Обложка Берлинская иллюстрированная газета 28, № 9, 2 марта 1919 г. Рауль Хаусманн, Автопортрет Дадасофа 1920 г.
Концепция
Выбор темы обусловлен не только культурной значимостью движения дадаистов, но и актуальностью его идей в контексте современного состояния общества. Сегодня мир вновь сталкивается с глубокими трансформациями. Нарастает экономический и политический кризис. Рушиться прежний мировой порядок, усиливается напряжённость между государствами, открытые и гибридные войны — всё это формирует ощущение нестабильности, которое с каждым годом приобретает черты сравнимые с атмосферой Европы начала ХХ века. Можно сказать, что современный человек находится в состоянии устойчивой и нарастающей информационной войны — его сознание подвержено давлению потоков данных, новостей, визуальных сигналов, алгоритму рекомендаций, формирующих общественные мнение и желания.
Напору информационного поля способствует стремительное развитие технологий в области искусственного интеллекта: автоматизация, цифровые сервисы и нейросетевые алгоритмы усиливают разрыв с традиционными формами мышления и восприятия. В этой новой реальности человек превращается в своего рода «интеллектуальную машину», вынужденную функционировать в ускоренной среде, подчинённой логике технологий, данных и алгоритмов.
Именно эта параллель —человек как механизм в эпоху индустриализации и человек-алгоритм в эпоху цифровизации — делает выбранную тему не только исторически значимой, но и актуальной.
Образ «человека как киборга», возникающий у дадаистов, созвучен с реалиями современного мира: разрушение целостного субъекта, фрагментация восприятия, влияние технологической среды, кризис гуманистических ценностей — все эти темы вновь приобретают остроту. Таким образом исследование визуальных стратегий дадаистов помогает лучше понять, как художественные образы реагируют на кризисные состояния общества и как искусство фиксирует подобные точки надлома эпохи культуры и толерантности.
Визуальное исследование включает несколько частей, где будет отдельно идти речь про исторический контекст, в котором формируется идеи дадаистов, их основные приемы в изображении киборгов. Далее речь пойдет о нашем времени: какие современные нейросети конструируют образ «человека-киборга» или «человека-машины» в визуальных генерациях. Такой сравнительный анализ позволяет выявить: сходства и различия как во внешнем, так и смысловом ключе.
Гипотеза исследования заключается в том, что механический человек у дадаистов служил художественным инструментом который демонстрировал разрушения устоявшейся культурной логики, а в XXI веке этот образ находит новое звучание в условиях цифровизации, информационной перегрузки и влияния искусственного интеллекта.
ИСТОРИЧЕСКИЙ КОНТЕКСТ
Дадаизм возник в 1916 году в Цюрихе, в атмосфере политической нестабильности и культурного кризиса. Берлинские дадаисты жили в условиях индустриализации, экономической катастрофы и политического насилия.
Слева «Протезирование Джеймса Гиллингема» 1880–1916 гг. Справа «Протезирование Джеймса Гиллингема» 1880–1916 гг.
Город был наполнен ранеными солдатами с протезами, массовой рекламой, механизмами, печатными изображениями. Футуристичные протезы Первой мировой войны 1914-1916 г.
Это породило у художников ощущение, что человек утратил свою целостность и стал частью машины в попытке вернуть функционал частям тела. И это ощущение они перенесли в искусство. Идея человек как конструктор перешла из повседневной жизни в разнообразные художественные работы.
Слева «Протезирование Джеймса Гиллингема» 1880–1916 гг. Справа «Футуристичные протезы Первой мировой войны» 1914–1916 гг.
«Механическая рука Джеймса Гиллингема» 1910 г.
«Немец» 1915–1916 гг.
"Немец учится работать с молотком и наковальней, используя два протеза рук"
Человек как киборг в изобразительной практике дадаизма
Джордж Гросс, (Помни дядю Августа, несчастного изобретателя) «Жертва Общество» 1919 г.
"можно утверждать, что фигура, по-видимому, преобразилась в киборга, чьи сшитые воедино черты лица указывают как на прошлую травму, так и на новые силы"
Отто Дикс «Инвалиды войны», 1920 г. Гравюра.
"Все фигуры в той или иной степени деформированы — они потеряли руки или ноги, одна дрожит от контузии, а другие изображены с отсутствующими глазами, ушами, челюстями или носами. В то же время все они демонстрируют признаки технологической реконструкции в виде имплантатов и механических запчастей — культи, крюки и костыли двух фигур в первых рядах"
Отто Дикс. «Прагерштрассе», 1920 г.
Отто Дикс. «Игроки в скат», 1920 г.
Люди в картинах Отто Дикса выглядят пугающе и отчасти нелепо. В его работах отчетливо видно как попытки заменить части тела и лиц механизмами разрушают образ и личность, уродуют человека
Ханна Хёх, «Дадаистский удар кухонным ножом в брюхо Веймарской республики», 1919 г.
Фотомонтаж, коллаж, типографические эксперименты, использование промышленных изображений — всё это превращало человека в конструктор, собранный из деталей медиа.
Ханна Хёх, «Высокие финансы» 1923 г.
Рауль Хаусманн, Железный Гинденбург, 1920 г. Чернила на бумаге.
Слева Рауль Хаусманн. Коллаж, 1951 г. Рауль Хаусманн. Справа Искусствовед/ Критик, 1920 г.
