Концепция
Страх — одно из немногих чувств, к которому человек добровольно возвращается. Мы ищем его в историях о призраках, рассматриваем изображения искажённых тел, следим за героями, оказавшимися в безвыходных ситуациях, и продолжаем читать даже тогда, когда происходящее вызывает отвращение или желание отвернуться. Хоррор существует на границе притяжения и отталкивания: он предлагает приблизиться к тому, чего в обычной жизни мы стараемся избегать. Но что именно заставляет нас продолжать смотреть? Желание испугаться, любопытство к неизвестному или особое удовольствие от встречи с тем, что нарушает привычное представление о мире?Визуальная культура ужаса давно вышла за пределы литературы и кинематографа. Сегодня одним из пространств её существования становятся цифровые комиксы, в частности корейские вебтуны, которые за последние годы сформировали собственный визуальный язык и способы взаимодействия с читателем. В отличие от традиционной печатной страницы, вебтун не раскрывается перед нами целиком. Его история существует в вертикальном пространстве экрана и постепенно появляется по мере движения пальца. Мы не просто перелистываем страницу, а прокручиваем изображение, словно спускаемся глубже в историю, не зная, что окажется за следующим участком экрана. Именно эта особенность делает вебтун особенно интересным для исследования эстетики хоррора.В привычном понимании комикс рассказывает историю посредством последовательности изображений. Однако в цифровом формате сама последовательность приобретает новое измерение. Между кадрами может возникать значительное пустое пространство, изображение может растягиваться на всю длину экрана, а важная деталь — оставаться скрытой до следующего движения. Читатель сам определяет скорость приближения к ней, но не всегда контролирует то, что увидит в момент появления нового кадра. Так возникает своеобразная игра между автором и читателем: первый управляет расположением изображения, второй собственным движением приближает момент его раскрытия. Скролл становится не просто способом чтения, а частью повествования, способной создавать ожидание, напряжение и внезапный испуг.
В хоррор-вебтунах эта механика особенно заметна. Иногда страшным оказывается не само изображение, а время, которое отделяет читателя от встречи с ним. Пустой экран, длинный коридор, повторяющиеся кадры или едва заметное изменение знакомого пространства могут вызывать тревогу ещё до появления угрозы. Читатель начинает ожидать нечто пугающее, самостоятельно достраивая невидимое. В этом смысле страх возникает раньше, чем его визуальное подтверждение. Вертикальная прокрутка позволяет превратить обычное действие — движение по экрану — в своеобразное приближение к неизвестному. Возможно, именно поэтому некоторые из самых запоминающихся хоррор-вебтунов используют не столько сложные изображения монстров, сколько неожиданные способы их появления.Особенно показательны в этом отношении работы корейского автора Horang — Bongcheon-Dong Ghost и The Ghost of Ok-su Station. Их воздействие строится не только на образах призраков, но и на неожиданности, возникающей непосредственно в процессе чтения. Читатель оказывается вовлечён в момент появления пугающего изображения: он сам прокручивает экран и тем самым приближает встречу с ним. Здесь граница между повествованием и взаимодействием с устройством становится почти незаметной. Страх перестаёт быть исключительно свойством изображённого мира и переносится в сам процесс его раскрытия.Однако вертикальный скролл — лишь одна из составляющих визуального языка корейского хоррора. Не менее важным остаётся то, что именно изображается и каким образом привычные образы превращаются в источник тревоги. В одних произведениях это деформированное человеческое тело, нарушающее представление о физической целостности; в других — незнакомое существо, паразит или монстр, возникающий из человеческих желаний и страхов. Иногда угрозой становится не сверхъестественное, а сам человек: его жестокость, непредсказуемость и способность превращать повседневную жизнь в пространство насилия.
Особое место занимает привычная городская среда — квартира, школа, общежитие, лестница, лифт или станция метро. Пространства, предназначенные для жизни и движения, постепенно приобретают ощущение замкнутости и опасности. Знакомое становится чужим, а обычное — подозрительным.В Sweet Home человеческое тело превращается в отражение внутренних желаний и становится пространством чудовищной трансформации. В Tales of the Unusual страх часто рождается из странного, гротескного или морально тревожного события, которое нарушает привычное представление о нормальности. Hell Is Other People переносит угрозу в тесное пространство городского общежития, где пугающим оказывается не появление фантастического существа, а постепенное осознание опасности, исходящей от окружающих людей. Эти произведения позволяют увидеть, насколько разнообразными могут быть способы создания хоррора: от телесного отвращения и внезапного испуга до психологической тревоги и длительного ощущения неопределённости.Отсюда возникает ещё один вопрос: обязательно ли произведение ужасов должно действительно пугать? Мы привыкли связывать хоррор с непосредственной реакцией страха, однако его эмоциональная палитра гораздо шире. Иногда изображение вызывает отвращение, иногда — тревожное любопытство, иногда — эстетическое восхищение сложностью или необычностью образа. Бывает, что история не заставляет читателя испугаться, но оставляет после себя неприятное ощущение, заставляет возвращаться к отдельным кадрам и размышлять над увиденным. Возможно, хоррор определяется не только тем, насколько сильно он пугает, но и тем, каким образом нарушает привычные границы восприятия.
Эта особенность связана с более широким парадоксом жанра: почему человек добровольно выбирает произведения, способные вызвать неприятные эмоции? Исследователи психологии хоррора обращаются к понятию болезненного любопытства, поиску сильных ощущений и возможности безопасно переживать угрозу. Вымышленная опасность позволяет приблизиться к неизвестному, исследовать табуированные темы и столкнуться с пугающими образами, сохраняя возможность в любой момент прекратить чтение. Страх в таком случае становится не только отрицательным переживанием, но и формой эмоционального опыта, который человек выбирает самостоятельно. Возможно, нас привлекает не столько желание испугаться, сколько возможность увидеть то, от чего в реальности мы предпочли бы отвернуться.Визуальный язык хоррора при этом не существует изолированно от культурного контекста. Корейские вебтуны представляют особый интерес благодаря сочетанию цифрового формата, городской повседневности, социальных тревог, фольклорных образов и современных представлений о теле. Но можно ли говорить о специфически корейской эстетике страха или значительная часть её особенностей обусловлена самим форматом вебтуна? Чтобы приблизиться к ответу, необходимо сопоставить корейские произведения с японской хоррор-мангой и западными комиксами. Например, в работах Дзюндзи Ито страх часто развивается через повторение, навязчивую деформацию и постепенное разрушение привычной формы, тогда как в корейских вебтунах можно исследовать взаимодействие этих приёмов с вертикальной композицией и цифровой прокруткой. Такое сравнение позволит отделить особенности жанра от особенностей медиума и увидеть, как различные визуальные традиции работают с одним и тем же чувством.
Не менее интересно проследить, что происходит с хоррором, когда он покидает пространство вебтуна и переносится на экран. Экранизации Sweet Home, Hell Is Other People, Hellbound и All of Us Are Dead дают возможность сравнить способы создания страха в разных медиумах. В кино и сериалах зритель уже не управляет последовательностью изображений так, как при чтении вебтуна: момент появления угрозы определяется монтажом, движением камеры и звуком. То, что в комиксе создавалось пустым пространством и ожиданием следующего кадра, на экране может превращаться в движение, музыкальную паузу или внезапную смену плана. При переходе от одного формата к другому меняется не только внешний вид произведения, но и сама механика встречи с пугающим.Таким образом, это исследование посвящено не просто образам страха в корейских вебтунах, а способам его возникновения и восприятия. Мне интересно рассмотреть хоррор как результат взаимодействия изображения, пространства, цифрового интерфейса и читателя. Почему одни кадры заставляют остановиться, другие — ускорить прокрутку, а третьи хочется рассматривать, несмотря на вызываемое ими отвращение? Может ли пустота между изображениями оказаться выразительнее самого монстра? И что именно делает произведение страшным: изображённая угроза или ожидание встречи с ней?Возможно, главное отличие хоррор-вебтуна заключается в том, что читатель не просто наблюдает за приближением опасности, но сам совершает движение навстречу ей. Каждый следующий кадр становится неизвестностью, которую необходимо раскрыть собственным действием. Страх здесь существует не только внутри истории, но и между изображениями, в паузах, пустоте и ожидании. И именно это превращает обычную прокрутку экрана в особый опыт чтения, в котором самое пугающее иногда находится не перед глазами, а чуть ниже — за пределами видимой части экрана.
Городской хоррор и повседневность как источник ужаса
Hell Is Other People (Ким Ён-ки / Kim Yong-ki)
Один из наиболее точных примеров архитектуры тревоги. Главный герой переезжает в Сеул и селится в дешёвом общежитии — кошивоне. Узкие коридоры, тесные комнаты, общие пространства и постоянное присутствие незнакомцев создают ситуацию, в которой частная жизнь практически исчезает. Пространство жилья становится ловушкой, а соседи — источником угрозы. Особенно интересно исследовать, как страх возникает из повседневной невозможности дистанцироваться от других людей. Официальная страница Naver описывает произведение как историю о подозрительных жильцах кошивона.
Apartment (Кан Пхуль / Kang Full)
Вебтун строится вокруг многоквартирного жилого дома, в котором происходят загадочные смерти. Повседневный ритм здания — включение и выключение света в окнах, присутствие соседей, повторяющиеся бытовые действия — становится частью пугающей закономерности. Это хороший материал для анализа городского пространства как системы наблюдения: жители видят друг друга, но не понимают, что происходит рядом.
Light Shop (Кан Пхуль / Kang Full)
Магазин осветительных приборов становится пограничным пространством между привычным городом и сверхъестественным миром. Посетители магазина связаны с необычными событиями, а сам магазин приобретает функцию места встречи живых и мёртвых. Его можно исследовать через мотив порога, перехода и лиминального пространства: обычное коммерческое помещение оказывается точкой соприкосновения двух состояний существования.










The Gwichon Village Mystery (Хван Ян / Ли Дэ-хан)
Герой приезжает в обычную сельскую деревню и обнаруживает, что местные жители относятся к нему настороженно. После его появления люди начинают исчезать. Хотя действие происходит не в мегаполисе, произведение подходит для анализа повседневности как источника угрозы: знакомое пространство деревни, семейного дома и соседского сообщества перестаёт быть безопасным. Описание произведения присутствует в корейской подборке Naver Webtoon.




#Killstagram (Рён / Ryoung)
Вебтун использует социальные сети и публичный образ человека как источник угрозы. В центре внимания — зависимость от внимания аудитории, демонстрация личной жизни, популярность и опасность цифрового наблюдения. Его можно анализировать как разновидность городского и цифрового хоррора: опасность возникает не в заброшенном доме, а внутри привычной инфраструктуры социальных медиа.


The Ghost of Ok-su Station (Хоран / Horang)
История связана с городской железнодорожной станцией и встречей с призраком. Важен контраст между обыденной транспортной инфраструктурой и сверхъестественным событием. Станция — место постоянного движения людей, но ночью или в определённый момент она превращается в пространство встречи с неизвестным. Произведение также важно для исследования цифровых эффектов хоррора.
Сверхъестественное: шаманизм, корейская мифология и специфика корейского хоррора
Future’s Antique Shop (Ку А-джин / Gu Ajin)
