Эстетика катастрофы в фильме «Власть»

Американское кино выделяется на фоне остальных национальных кинематографий своим особым интересом к политическим процессам, проходящим свыше, и последующей «эстетизацией» такого рода сюжетов. Уотергейтский скандал, войны на Ближнем Востоке, финансовые кризисы и террористические атаки 11-того сентября не раз становились объектом рефлексии в американских фильмах, зачастую принимая форму запоздалого «разоблачения». Они фокусируются на скрытых силах, которые привели к травмирующим нацию событиям. Здесь документальность, играющая не последнюю роль, всё же отходит на второй план ради зрелищности и драмы, без которой сложно представить хороший киносценарий.

При этом американское кино не отказывается от дерзости, с которой оно критикует государственные институты и механизмы власти. Так, режиссёры продолжают традицию журналистского расследования и общественной дискуссии, не давая резонансным событиям «остыть» в коллективной памяти, заводя разговор о темах, которые изменили историю страны.

Однако в эстетике запоздалого «разоблачения» есть свой парадокс: кино не предотвращает катастрофу, а превращает её в своеобразное развлечение, предлагающее осмысление прошлого в красивой обёртке. Политическая трагедия становится поп-феноменом, а там, где феномен, появляются эксперименты с подачей и оформлением.

Яркий представитель жанра такого «политического разоблачения» — «Власть» (2018) от режиссёра Адама Маккея. Картина посвящена карьере Дика Чейни, вице-президента США при Джордже Буше-младшем. «Власть» не стесняется соединять элементы сатиры, псевдодокументалистики, архивных съемок и политического триллера, а бодрый монтаж помогает разрушить привычную структуру байопика и выделить фильм на фоне остальных «разоблачительных» кино. Всё это нужно фильму для метакомментария-критики системы, которая позволяет таким, как Чейни, закрепиться на высоких постах.

Особое значение в философии картины приобретает тема катастрофы, прежде всего связанная с событиями 11-того сентября 2001 года и войной в Ираке. После террористических атак обычный байопик превращается в документацию «чрезвычайного положения», где трагедия становится возможностью для Дика Чейни проявить себя и решить будущее тысяч людей. Реальные кризисы работают на «повышение ставок» в сюжете и становятся неотъемлемой частью общей эстетики фильма.

Цель работы — показать на примере «Власти», что политическое содержание американских «разоблачительных» фильмов зачастую зависит от художественной формы, решающей, как именно зрителю будут поданы катастрофические события. Для этого исследование будет разделено на несколько частей: от разговора о феномене политического «разоблачения» в американском кино и фигуре Дика Чейни как символе скрытой власти до анализа эстетики самого фильма, его монтажа, работы с документальностью и визуальных мотивов катастрофы.

Фильмы и сериалы, подобные «Власти», в первую очередь стремятся сделать акцент на «срыве покровов», используя разоблачение как основу для драматических поворотов. Такой подход вспоминается в фильме «Вся президентская рать» (1976), посвящённый Уотергейтскому скандалу и журналистскому расследованию, ставшему символом общественного контроля над властью. Позднее интерес к политическим интригам и кризисам продолжили такие проекты, как «Карточный домик» (2013-2018) и «Игра на понижение» (2015), где внимание сосредоточено уже на критике самой системы, функционирующей через манипуляцию, информационное и экономическое давление.

Фильм «Власть» продолжает эту традицию, фокусируясь на фигуре Дика Чейни — одного из самых влиятельных и одновременно наименее публичных политиков современной американской истории. Будучи вице-президентом при администрации Джорджа Буша-младшего, Чейни воспринимался как «серый кардинал» Белого дома. Именно эта скрытая форма власти делает его идеальной фигурой для политического байопика, ведь фильм концентрируется не на публичном образе, а на механизмах закулисного управления и постепенном расширении президентских полномочий в условиях кризиса.

Важным является и время выхода фильма — 2018 год, период активного усиления и популярности Республиканской партии на фоне президентства Дональда Трампа. В этом контексте образ Чейни воспринимается чем-то большим, чем политическая фигура. Здесь Чейни— символ политических сдвигов и изменения подхода работы с населением, где мнение большинства — это препятствие, а не основа политических решений. Фильм показывает, как методы, сформировавшиеся после 11 сентября, повлияли на дальнейшее развитие американской политики и изменили расстановку сил внутри государственного аппарата.

Сюжет во многом опирается на реальные события, однако рефлексия не заканчивается на прошлом, скорее это фундамент для более масштабного комментария о ситуации власти в стране в принципе. Фигура вице-президента традиционно воспринимается как второстепенная, находящаяся в тени главы государства, однако «Власть» намеренно переворачивает подобное представление, показывая, как Чейни превращает формально ограниченную роль в инструмент масштабного политического влияния, действуя вне постоянного общественного внимания. Такой сдвиг необходим общей философии фильма: времена изменились, и привычный мир «до» больше не существует.

«Власть» выстраивает своё повествование вокруг самой природы политической борьбы, показывая её как совокупность отдельных решений или публичных выступлений, действующий за пределами официального политического образа. Восхождение Дика Чейни стало возможным лишь в системе, которая опирается на новые технологии и использует их для транслирования нужных идей. Так, в фильме есть эпизод с основателем FoxNews, консервативной телесети, которая во многом повлияла на рост публичного интереса к правым идеям, так как канал давал и даёт платформу тем, кому обычно не давали высказать мнение напрямую, без цензуры.

Фильм не раз возвращается к так называемой «теории об унитарной исполнительной власти», согласно которой президент обладает практически неограниченными полномочиями внутри исполнительной ветви власти. Для Чейни эта теория чем-то большим, чем просто юридической концепцией: это лазейка, через которую можно переосмыслить саму структуру американского государства после кризиса доверия, возникшего после Уотергейтского скандала. Если 70-е годы стали временем ограничения президентской власти и роста общественного контроля, то консервативная политика 80-х постепенно возвращает идею сильного исполнительного аппарата как гарантии стабильности и национальной безопасности.

Республиканская партия нового вида не ограничивается экономическими заявлениями, она активно берётся за расстановку своих сил в медиапространстве. Телевидение, новостное вещание и фокус-группы становятся частью политической машины, позволяющей формировать необходимую эмоциональную реакцию аудитории. Политика всё сильнее начинает зависеть от контроля над информационным пространством. Именно поэтому в «Власти» телевидение постоянно присутствует в кадре: оно становится не фоном происходящего, а полноценным инструментом полуправды.

Чейни в фильме это человек, понимающий систему изнутри, который ухватился за шанс, предоставленный крахом предыдущих представлений. Его политическая сила заключается в способности оставаться незаметным, что фильм подчёркивает, через постоянное смещение фокуса с публичных выступлений на закулисные переговоры, аппаратную работу и принятие решений вне поля зрения общества. Чейни в данном случае становится символом перевоплощения системы, обезличивания процессов под словами о заботе об американском народе.