Рубрикация
- Концепция исследования
- Женщина на фабрике
- Женщина в офисе; услуги и городской быт
- Женское тело; спорт и отдых
- Монтажные рифмы; женщины и машины
- Вывод
- Источники
Концепция
«Человек с киноаппаратом» показан как день советского города: утро, пробуждение, работа, отдых, спорт, развлечения, семейная жизнь. Внутри этой структуры женщина появляется очень по‑разному: как красивая, чистая фигура, как работница, выполняющая тяжёлую или грязную работу, как оператор умственного труда, как участница мужских форм досуга и как героиня семейных сцен. Этот спектр ролей позволяет рассматривать фильм не только как эксперимент с киноязыком, но и как визуальную модель «новой женщины» индустриальной эпохи.
Принцип отбора визуального материала в исследовании следующий: выделяю все эпизоды, в которых женщина занимает центральное место в кадре или становится ключевой фигурой монтажной сцены. Эти фрагменты я группирую по типам деятельности и по отношению к машине и городской инфраструктуре. В первую группу попадают сцены фабричного труда и работы, напрямую связанной с индустриальным производством. Во вторую — женский труд в офисах, службах, учреждениях и сфере услуг, а также бытовой городской быт. В третью — эпизоды спорта, отдыха и развлечений, где женское тело оказывается в центре внимания. Отдельный блок составляют монтажные рифмы, в которых женские фигуры сопоставляются с работой машин, транспорта, аттракционов и других элементов городского механизма.
Как через сцены труда, досуга и повседневной жизни, через монтажные рифмы с машинами и городской средой в «Человеке с киноаппаратом» создаётся образ «новой женщины» индустриального города?
Моя гипотеза заключается в том, что фильм не даёт единого, плоского образа. Вертов показывает женщину очень по-разному — от чистоты и красоты до грязного и умственного труда, от материнства до участия в мужских развлечениях. Визуально это создаёт впечатление равноправия и включённости женщины в общий ритм города. Однако при более внимательном анализе оказывается, что камера всё ещё по-разному относится к женскому телу и мужскому: женская чистота и красота показаны более эстетично, а тяжёлый труд и усталость часто остаются фоном.
Женщина на фабрике
Внутри фабрики Вертов разводит физически предельный, мужской силовой труд и более монотонный, рутинный женский. Женщины при этом не исчезают из тяжёлых зон — есть и кадры с углём, и сажей, и уличной грязью — но по монтажу видно, что их чистые лица и улыбки камера любит больше.
Большая крупность кадра разбивает тело женщины на фрагменты. Начинает интересовать не её личность, а точность движений, повторяемые жесты. Руки и детали механизмов по масштабу становятся почти равны: человеческое и машинное встают на одну ступень по важности. Женщина является продолжением станка, но в этом не видно угнетения. Чувствуется только красивый ритм.
Женщина в офисе; услуги и городской быт
Лицо машинистки почти растворяется за клавишами — двойная экспозиция складывает человека и машинку в один слой. Мы уже не разделяем, где заканчивается мысль и начинается печать: умственный труд становится таким же механическим процессом, как и движение станка.
Руки телефонисток, клубок проводов, клавиши и лица собраны вместе. В каждом кадре повторяется один и тот же жест — воткнуть штекер, нажать кнопку, снять трубку. Женщины превращаются в нервную систему города, через них проходят все сигналы, разговоры.
В одном коллаже собрал уборщицу, продавщицу, женщин на рынке. Это другой уровень городской машины — повседневный сервис, который не выглядит героически, но держит на себе базовые потребности человека: чистота и пища.
Древний вид женского труда живет и в новом индустриальном городе. Мытье белья по ритму не отличается от фабричного производства. Лица не показаны, есть только руки и корыто.
Слева — серьёзные лица супругов перед столом, справа — женщина, закрывшаяся сумкой, и мужчина, пересчитывающий деньги. Брак распадается в том же канцелярском интерьере, что и любые другие городские дела.
Женское тело; спорт и отдых
В сценах отдыха и спорта женское тело постоянно меняет статус. С одной стороны, это тело чистое, ухоженное, связанное с водой и свежестью: умывание, салон красоты, пляж. Вода моет и лицо, и городские улицы, а руки парикмахеров и косметологов обрабатывают кожу так же механично, как рабочие руки обрабатывают металл. Красота здесь — результат труда, а не природный дар.
С другой стороны, камера не боится сексуализировать это тело. Крупные планы ног, обнажённая фигура, кадр с бюстгальтером — всё это напоминает о желанности женщины.
Фильм также разыгрывает тему взгляда. Мужчины на трибунах смотрят на гимнасток в то время как, женщины на атлетов. Женский взгляд встраивается в публичное пространство наравне с мужским. В итоге в блоке спорта и отдыха закрепляется факт: новая женщина одновременно освобождённо распоряжается своим телом и остаётся объектом чужого взгляда.
Женское тело входит в сферы, которые традиционно считались мужскими: тир, шахматы, пивная. Женщина стреляет по мишени‑фашисту, не хуже мужчины; играет в шахматы на фоне агитационного плаката; сидит в баре с кружкой пива и сигаретой, не отличаясь от мужской компании. В одном кадре с ней Вертов показывает рекламный плакат с нарисованной женской головой и открывающиеся бутылки пива — реальная женщина и придуманный рекламой образ сталкиваются в одном пространстве.
Балерины у станка выстроены как фабричные детали, они демонстрируют четкость движений. В сценах с каруселью и мотогонками женская и мужская скорость соединяются монтажом: круги детского аттракциона и круги гоночной трассы синхронизируются, хотя уровень риска всё ещё разный.
Одним из самых честных остаётся кадр со спящей на городской скамейке женщиной. Камера показывает её через объектив с глазом, затем — через крупный план ног и только после этого целиком. Усталое тело рабочей женщины снова превращается в объект взгляда, но одновременно вызывает сочувствие.
В этом блоке окончательно проявляется внутренняя противоречивость образа: новая женщина осваивает оружие, шахматы, бар, балет и скорость, но киноаппарат по‑прежнему иногда смотрит на неё как на предмет обожания.
Монтажные рифмы; женщины и машины
Монтажница в фильме — это не просто технический работник. На её стол попадают и кадры с рождением, и с разводом, и с похоронами, и с фабрикой, и с отдыхом. Внутри логики фильма это почти фигура судьбы. От её решений зависит, какие события окажутся рядом, как будет читаться история города.
«Женщина и машина» здесь не только про фабрику, но и про перемещение, ритм, взгляд.
Сцена развод, смерть, свадьба и рождение выглядит, как короткое замыкание жизни.
Меня заинтересовало то, что во всех случаях в кадре появляется женщина: как невеста, как мать, как вдова, как участница развода. Она часть индустриального города.
Вывод
Напряжение и неоднозначность в образе женщины стало главным результатом исследования. Вертов не просто «освобождает» женщину и не держится за старые клише, он показывает момент перехода, когда новая индустриальная женщина уже существует, но её ещё упрямо снимают старыми глазами. Визуальный ряд фильма фиксирует не конечное состояние, а процесс сборки этого образа: в движении, в ритме, в монтажных стыках.
Источники
Прикрепить карточку
Город как герой фильма Дзиги Вертова «Человек с киноаппаратом» [Электронный ресурс] // КиберЛенинка. — 2012. — URL: https://cyberleninka.ru/article/n/gorod-kak-geroy-filma-dzigi-vertova-chelovek-s-kinoapparatom (дата обращения: 27.11.2025).
Человек с киноаппаратом: летопись города, человека и машины [Электронный ресурс] // Сеанс. — 2014. — URL: https://seance.ru/articles/chelovek-s-kinoapparatom (дата обращения: 27.11.2025).
Человек с киноаппаратом: почему немое кино Вертова до сих пор современно [Электронный ресурс] // Блог Okko. — 2020. — URL: https://blog.okko.tv/chelovek-s-kinoapparatom (дата обращения: 27.11.2025).
Прикрепить карточку
Вертов Д. Статьи, дневники, замыслы. — М.: Искусство, 1966.
Жирков Г. А. Советское киноискусство 1920-х годов. — М.: Искусство, 1980.
