Рубрикатор
- Концепция
- Предметная деталь
- Пространство
- Монтаж
- Мимика героев
- Заключение
- Библиография
- Источники изображений
Концепция
В 1920-е годы голливудские продюсеры начинают активно привлекать представителей немецкого кинематографа. Одним из первых приглашенных становится режиссер Эрнст Любич. В Германии он начинал с комедий, а международную известность ему принесли исторические постановки, в том числе «Мадам Дюбарри» (1919) и «Анна Болейн» (1920). В Голливуде он прославился именно как мастер комедии, а его режиссерский подход стал ориентиром для последующих поколений кинематографистов.
Билли Уайлдер во время работы над сценарием или постановкой задавал себе вопрос: «Как бы это сделал Любич?», и называл его своим наставником в режиссуре. [4, с. 11]
Цель исследования — разобраться, что особенного в комедиях режиссера и почему его манере хотелось подражать. В данной работе «Lubitsch touch» (в переводе «прикосновение Любича»; так называли его почерк) рассматривается через призму иронии. Внимание уделяется тому, как режиссер создает ее визуально, выстраивая расхождение между ожидаемым, и тем, что в итоге появляется на экране. С этим связана и характерная его стилю недосказанность. Любич оставляет часть происходящего неявной, но даёт зрителю достаточно подсказок, чтобы тот мог самостоятельно догадаться о намерениях и взаимоотношениях героев.Также стоит отметить, что исследовать визуальный стиль Любича может быть одновременно удобно и сложно. Удобно, потому что он начинал как режиссер немого кино, где изображение играет важную роль в передаче смысла и порой говорит больше, чем интертитры. Сложность в том, что смысл некоторых сцен раскрывается только в движении: «пытаться отыскать эффектные стоп-кадры у режиссера, всем своим творчеством неподвижность отрицавшего, — занятие заведомо неблагодарное» [1]. Поэтому в исследовании используются серии кадров и GIF-формат, а отдельные стоп-кадры при необходимости сопровождаются более развернутым комментарием.
Гипотеза исследования заключается в том, что ирония у Любича строится на расхождении между тем, какой ситуация могла бы показаться поначалу, и тем, какой она оказывается в итоге. Предметные детали, пространство, монтаж и мимика героев позволяют раскрыть это расхождение визуально. Часть происходящего остаётся недосказанной, а в кадре появляются «подсказки», по которым можно догадаться о скрытых намерениях героев.
Для исследования были выбраны пять комедий: «Брачный круг» (1924), «Веер леди Уиндермир» (1925), «Неприятности в раю» (1932), «Серенада трёх сердец» (1933) и «Весёлая вдова» (1934). Такой выбор позволяет проследить, как одни и те же визуальные приёмы работают и в немом, и в звуковом кино режиссера. В некоторых эпизодах Любич использует сразу несколько приемов, поэтому если в сцене сочетаются разные приемы, она разбирается в главе о том из них, который в этой сцене проявляется ярче всего.
Глава 1. Предметная деталь
Предметная деталь — один из самых выразительных приемов у Любича. С её помощью режиссёр раскрывает отношения между персонажами и подробности сюжета, о которых зритель не смог бы узнать только из реплик.
«Неприятности в раю» (Trouble in Paradise, реж. Эрнст Любич, 1932)
Один из самых, на мой взгляд, ярких эпизодов с предметной деталью — ужин Лили и Гастона. Персонажи, выдававшие себя за аристократов, узнают друг в друге воров по вещам, которые каждый успел украсть у другого. Здесь детали показаны средним планом и являются образующей всей сцены. Ирония заключается в неожиданности; за разоблачением должна была бы, по логике, следовать негативная реакция, а получилось наоборот: кража вызвала взаимное восхищение и дала начало развитию романтических отношений между Лили и Гастоном.


«Неприятности в раю» (Trouble in Paradise, реж. Эрнст Любич, 1932)
Еще один пример из этого же фильма. Когда Мариэтт (богатая вдова, к которой воры устроились работать) открывает сейф в присутствии Гастона, он повторяет пальцами ее движения, запоминая комбинацию замка. Ирония строится на расхождении между тем, что поначалу могло бы показаться зрителю непринужденным общением, и тем, что раскрывает крупный план руки Гастона. Пока он готовится к очередной краже, очарованная им Мариэтт сама того не понимая дает ему доступ к внушительной сумме своих денег.


«Неприятности в раю» (Trouble in Paradise, реж. Эрнст Любич, 1932)
Фильм «Неприятности в раю» насыщен выразительными деталями, и здесь мы видим еще две, которые характеризуют вечер Мариэтт и Гастона. Часы отмечают течение времени, а открытая бутылка шампанского указывает на непринуждённую атмосферу встречи. Оставляя героев за кадром, Любич предлагает зрителю самому представить происходящее между ними. Иронический оттенок возникает из несоответствия между сдержанностью изображения и романтическим подтекстом; именно вещи намекают на сближение вдовы и её секретаря-вора (который одновременно находится в отношениях с Лили).
«Веер Леди Уиндермир» (Lady Windermere´s Fan, реж. Эрнст Любич, 1925)
Обилие ироничных деталей характерно и для других фильмов Любича. В начале «Веера леди Уиндермир» ухажёр героини помогает её мужу спрятать от неё письмо, адресованное другой женщине. Сначала Любич показывает крупным планом содержание письма, затем выделяет движения рук, прячущих послание. Так зрителю открывается то, что остаётся скрытым от героини. Ирония строится на расхождении между возможным ожиданием зрителя и поступком ухажёра. Зритель мог бы предположить, что тот воспользуется письмом, чтобы разоблачить соперника, однако ухажёр помогает ему скрыть послание.


«Брачный круг» (The Marriage Circle, реж. Эрнст Любич, 1924)
Карточки для застолья — сквозной мотив комедий Любича (подобное есть в «Неприятностях в раю» и в «Веере Леди Уиндермир»). В этой же сцене они «рассказывают» зрителю особенно ироничный случай. Муж переставляет карточки, чтобы не сидеть рядом с подругой жены, которая настойчиво с ним флиртует. Однако жена воспринимает это как желание оказаться ближе к другой гостье и возвращает карточки на прежние места. Смех вызывает то, что, пытаясь уберечь мужа от предполагаемой соперницы, она сама усаживает его рядом с соперницей реальной.
Так, Любич выделяет детали как крупным, так и средним планом, показывает одушевленные и неодушевленные предметы. Через них зритель замечает скрытые намерения и запутанность отношений героев. Деталь становится средством недосказанности и иронии, позволяя раскрыть зрителю больше, чем персонажи готовы показать друг другу.
Глава 2. Пространство
В этой главе заостряется внимание на том, как пространство участвует в создании иронии. Оно может скрывать или, наоборот, раскрывать подробности отношений, намекать зрителю на то, чего герои не знают. Особая роль в главе отводится работе Любича такой частью пространства, как двери.
«С закрытой дверью он мог сделать больше, чем другие режиссеры — с открытой ширинкой». [1]
«Весёлая вдова» (The Merry Widow, реж. Эрнст Любич, 1934)
В этой сцене двери в спальню королевы фактически раскрывают ее измену. Пока офицер гвардии находится снаружи, его присутствие можно объяснить служебными обязанностями, но он заходит внутрь только после ухода короля, и это сразу говорит о характере его намерений. Любич через дверь намекает: муж освобождает пространство, которое занимает любовник. А зритель видит этот намек и осознает неудобную ситуацию, скрытую от короля.


«Неприятности в раю» (Trouble in Paradise, реж. Эрнст Любич, 1932)
В этом эпизоде слуга дважды (с разницей 3 минуты по хронометражу) путает двери, потому что расположение героев не соответствует назначению комнат. Мариэтт находилась в кабинете Гастона (поэтому слуга не нашел ее в ее спальне), а Гастон позднее находился в спальне Мариэтт (поэтому у себя в кабинете его не оказалось). Так, двери «рассказывают» зрителю о не показанной прямо близости героев. А повтор добавляет ситуации комичности.
«Брачный круг» (The Marriage Circle, реж. Эрнст Любич, 1924)
В рамках этой сцены врач застаёт своего коллегу в объятиях женщины, но её лицо скрыто; он предполагает, что перед ним супруги. Однако в приёмной врач встречает настоящую жену коллеги, и понимает, что стал свидетелем измены. Получается, переход через дверь создает иронию, так как увиденное в одной комнате кажется невинным, пока происходящее в другой не опровергает это впечатление.
