Тема воспоминаний в работах Сатоши Кона

Введение Основные мотивы в работах Сатоши Кона Паприка Идеальная грусть Однажды в Токио Заключение

Я люблю работы японского режиссёра Сатоши Кона, но, к сожалению, из его полнометражных фильмов пока посмотрела только три: «Паприка», «Идеальная грусть» и «Однажды в Токио». Несмотря на то что это лишь небольшая часть его фильмографии, каждая из этих картин произвела на меня очень сильное впечатление. После просмотра мне захотелось подробнее разобраться в особенностях авторского стиля режиссёра, понять, каким образом он выстраивает повествование. Именно поэтому в качестве темы для визуального исследования я решила выбрать анализ этих трёх работ и попытаться найти у них общие черты.

В качестве основного материала для визуального исследования я использовала кадры из анимационных фильмов режиссёра. Мне кажется, что именно такой способ позволяет наиболее точно и наглядно проанализировать сцены из его произведений, лучше проследить повторяющиеся визуальные образы и провести параллели между фильмами и проиллюстрировать мои мысли.

При структурировании визуального исследования я решила обратиться к порядку своего знакомства с работами Сатоши Кона: сначала я посмотрела «Паприку», затем «Идеальную грусть», а после — «Однажды в Токио». Мне показалось, что именно такой порядок поможет наиболее честно и последовательно передать мои впечатления от просмотра, помочь сформулировать мысли относительно каждого произведения. Кроме того, фильм «Однажды в Токио» я решила поместить в конец исследования, потому что он заметно отличается от «Паприки» и «Идеальной грусти». Однако я всё же собираюсь найти связь между всеми тремя фильмами, так что надеюсь, что «Однажды в Токио» сможет стать чем-то вроде связующего звена, чем-то средним между другими полнометражными мультфильмами Кона.

Во время поиска текстовых и видеоисточников для визуального исследования я старалась выбирать материалы, которые помогли бы мне глубже понять творчество Сатоши Кона, его подход к повествованию и особенности режиссёрского стиля. Я обращалась к статьям, интервью, биографии, а также к разборам его фильмов, созданным другими зрителями. Особенно интересными для меня оказались размышления о том, как режиссёр работает с темой памяти, сна, восприятия реальности и человеческой личности.

В ходе своего исследования я хочу выяснить, есть ли у фильмов «Паприка», «Идеальная грусть» и «Однажды в Токио» что-то общее. На данный момент мне кажется, что все три картины в той или иной степени объединяет тема воспоминаний и прошлого. Так ли это на самом деле? Узнаю в процессе анализа работ Сатоши Кона и связанных с ними материалов.

Чаще всего в своих работах Сатоши Кон обращается к теме человеческого сознания. Сны, иллюзии, галлюцинации и прочие причуды разума — всё это встречается в его анимационных проектах. Например, полнометражные мультфильмы «Паприка» и «Идеальная грусть» напоминают бредовые, болезненные сны при высокой температуре. Однако многие, кто разбирал произведения режиссёра, уже обращал внимание на перечисленные выше особенности. Мне стало интересно: что, если поискать в картинах Кона кое-что более простое, но всё ещё связанное с психологией — воспоминания?

На мой взгляд, самое яркое произведение Сатоши Кона, во всяком случае, я точно могу заявить, что оно является моим любимым среди его работ. Оно сюрреалистично, как сон, и неспроста — весь его сюжет строится вокруг снов.

Учёные изобрели устройство, позволяющее проникать в сны людей. При помощи него они хотели помогать людям с психическими заболеваниями — разбираться, что именно творится у них в голове, чтобы потом легче было найти способ решить проблему. Устройство работает, но даёт сбой, из-за чего чужие сны начинают проникать в сознание людей не только ночью, но и днём, во время бодрствования, из-за чего люди начинают сходить с ума и неадекватно себя вести, бредить наяву.

Один из центральных персонажей — детектив Конакава. В начале мультфильма мы видим сцену из его сна: он гонится за преступником, но никак не может его догнать. Сцена построена очень интересно и отлично передаёт ощущения, которые человек испытывает во время сновидений.

Детектив бежит за преступником, перепрыгивая через препятствия, и забегает в длинный коридор с сюрреалистично-яркими красными коврами. Конакава останавливается, перед ним, медленно, будто пёрышко, падает на пол обмякшее тело жертвы. Убийца скрывается за дверью в конце коридора. Капитан Конакава пытается догнать его, но земля проваливается под ногами, ковёр идёт волнами, пространство искривляется, выход из коридора отрывается от него. Детектив становится полупрозрачным и падает. Фрагмент действительно выглядит, как бредовый сон: объекты и окружение искажаются, тело спящего испытывает необычные физические ощущения, происходящее не поддаётся логике, звучит и выглядит, как что-то несвязное.

Как отмечает сам детектив, этот сон спровоцирован мыслями о деле, над которым он сейчас работает, его тревожит то, что он не смог поймать убийцу. Однако всё несколько сложнее: этот сон связан не только с его нынешней работой, но и с воспоминаниями о прошлой.

В 17 лет Конакава мечтал снимать фильмы, вместе с другом они даже сняли небольшой детективный сюжет. Выпивая, герой рассказывает об этом барменам, в этот момент на стену за спиной героя светит проектор, и мы видим сцену из снятой детективом Конакавой киноленты, напоминающую сцену из его сна. Интересно, что изображение появляется именно за спиной героя, будто это что-то, что он отыскал в самых дальних уголках своей памяти. Также, благодаря такому расположению воспоминания, мы видим лицо Конакавы и его реакцию на происходящее.

В чём же заключается параллель между сном из начала «Паприки» и фильмом-воспоминанием Конакавы в этом моменте? Что сон, что фильм начинается с погони детектива за преступником.

Повторяются такие фрагменты погони, как прыжок через забор.

В конечном итоге ни детектив из фильма, ни герой в своём сне не могут догнать того, кого преследуют.

Важно отметить, что в киноленте роль детектива исполняет Конакава, а роль преступника — его друг. То есть, здесь герой гонится за другом. Далее детектив говорит следующую фразу:

Так, через сопоставление сна и воспоминания, капитан Конакава (как и зритель) понимает, что всё это время во снах пытался угнаться за близким человеком, которым восхищался, и так его и не догнал. Их мечта снимать кино не сбылась: Конакава сдался на своём творческом пути, а его друг умер. Погоня осталась незавершённой.

Следующий фильм — «Идеальная грусть» (или же «Истинная грусть», «Идеальная синева», «Perfect Blue»), и здесь для примера было бы слишком сложно найти одну конкретную сцену, подходящую под тему исследования, вообще вся картина строится на стирании грани между реальностью и галлюцинацией, сном и бодрствованием, на побеге от собственных воспоминаний.

Здесь иллюзии и воспоминания не изображаются при помощи ярких сюрреалистичных образов, как в «Паприке», но, я бы сказала, что в данной картине всё, что окружает героиню, начинает сходить с ума. Прошлое преследует её в отражениях и иногда появляется рядом в обличии её же самой, будто призрак

Главная героиня — девушка по имени Мимарин, решившая сменить род деятельности. Продолжительное время она была певицей, выступавшей под псевдонимом Мима, но теперь захотела попробовать себя в роли актрисы. Однако прошлое не спешит её отпускать: за свою музыкальную карьеру Мима собрала толпы фанатов. Многие из них болезненно восприняли завершение карьеры любимой артистки. Позже Мимарин снимается в фильме, где фигурирует сцена изнасилования, для многих фанатов её как поп-певицы это становится разрушением светлого образа, к которому они привыкли. Мимарин чувствует на себе общественное давление и начинает постепенно сходить с ума. Девушка путается в своих творческих личностях: кто она на самом деле — актриса или всё же чистая и непорочная, так полюбившаяся публике певица Мима?

Замечу также ещё одно различие с «Паприкой»: «Идеальная грусть» исполнена в довольно тусклых тонах. Это хорошо дополняет идею о призраках прошлого, отражениях и потери грани между сном и реальностью, настоящим и прошлым.

Как я уже упоминала ранее, «Однажды в Токио» («Tokyo Godfathers» в оригинале) очень отличается от «Паприки» и «Идеальной грусти» по содержанию и атмосфере. «Паприка» — сюрреалистичный яркий мультфильм про сны, «Идеальная грусть» — жуткий триллер про лишение рассудка, а «Однажды в Токио» — уютная и добрая рождественская история о том, что бездомные — тоже люди.

Главные герои — люди, по разным причинам живущие на улице, Хана, Джин и сбежавшая из дома девочка-подросток Миюки. В рождественский вечер среди мусора они находят младенца. Мечта Ханы стать матерью сбывается, и она хочет оставить ребёнка себе. Двое её сожителей поначалу против, но потом соглашаются оставить найденную малышку до тех пор, пока не найдутся её родители.

Это добрая история о ценности семьи, человечности и принятии.

На первый взгляд, «Однажды в Токио» и перечисленные в предыдущих блоках проекты кажутся даже слишком разными, но всё-таки тема воспоминаний и снов прослеживается и здесь. В анимационном фильме есть интересный момент со сном-воспоминанием Миюки о доме. Он происходит через пару сцен после того, как девочка признаётся приютившей её женщине, что пырнула отца ножом.

В начале сцены мы видим, как Хана рыдает в попытках найти потерявшихся Миюки и Киоко (ту девочку-младенца, найденную среди мешков мусора), она опирается на трубу, а затем идёт дальше. Из места, которого она коснулась, начинает струиться кровь, капает на землю. Происходит переход за счёт матч-ката, и вот мы уже в воспоминании Миюки о том дне, когда она нанесла ранение собственному отцу. Девочка плачет, кричит, что папа никогда её не слушает, отец в ужасе, мама молится, стоя в углу комнаты. Миюки спрашивает родителя, что он сделал с её котёнком по кличке Ангел. Вдруг мы слышим голос Ханы. Она стоит на месте родной матери девочки и держит на руках Киоко, говоря, что эта малышка — их ангел. Мы понимаем, что воспоминание перетекло в сон. На месте отца появляется Джин, квартира превращается в коробку, Миюки оказывается в окружении не родной, но действительно любящей и принявшей её семьи. Хана просит подержать малышку, девочка берёт Киоко на руки и видит, как за её спиной вдруг вырастают крылья. После этого героиня просыпается.

В начале работы над исследованием я поставила себе следующий вопрос: что объединяет «Паприку», «Идеальную грусть» и «Однажды в Токио» авторства Сатоши Кона? Моя гипотеза заключалась в том, что все эти работы пронизывает тема воспоминаний. Какие выводы я могу сделать? Моя гипотеза подтвердилась: в картинах Кона действительно можно проследить мотив обращения к своим воспоминаниям, это и есть то, что объединяет три столь непохожих друг на друга произведения.

В каждом анимационном фильме режиссёр выбирает свой подход к этой теме, подирает подходящие образы в соответствии с атмосферой и контекстом проекта, и во всех случаях ему удаётся гармонично вплести в историю тему воспоминаний героев.

Мне было интересно работать над этим визуальным исследованием, мне кажется, в процессе я ещё сильнее полюбила творчество Сатоши Кона. Во время сбора материалов и их анализа я снова и снова восторгалась необычностью и самобытностью его мультфильмов.