). 1920
В «Механическом саду» Хёх отказывается от привычного пейзажа. Она строит пространство из железнодорожных путей, заводских конструкций и инженерных схем. Внутри этого технического каркаса — две женские фигуры в купальных костюмах из спортивной хроники. Их позы не выглядят свободными. Тела вписаны в линии рельсов и балок. Женщины словно являются деталями транспортного узла.












