Концепция
Анимационная студия «Арменфильм» занимает в истории советской мультипликации совсем не центральное, но всё-таки достаточно важное место. За годы своего существования студия выпустила более 40 мультфильмов. Расцвет армянской анимации пришёлся на середину 1970-х — 1980-х годов, когда на студии сформировалась мастерская под руководством Роберта Саакянца. Принадлежность работ именно к этой студии зрители могли узнать просто взглянув на картинку, вне зависимости от того, кто стоял во главе проекта. Арменфильм выработал очень узнаваемую, необычную стилистику. Визуальная идентичность студии строилась не только вокруг определённых режиссёров, но и из материальных и чехнический условий производства того времени, которые были общими для всей студии, как для более классических, так и для экспериментальных картин.
Вместо анализа стиля, как совокупности приёмов, которые можно приписать студии, следует рассматривать технику, материалы и фактуру как инструмент и главные переменные. Анимационный отдел Арменфильма прошёл через несколько производственных режимов. Возрождение рисованной анимации после почти двадцатилетнего перерыва произошло в 1967 году усилиями Валентина Подпомогова. Освоение кукольной анимации пришлось на конец 1970-х — 1980-х, когда кукол заказывали в Москве, а декорации делали на месте. Гибридные и экспериментальные техники на студии появились уже в конце 1980-х. Каждый из этих режимов задавал не только технологические рамки, но и само изображение: характер линии, плотность и чистоту цвета, способ организации пространства в кадре, ритм сцен. Так, сквозь все эти периоды, постепенно формировалась фактура мультфильмов студии, которая остаётся крайне узнаваемой по сей день.
Особенно интересными лично мне кажутся фильмы «Ух ты, говорящая рыба» (1983) и «В синем море, в белой пене» (1984), являющиеся хорошими примерами отличительных черт студии. Они демонстрируют возможности студийной технологии на пике её развития: ручная рисованная анимация с плотной заливкой, ограниченной палитрой и характерным плоскостным решением фона. Помещая эти фильмы в ряд с кукольными работами Людмилы Саакянц, графикой Гаяне Мартиросян и минималистичными силуэтными лентами Аиды Саакян, становится видно, что визуальная подпись Арменфильма слоистая, и каждый слой определялся доступными на тот момент материалами и освоенными студией техниками.
Цель этого визуального исследования — описать, как смена производственных режимов на Арменфильме формировала визуальный язык студии на уровне линии, цвета, фона, текстур и фактуры, и продемонстрировать, что эти технические параметры обладают не меньшей ценностью при анализе, чем сюжет или авторский замысел. Студия умело комбинирует и чередует техники и материалы от фильма к фильму. Это позволяет говорить о визуальном почерке студии не как о метафоре, а как о конкретном наборе изобразительных решений, обусловленных тем, из чего и как делался фильм.
«Кто расскажет небылицу?» 1982 г.
Производственные режимы
Анимационный отдел Арменфильма был впервые основан в 1936 году Львом Атамановым, однако после нескольких ранних работ («Пёс и кот» 1938 г, «Волшебный ковёр» 1948 г.) деятельность отдела фактически прервалась. Возрождение началось в 1967 году, когда Валентин Подпомогов, ученик и ассистент Атаманова, восстановил работу подразделения и начал привлекать молодые кадры, получившие образование в России. Именно этот момент следует считать точкой отсчёта для исследования: с 1967 года студия вступила в период непрерывного производства, и каждый последующий технический сдвиг наслаивался на предыдущий.
«Пёс и кот» 1938 г.
Первый режим — рисованная анимация на целлулоиде. Он был унаследован от общесоветской традиции того времени, но со своей спецификой. Ограниченность ресурсов означала, что художники должны были добиваться выразительности при минимальном количестве фаз и ограниченной палитре. Ранние работы Подпомогова и его коллег («Тигры полосатые», 1970 г.) закладывают ту линию, которая позже станет основой для зрелых фильмов 1980-х: упрощённый контур, декоративная трактовка фона, акцент на силуэте и цветовом пятне.
«Тигры полосатые» 1970 г.
Второй режим — кукольная анимация. Она была освоена в конце 1970-х и связан прежде всего с именем Гаяне Мартиросян, которая после работы в графической анимации перешла к стоп-моушену. Технологически это был принципиально иной тип изображения: куклы изготавливались в Москве, декорации в Армении. На подгонку и закрепление уходили дни, а пять-десять секунд отснятого материала считались очень продуктивным днём. Фактура куклы: ткань, пластик, шерсть, вносила в изображение ту материальность, которой был лишён гладкий целлулоид. Параллельно Людмила Саакянц в конце 1980-х обратилась к стоп-моушену в таких работах, как «Каменная соль» (1987 г.), где тёмная, густая палитра и шероховатая поверхность кукол создавали ощущение тревоги, резко отличное от праздничной яркости рисованных фильмов.
«Каменная соль» 1987 г.
Третий режим — графическая сдержанность внутри рисованной техники. Он проявился в таких работах, как «Храбрый Назар» (1980 г.) и демонстрирует раннюю стадию стиля: описательный контур здесь еще не превратился в плакатный по стилю. Альманах «Три сказки» (1986 г.) показывает неоднородность рисованных манер, где сдержанная графика и притчевая условность соседствуют с классическими техниками. Эта линия ближе к графике, чем к живописи, и представляет собой третий, экспериментальный и упрощённый полюс студийной эстетики — наряду с яркой анимацией Саакянца и материальной кукольностью.
«Три сказки» 1984 г.
Таким образом, к середине 1980-х «Арменфильм» располагал не одним, а целыми тремя параллельными визуальными режимами, каждый из которых имел собственный набор фактурных возможностей.
Линия и контур
Первое, что бросается в глаза при сопоставлении рисованных фильмов Арменфильма разных периодов — это эволюция контура. В работах конца 1960-х — начала 1970-х годов линия ещё сохраняет следы «диснеевской» плавности, унаследованной от общесоветской школы, хотя уже движется в сторону упрощения. К началу 1980-х контур становится жёстким, почти плакатным. Персонажи фильма «Ух ты, говорящая рыба» и «В синем море, в белой пене» обведены плотной, равномерной линией, которая не смягчается и не варьируется по толщине. Это сознательный выбор авторов, обусловленный в том числе ограничениями производства. Меньше фаз — меньше вариаций линии. Также во внимание бралась эстетика. Линия здесь выполняет скорее функцию знака, а не описания объёма.


«В синем море, в белой пене…» 1984 г.
Показательно, что эта плакатная линия работает в двух противоположных направлениях. В «Ух ты, говорящая рыба» она поддерживает морфинг. Когда Ээх меняет облик, именно контур удерживает изображение от распада, задавая границу, внутри которой происходит трансформация. Без этой чёткой границы превращения выглядели бы как хаотичное пятно. Линия сохраняет идентичность персонажа, несмотря на смену формы. В «В синем море, в белой пене…» та же линия создаёт подводное пространство как декорацию. Морской царь, его дочь и подводный терем обведены с одинаковой степенью условности, что лишает изображение иерархии «главное — фоновое» и превращает весь кадр в единую орнаментальную поверхность.
«Ух ты, говорящая рыба!» 1983 г.
Графика в «Легенде об озере Парвана» (1971 г.) идёт ещё дальше. Контур здесь играет меньшую роль, уступая место силуэту и стилизации. Персонажи читаются в первую очередь за счёт силуэта на контрастном фоне, и изображение строится на игре этих пятен — не случайно исследователи сближают фильм с минималистичной эстетикой. Это третий тип линии — умолчание, где зритель достраивает форму самостоятельно. В контексте студийной эстетики это довольно смелый жест.


«Легенде об озере Парвана» 1971 г.
Цвет и палитра
Принято говорить о ярких красках армянской анимации, и это верно для зрелых рисованных фильмов Арменфильма 1980-х. На студии используют насыщенные, почти эмалевые цвета. Однако за этой яркостью стоит строгая экономия. Палитра каждого фильма ограничена несколькими доминирующими цветами, и вариации внутри этих цветов минимальны. Это не живописная нюансировка, а скорее цветовое кодирование. Каждый персонаж или пространство закреплены за определённым цветом, а смена цвета сигнализирует о смене состояния или принадлежности.
«Кикос» 1979 г.
В мультфильме «Ух ты, говорящая рыба» эта система особенно заметна. Ээх существует в грязной, зелёно-болотной гамме, которая маркирует его как существо иного порядка. Это цветовой аналог морфинга: форма меняется, но цветовая метка остаётся, и именно она выдаёт персонажа. Молодец, спасший стариков от Ээха, нарисован в палитре близкой к его оригинальной, рыбной форме. Старик со старухой имеют противоположные палитры, которые также отдалены от цветов Ээха и молодцы-рыбы: красный и синий.
«Ух ты, говорящая рыба!» 1983 г.
«Собрании мышей» тёмная, почти монохромная гамма создаётся за счёт ткани и освещения. Цвет здесь выбирается из доступных материалов, и это накладывает на авторов ограничение, которое они превращает в стилистическое решение. В «Каменной соли» и Людмила Саакянц использует землистые, пепельные, тёмно-синие тона, которые радикально расходятся с яркостью рисованных фильмов той же студии того же времени. Палитра Арменфильма не была единой и определялась техникой.


«Собрание мышей» 1978 г.




