Территория свободы: как стрит-арт интерпретирует исламскую культуру

Главной функцией стрит-арта была и остается возможность построения диалога. Стрит-арт как явление представляет собой своеобразную городскую арену, на которой встречаются представители разных слоёв общества: художники, жители города, политики. Даже если художник ставит своей целью выражение личной мысли, само помещение работы в публичное пространство — попытка коммуникации. Единого определения уличного искусства нет до сих пор, но функция диалога очень чётко обозначает его отличие от других медиумов и определяет понятийный аппарат.

Основной идеей уличного искусства является процесс выведения работы художником из институциализированного пространства, например, из условного музея, на улицу. Сам акт выхода на улицу уже является художественным жестом, добавляющим стрит-арту смысловой слой. Многие искусствоведы часто уводят истоки стрит-арта далеко в прошлое, приводя в пример наскальную живопись или, например, памятные надписи на стенах Рейхстага в послевоенном Берлине. По определению ни то, ни другое уличным искусством не является: чаще всего искусство было выведено на улицу из-за отсутствия галерей и институций, либо вообще роль «искусства» как такового не выполняло, а было коммеморативной практикой или выполняло инфографическую функцию.

В исламских странах уличное искусство представлено не в таком большом количестве, как в Европе, Америке или России. Тем не менее, исламский стрит-арт оперирует многими медиумами и темами и формируется в отдельный большой слой искусства. Сейчас он не классифицирован и существует в некотором состоянии естественного хаоса, но нем не менее, при глубоком исследовании становится понятно, что стрит-арт вполне себе дробится на категории по тематическому и техническому исполнению. Темами для художественных высказываний закономерно становятся религиозный, культурный и политический контексты. Во многом спектр работ, особенно из сферы уличного искусства, обращается к исламу, потому он находится в фундаменте антропологических, нравственных, культурных норм. А техническое исполнение работы зависит от многих внешних факторов и общих тенденций в искусстве.

Визуальное исследование рассматривает стрит-арт как свободный язык, исследующий исламскую культуру и проецирующий ее сквозь разную оптику на улицах. Стрит-арт более самобытен и эмоционален, нежели паблик-арт, который практически всегда существует в системе «заказчик-исполнитель». Работа описывает несогласованное уличное искусство не только как воплощенный результат, но и как процесс, классифицирует его в зависимости от затрагиваемых тем и анализирует, как процесс создания работы становится частью концепции.

Уличное искусство в Иране начало зарождаться в 70-е — 80-е годы. Тогда оно представляло из себя согласованный паблик-арт, направленный на пропаганду. Чуть позже официальное уличное искусство начинает сопровождаться стрит-артом — несанкционированным, остросоциальным, более хаотичным, но живым и эмоциональным. В пространстве исламской культуры начинают проявляться образы ведущих художников и райтеров и формироваться неофициальные точки концентрации стрит-арта — большинство художников работали в Тегеране, Мекке или её окрестностях, Каире и Александрии.

Исламский стрит-арт со временем выделился как отдельный феномен в области уличного искусства, потому что он был интересным не только результативно, но и процессуально. Политически сложная среда, наполненная религиозными и социальными ограничениями сформировала тенденции в создании стрит-арта: он должен создаваться с помощью специфических медиумов, которые влияли на визуальный язык художников, иногда очень быстро, чтобы художник не привлекал к себе лишнего внимания.

При этом художникам удавалось сохранять культурный код и создавать новое визулальное прочтение исламской культуры и современной реальности, в которой они живут и создают работы.

Стрит-арт как художественное явление практически сразу стал ангажированным. Только, в отличие от пропагандистского паблик-арта он стал голосом несогласия и протеста против действующей системы. Основная критика стрит-арт художников закономерно сконцентрирована вокруг действий политиков и общественных прецедентов. Ислам как культурный слой, как религиозная идеология также затрагивается в политических работах, но скорее как инструмент для попрания действий власти. Ислам в таких работах — второстепенный «персонаж», выполняющий функцию нравственного камертона.

Огромным толчком для нового витка в развитии стрит-арта стали события «арабской весны», охватившие страны Ближнего Востока и Северной Африки. На улицах Египта, Ирана, Бахрейна, появилось бессчётное количество надписей и «тегов» без художественных изысков, но некоторые графиити-райтеры всё-таки подходили к политическому стрит-арту более осмысленно и оригинально.

В работах прослеживается глобальное влияние исламской визуальной культуры, каллиграфичность букв, характерная для арабской вязи.

Райтер Keizer использовал в своих работах образы культурных реликвий, образов из массовой культуры. Сам художник характеризовал себя как арабский националист и отмечал, что, хотя большая часть его работ носит политический характер, другая немалая часть — неоднозначна или аполитична. Даже не используя напрямую символику и визуальность исламской культуры, Keizer говорит о потере идентичности, влиянии колониализма и империализма на культуру его родной страны.

Политический протест выражен не только в реакции на действия власти, но и в несогласии с общественными проблемами, за которые власть, иногда косвенно, но всё же несет ответственность.

Одной из таких ярких проблем является сосуществование развивающейся урбанистики и первоначального культурного городского ландшафта. Стрит-арт не только говорит о, на первый взгляд «эфемерных» и отдалённых политических проблемах, но сталкивает зрителя лицом к лицу с проблемами повседневности: абсолютно варварской застройкой, уничтожением культурного наследия, джентрификацией.

В последние годы исторический центр Мекки активно застраивается бизнес-центрами, гостиницами и инфраструктурой, призванной увеличить туристический потенциал города. В 2012 году художница Сара Аль Абдали создала в Джидде серию стрит-арт работ, посвященных проблеме массовой застройки Мекки и уничтожению первоначального облика священного для мусульман места. Сара использует трафаретную технику (стенсил-арт) как основной медиум и наносит на стены дорожные указатели в сторону Мекки, где вместо Каабы был изображён пейзаж небоскрёбов. По словам художницы, трафарет — концептуально и технически удобный способ реализовать работу быстро, без лишнего внимания, и в большом объеме — работа была «растиражирована» по стенам домов всего города.

Политические работы в стрит-арте — самые радикализированные по смыслу и визуальному наполнению. Их цель — агитировать общество к действию, поэтому ангажированный стрит-арт оперирует чётким и порой даже шокирующим визуальным языком. В исламском стрит-арте прослеживается обращение к религии, но оно считывается как второстепенный смысловой слой, где ислам — пример абсолютной истины, противопоставленный политике.

Многие райтеры используют исламские мотивы для выражения универсальных, гуманистических идей и поднимают вопрос роли и места человека в контексте современном религиозном мире. Ислам здесь перестаёт быть политическим инструментом и становится инструментом рефлекции, поводом для размышления о собственном предназначении и отношении к религиозным нормам.

Чаще всего работы, размышляющие о поиске своего места и попытке найти истину в исламе, очень хаотичны и порой не осознаются авторами как объект уличного искусства. Художником становится житель, носитель опыта, который спонтанно выражает свою мысль в пространстве города.

Самыми популярными медиумами становятся обычное нанесение надписей баллончиком и стикер-арт. Последний широко выражен в размещении плакатов, рекламных баннеров, коллажей на стены домов.

Изначально нехудожественный стрит-арт человека рефлексирующего становится идеальным воплощением слова «поиск», особенно если рассматривать стикер-арты как процесс размышления о религии.

Человек как бы примеряет образы на стены дома — они служат своеобразным «мудбордом» или записной книжкой. Сочетание религиозных баннеров, рекламы, постеров из журналов становится поиском ответа на вопросы «как всё это может уживаться вместе и существовать в моём мире?».

Неосознанная интервенция становится глубоким публичным и концептуальным размышлением, а следовательно — приобретает художественность.

Однако к антропологии и современной интерпретации ислама обращаются и представители художественной среды. Проект «INSIDE OUT: Artocracy in Tunisia» собрал вместе множество фотографов, которые путешествовали по стране и снимали портреты людей в разных её уголках. После этого художник JR начал размещать лица Туниса в самых разных неожиданных местах: библиотеках, заброшенных домах, на месте политических и религиозных баннеров. Проект был призван стать рефлексией о месте отдельного «маленького» человека в пространстве большой религиозной, политической, социальной системы.

Использование печатного плаката здесь, конечно, обусловлено многими техническими факторами — это проще в реализации, быстрее в монтаже. Масштабная черно-белая фотография, подчёркивающая внешний колорит каждого человека — способ реалистично и эмоционально внедрить образы жителей страны и сделать их безоговорочно видимыми.