«Солнцестояние», реж. А. Астер, 2019.
Рубрикатор
- Концепция исследования
- Свет вместо темноты: отказ от ночной сцены и приход дневного хоррора
- Симметрия вместо хаоса: кадр как ритуальный объект
- Долгий план вместо вздрагивания: отказ от jump scare
- Пейзаж вместо монстра: горизонт как антагонист
- Дом изнутри: миниатюра как метафора кадра
- Лицо вместо крика: крупный план как место ужаса
- Цвет вместо крови: пастель, охра, выцветшая палитра
- Что остаётся от хоррора — выводы — Библиография — Источники изображений
Концепция
«Прочь», реж. Дж. Пил, 2017.
В середине 2010-х в англоязычной кинокритике появился термин «elevated horror» — его ввёл Стив Роуз в газете The Guardian в 2017 году. Параллельно закрепился и близкий по смыслу термин „post-horror». Оба обозначения относятся к конкретной группе фильмов 2014– 2019 годов, начиная с The Babadook и It Follows и достигая наиболее узнаваемой формы в The Witch, Get Out, Hereditary и Midsommar. Критики и зрители воспринимали эти фильмы как нечто непривычное для жанра: часто звучала претензия, что „это вообще не хоррор, потому что здесь почти ничего не пугает“. Однако именно это ощущение „не-хоррора“ при формальной принадлежности к жанру и становится ключевой особенностью поджанра.
Из всего массива «нового хоррора» 2010-х для исследования был выбран корпус из десяти фильмов, соответствующих трём критериям: международное признание в рамках дискуссии о «post-horror» или „elevated horror» , выход в период 2014– 2019 годов и наличие устойчиво повторяющихся визуальных приёмов. В соответствии с рамками курса в исследование не включены сериалы и анимация, а также фильмы азиатского производства. Основное внимание сосредоточено на работах студий A24, Neon и независимых европейских проектов.
«Тихий хоррор» 2014– 2019 годов рассматривается здесь не как просто стилистическое направление или «новая волна», а как самостоятельный поджанр.
Его определяет не сюжет и даже не сам аффект страха, а переосмысление визуального языка классического хоррора. Если фильмы ужасов 1970– 1990-х строились на темноте, резком монтаже, асимметрии кадра, тесных пространствах и присутствии физического монстра, то постхоррор, наоборот, использует дневной свет, симметрию, длинные планы, открытые пейзажи и отсутствие явного чудовища. Поджанр распознаётся через систему противопоставлений: визуальная грамматика классического хоррора становится фоном, на котором проявляется новая эстетика.
«Солнцестояние», реж. А. Астер, 2019.
Исследование выстроено как серия оппозиций по принципу «было / стало». Каждый раздел посвящён отдельному визуальному параметру и сопоставлению двух противоположных приёмов.
Теоретической основой работы стали монография Post-Horror: Art, Genre and Cultural Elevation Дэвида Чёрча — первое крупное академическое исследование поджанра — и работа Исследования хоррора с отдельной главой о постхорроре. Для понимания того, в противовес каким жанровым нормам формируется «тихий хоррор», используются классические исследования теории хоррора: работы Carol J. Clover о point-of-view и образе final girl, а также труды Noë l Carroll о философии хоррора. Дискуссия вокруг книги Чёрча и самого термина «post-horror» рассматривается через рецензию К. Бенсон-Эллотт, а для анализа аффекта в „тихом хорроре“ привлекаются статьи Д. Хика „Horror and Its Affects» и П. Фолконера „Being in a Horror Movie». Анализ строится на сопоставлении: каждый визуальный признак постхоррора рассматривается как отрицание или инверсия нормы, описанной в этих исследованиях.
«Бабадук», реж. Дж. Кент, 2014.
Свет вместо темноты
«Кошмар на улице Вязов», реж. У. Крэйвен, 1984.
Классический хоррор привязан к ночи: «Хэллоуин» Карпентера, «Кошмар на улице Вязов», «Изгоняющий дьявола», большинство слэшеров 1980-х разворачиваются после темноты, и тьма — главный визуальный носитель угрозы.
«Солнцестояние», реж. А. Астер, 2019.
«Солнцестояние», реж. А. Астер, 2019.
«Солнцестояние», реж. А. Астер, 2019.
«Изгоняющий дьявола», реж. У. Фридкин, 1973.
«Ведьма», реж. Р. Эггерс, 2015.
«Тихий хоррор» совершает разворот: его кульминационные сцены происходят при дневном свете, часто — на ярком солнце. В «Солнцестоянии» Ари Астера ритуальные убийства происходят под полярным летним солнцем, не заходящим за горизонт. В «Ведьме» Эггерса финальная сцена шабаша снята ночью, но три четверти фильма — это серый дневной свет Новой Англии. В «Прочь» Пила гипноз и охота на героя начинаются солнечным утром. Свет здесь не утешает: он лишает зрителя самой возможности «не увидеть».
«Хэллоуин», реж. Дж. Карпентер, 1978.
«Ведьма», реж. Р. Эггерс, 2015.
Невозможность отвести взгляд — и есть угроза.
«Прочь», реж. Дж. Пил, 2017.
Симметрия вместо хаоса
«Солнцестояние», реж. А. Астер, 2019.
Классический слэшер и хоррор 1970– 1990-х часто работает на принципе нарушенной композиции: косая камера в «Зловещих мертвецах», ракурс из-за плеча убийцы в «Хэллоуине», смещённый кадр как маркер «здесь что-то не так». Постхоррор переворачивает эту логику. У Астера в «Реинкарнации» симметрия композиции — постоянный приём: семья за столом строго по центру, дом-миниатюра в центре кадра, лицо матери в анфас. Кадр становится похож на формальный портрет или на ритуальный объект.
«Хэллоуин», реж. Дж. Карпентер, 1978.
«Зловещие мертвецы», реж. С. Рэйми, 1981.
«Солнцестояние», реж. А. Астер, 2019.
«Солнцестояние», реж. А. Астер, 2019.
«Солнцестояние», реж. А. Астер, 2019.
«Реинкарнация», реж. А. Астер, 2018.
«Реинкарнация», реж. А. Астер, 2018.
«Ведьма», реж. Р. Эггерс, 2015.
«Ведьма», реж. Р. Эггерс, 2015.
Зритель перестаёт искать «угрозу в углу» — её там нет, потому что угроза вписана в саму геометрию кадра.
«Реинкарнация», реж. А. Астер, 2018.
Долгий план вместо вздрагивания
«Призрачная история», реж. Д. Лоури, 2017.
Конститутивный приём современного коммерческого хоррора (от «Паранормальной активности» до «Заклятия») — jump scare: короткое усиление звука + резкий монтажный стык + появление образа. Этот приём построен на разрыве и неожиданности. «Тихий хоррор» демонстративно от него отказывается. Образ угрозы появляется в кадре медленно, остаётся надолго и не уходит.
«Призрачная история», реж. Д. Лоури, 2017.
«Призрачная история», реж. Д. Лоури, 2017.
«Призрачная история», реж. Д. Лоури, 2017.
В «Реинкарнации» Чарли в кадре с матерью — долгий план, где зритель видит то, на что мать ещё не смотрит. В «Оно следует» преследующая фигура медленно движется на общем плане — её видно за минуту до того, как она дойдёт до героя.
«Оно следует», реж. Д. Р. Митчелл, 2014.
Ужас — не в неожиданности, а в её отсутствии.
«Оно следует», реж. Д. Р. Митчелл, 2014.
Пейзаж вместо монстра
«Кошмар на улице Вязов», реж. У. Крэйвен, 1984.
В классическом хорроре есть монстр — телесный, видимый, антропоморфный или зооморфный: Кэндимэн, Майкл Майерс, Фредди Крюгер, ксеноморф. В постхорроре монстр либо отсутствует, либо растворён в пейзаже.
«Солнцестояние», реж. А. Астер, 2019.
«Ведьма», реж. Р. Эггерс, 2015.
«Ведьма», реж. Р. Эггерс, 2015.
«Маяк», реж. Р. Эггерс, 2019.
«Маяк», реж. Р. Эггерс, 2019.
«Маяк», реж. Р. Эггерс, 2019.
В «Ведьме» лес — главный антагонист; в «Солнцестоянии» — поле и небо шведской деревни; в «Маяке» Эггерса — остров и океан. Камера долго удерживает горизонт без вмешательства фигуры. Унаследовано это, очевидно, у фолк-хоррора 1970-х («Плетёный человек»), и Чёрч специально оговаривает эту преемственность; но в постхорроре пейзаж становится не локацией ужаса, а его носителем.
«Плетёный человек», реж. Р. Харди, 1973.
«Плетёный человек», реж. Р. Харди, 1973.
Дом изнутри: миниатюра как метафора кадра
«Реинкарнация», реж. А. Астер, 2018.
Отдельный визуальный мотив постхоррора — кукольный дом, миниатюра, рамка в рамке. В «Реинкарнации» Энни делает миниатюрные диорамы своей семьи; камера специально путает миниатюру с реальным домом — переход совершается ракурсом и масштабом. В «Бабадуке» книжка-раскладушка функционирует так же.
«Реинкарнация», реж. А. Астер, 2018.
«Бабадук», реж. Дж. Кент, 2014.
«Бабадук», реж. Дж. Кент, 2014.
«Я — красивая вещь, что живёт в этом доме», реж. О. Перкинс, 2016.
«Я — красивая вещь, что живёт в этом доме», реж. О. Перкинс, 2016.
Этот приём — рефлексия самого кадра: фильм демонстративно говорит зрителю, что персонажи внутри композиции лишены агентности. Не люди в кадре — фигурки в кукольном домике.
«Бабадук», реж. Дж. Кент, 2014.
Лицо вместо крика
«Хэллоуин», реж. Дж. Карпентер, 1978.
Классический хоррор работает с лицом жертвы как местом крика — широко открытый рот, расширенные зрачки, прижатые к щекам ладони.
«Хэллоуин», реж. Дж. Карпентер, 1978.
«Тихий хоррор» забирает у лица крик, оставляя только окоченение. Эталонные кадры: Тони Колетт в «Реинкарнации» с замершей улыбкой; Флоренс Пью в «Солнцестоянии», беззвучно рыдающая в окружении плачущих женщин; Аня Тейлор-Джой в «Ведьме» с пустым взглядом. Лицо превращается из носителя аффекта в место его отсутствия.
«Солнцестояние», реж. А. Астер, 2019.
«Солнцестояние», реж. А. Астер, 2019.
«Ведьма», реж. Р. Эггерс, 2015.
Цвет вместо крови
«Солнцестояние», реж. А. Астер, 2019.
Цветовая палитра классического хоррора 1970– 1980-х — высокий контраст, насыщенные тени, кровь как главный цветовой акцент.
«Солнцестояние», реж. А. Астер, 2019.
«Ведьма», реж. Р. Эггерс, 2015.
«Ведьма», реж. Р. Эггерс, 2015.
«Реинкарнация», реж. А. Астер, 2018.
«Реинкарнация», реж. А. Астер, 2018.
«Солнцестояние», реж. А. Астер, 2019.
Постхоррор работает на десатурации и пастели: «Солнцестояние» — белый, охра, нежно-жёлтый; «Ведьма» — серое, коричневое, бледно-зелёное; «Реинкарнация» — тёмно-янтарный и матовый чёрный без крови. Когда кровь всё-таки появляется, она работает как разовый цветовой акцент, а не как доминанта
Финал «Солнцестояния» — единственный цветовой взрыв на белом фоне.
Выводы
«Солнцестояние», реж. А. Астер, 2019.
Анализ десяти фильмов 2014– 2019 годов показывает, что «тихий хоррор» / «постхоррор» — устойчивая жанровая формула, опознаваемая через систему из шести-семи визуальных приёмов: дневной свет, симметрия композиции, длинный план, пейзаж как антагонист, рамка в рамке / миниатюра, окоченевшее лицо, десатурированная палитра. Каждый из этих приёмов — точное отрицание соответствующего приёма классического хоррора 1970– 1990-х.
Из этого следует более общее наблюдение о природе жанра. Постхоррор подтверждает тезис Дэвида Чёрча о том, что эта группа фильмов работает как «движение по отношению к жанру», а не «внутри жанра»: его опознаваемость зависит от существования и узнаваемости классической нормы. Это поджанр-инверсия: он невозможен в вакууме, потому что его язык целиком построен на «нет» — на отказе от того, что зритель ждёт от хоррора.
«Солнцестояние», реж. А. Астер, 2019.
Окно 2014– 2019 предлагается как закрытый цикл по двум причинам. К началу 2020-х формула шаблонизируется (Чёрч и его последователи описывают эту шаблонизацию), и тот же набор визуальных приёмов начинает использоваться в фильмах, которые уже не воспринимаются критиками как «откровение» («Мужчины», «Святой Мод», поздние работы A24). Это типичный для жанрового кино жизненный цикл — становление, канонизация, исчерпание формулы, — описанный ещё Томасом Шацем применительно к голливудским жанрам.
«Тихий хоррор» интересен в истории кино не как «лучший» хоррор последнего десятилетия, а как редкий случай, когда внутри жанра возникает формула, целиком построенная на инверсии собственного материнского жанра — и через эту инверсию делает видимыми те визуальные конвенции, которые в классическом хорроре оставались невидимыми по умолчанию.
«Солнцестояние», реж. А. Астер, 2019.
Кэрролл Н. Философия хоррора, или Парадоксы сердца / пер. с англ. М. : Новое литературное обозрение, 2021. — (Дата обращения 18.05.2026)
Павлов А. В. Исследования хоррора. Обновления жанра в XXI веке. М. : АСТ, 2024. — 384 с.
Шац Т. Голливудские жанры: формулы, кинопроизводство и система студий / пер. с англ. М. : Rosebud Publishing, 2020. — (Дата обращения 18.05.2026)
Church D. Post-Horror: Art, Genre and Cultural Elevation. Edinburgh: Edinburgh University Press, 2021. — (Дата обращения 18.05.2026)
Clover C. J. Men, Women, and Chain Saws: Gender in the Modern Horror Film. Princeton: Princeton University Press, 1992. — (Дата обращения 18.05.2026)
Benson-Allott C. Review: Post-Horror: Art, Genre and Cultural Elevation, by David Church // Film Quarterly. 2022 — (Дата обращения 18.05.2026)
обращения 18.05.2026)
Falconer P. Being in a Horror Movie // The Journal of Aesthetics and Art Criticism. 2023 — (Дата обращения 18.05.2026)
Hick D. H. Horror and Its Affects // The Journal of Aesthetics and Art Criticism. 2022 — (Дата обращения 18.05.2026)
Rose S. How post-horror movies are taking over cinema // The Guardian. 2017. 6 July. — (Дата обращения 18.05.2026)
Бабадук (The Babadook, реж. Дж. Кент, 2014, Австралия) (Дата обращения 18.05.2026)
Оно следует (It Follows, реж. Д. Р. Митчелл, 2014, США) (Дата обращения 18.05.2026)
Ведьма (The Witch, реж. Р. Эггерс, 2015, США/Канада) (Дата обращения 18.05.2026)
Я — красивая вещь, что живёт в этом доме (I Am the Pretty Thing That Lives in the House, реж. О. Перкинс, 2016, США) (Дата обращения 18.05.2026)
Прочь (Get Out, реж. Дж. Пил, 2017, США)
Призрачная история (A Ghost Story, реж. Д. Лоури, 2017, США) (Дата обращения 18.05.2026)
Оно приходит ночью (It Comes at Night, реж. Т. Э. Шульц, 2017, США) (Дата обращения 18.05.2026)
мама! (mother! , реж. Д. Аронофски, 2017, США)
Реинкарнация (Hereditary, реж. А. Астер, 2018, США) (Дата обращения 18.05.2026)
Маяк (The Lighthouse, реж. Р. Эггерс, 2019, США)
Солнцестояние (Midsommar, реж. А. Астер, 2019, США/Швеция) (Дата обращения 18.05.2026)
Плетёный человек (The Wicker Man, реж. Р. Харди, 1973, Великобритания) (Дата обращения 18.05.2026)
Изгоняющий дьявола (The Exorcist, реж. У. Фридкин, 1973, США) (Дата обращения 18.05.2026)
Хэллоуин (Halloween, реж. Дж. Карпентер, 1978, США) (Дата обращения 18.05.2026)
Зловещие мертвецы (The Evil Dead, реж. С. Рэйми, 1981, США) (Дата обращения 18.05.2026)
Кошмар на улице Вязов (A Nightmare on Elm Street, реж. У. Крэйвен, 1984, США) (Дата обращения 18.05.2026)